We still (be with you)

      Анна всегда считала, что среди сверстниц сложно найти ей достойную соперницу: парни были готовы штабелями укладываться ради того, чтобы она показала им свое молочно-белое бедро без привычной брони шорт и юбочек, ее талии завидовали все девчонки на потоке, а ее чистое, не тронутое даже маленькими прыщиками личико всегда оказывалось причиной большинства любовных драм их колледжа. Юная, остроумная, ловкая и просто красивая, она всегда привлекала к себе внимание и с удовольствием принимала его от других.       Поэтому ее ни капли не удивило, когда высокий, опасный и такой же невероятно красивый мужчина подошел среди всех девчонок во дворе именно к ней. Костюм не просто ему шел, но и без апломба заявлял о статусе своего хозяина – как дочка обеспеченных родителей, Анна высоко смогла оценить и настоящие ювелирные запонки, и довольно просто выглядящие кожаные туфли, на которые даже ее отцу пришлось бы прилично подкопить. Она, как и всегда, обворожительно улыбнулась, легким жестом откинув за спину копну послушных темных волос.       Определенно в ее вкусе было его отмеченное экзотической кровью лицо: высокие, точенные скулы и не по-европейски тонкие черты лица, раскосые, но насыщенно-зеленые глаза, узкие, но чувственные губы. Платиновые волосы, уложенные в какую-то растрепанную прическу наверняка хорошим парикмахером, только дополняли необычный и притягательный образ незнакомца.       - Я могу чем-то вам помочь? –кокетливо склонив голову и в невинном жесте заправив за ухо прядку волос, спросила она, поглядывая на мужчину сверху вниз. Еще никто не был способен устоять перед ее легкими и ненавязчивыми уловками, преисполненными женственности и изящности. Годы занятий отточили в ней этот навык, которым она не без причин гордилась.       - Да, - безразлично окинув ее взглядом, несколько торопливо кивнул мужчина, казалось бы, вообще и не думавший остановиться рядом с ней. – Вы не знаете Саваду Тсунаеши? Она студентка этого колледжа, учится второй год на психологии.       - Саваду…Тсунаеши? – глупо хлопнув ресницами, переспросила девушка, в большей степени от оторопи и удивления, чем от того, что не расслышала.       - Да, второй год, психология, - нетерпеливо, но все еще сохраняя спокойствие, повторил мужчина. – Если не знаете, ничего страшного…       - Тсунаеши? –внезапно включилась в разговор одна из подруг Анны, Сабрина. – Та странная японка с шухером на голове?       - Вы про ту, что в своей комнате постоянно поет на непонятном языке песни? – с интересом спросила и подошедшая Наоми.       - А, эта неудачница! – понимающе отозвался глава футбольной команды, приобняв Наоми за талию. – Да скорее всего как всегда в одиночестве тусуется у пруда, у нее там облюбованное место.       Анна, все еще слишком пораженная тем, что мужчина никаким образом не обратил на нее внимания, тихо стояла в все пополняющейся толпе студентов, которым не терпелось добавить парочку слов о «странной Саваде», которая, судя по всему, очень портила всем жизнь одним своим существованием. По странному стечению обстоятельств, этой девочки Анна никогда не знала, и не была уверена, что вообще слышала ее имя, но получалось так, что все остальные очень хорошо ее знали и отзывались о ней не очень-то и лестно.       - Ясно, - весьма грубо прервал сеанс перемывания косточек мужчина, легко одернув рукава своего дорогущего пиджака. Почему-то от этого жеста в ту же секунду стало неуютно даже самым нечувствительным и наглым студентам, и все пристыженно замолчали, а часть студентов и вовсе предпочла немедленно ретироваться. – Говорите, у пруда?       - Да у старого дерева, - махнул кто-то рукой в примерном направлении. – Черт ее знает, чем она там в одиночку занимается…может колдует?       Послышались отдельные смешки – остальные явно оценили юмор, но холодный взгляд зеленых глаз быстро заставил их пересмотреть свои взгляды на собственное чувство прекрасного. Мужчина криво усмехнулся, не скрывая своей неприязни по отношению к ним.       - Спасибо, - с ироничной интонацией в конце концов сказал он. – И за помощь и за ваши, определенно невероятно нужные мне комментарии. Если позволите, я пойду.       Он легко обогнул толпу людей, и тогда Анна внезапно подумала, что очень многое потеряет, если просто так отпустит его. Она легко отделилась от толпы и негромко прокричала в след:       - Постойте! – едва пепельноволосый обернулся на нее, она, оробев, очень осторожно спросила. – Извините, а как ваше имя?       - Гокудера Хаято, - снисходительно улыбнулся ей мужчина, и улыбка эта показалась Анне невероятно теплой – особенно на контрасте с тем, как он смотрел на толпу сплетников.       - А меня Анна, - отозвалась она уже в спину уходящего незнакомца.       ***       В следующие два дня во всем корпусе колледжа только и было, что разговоров об удивительном незнакомце. Вероятнее всего, не одна Анна смогла примерно оценить всю стоимость его гардероба, но, в отличие от нее, кто-то другой не пожелал оставлять эти знания при себе. И, конечно же, всем стало интересно, какое отношение он имеет к Саваде Тсунаеши – внезапно в прошлом году начавшей учится с ними японке.       За это время у нашей красавицы появилось время, чтобы не просто узнать, кто эта неизвестная для нее студентка такая, но и рассмотреть ее как следует.       В Саваде Тсунаеши тоже было заметно смешение европейской и восточной крови, но, в отличие от красивого и утонченного мужчины, все это в ней было как бы чересчур и сочеталось плохо: и широкий рот с довольно пухлыми губами выглядел нелепо при таком тоненьком носе, и глаза казались чересчур большими на ее маленьком личике, и оттого она становилась похожей на какую-то рыбешку. То, что она плохо взаимодействовала с людьми, и, когда нервничала, могла просто стоять, глупо открывая рот, только дополняло это сходство. Фигура у нее тоже была не ахти: низенькая, худенькая, она будто бы до сих пор не обрела никаких женственных изгибов, и хотя форма была сшита точно по ее меркам, все равно казалось, будто она надела на себя какой-то мешок.       В общем-то, Анна мало понимала, как кто-то подобный мог хоть как-то привлечь внимание такого в высшей степени привлекательного и величественного мужчины, как Гокудера Хаято.       - Эй, тунец, - подловив ее в коридоре на одной из перемен, Наоми (как самая бойкая) начала нетерпеливые расспросы. – Кто такой этот мужик, который приходил к тебе два дня назад?       Тсунаеши удивленно хлопнула ресницами (явно не поняла обращения, которое между собой стали использовать другие студенты), а потом ее глаза удивленно распахнулись, делая ее лицо еще более комичным и нелепым.       - Го-гокудера-кун? – в конце концов осторожно сказала она, неловко зажимая в руках рукава своего пиджака. Высокая, уверенная в себе мулатка Наоми явно пугала малышку (Анне даже стало на секунду ее жаль – она давно не видела таких неуверенных в себе детей). – Гокудера-кун мой лучший друг.       - Ой-ли, - скабрезно усмехнувшись, тут же подал голос все тот же капитан футбольной команды, славившийся своим неприятным характером (только такая сильная личность, как Наоми, уже третий год считавшаяся его несменной спутницей, могла его терпеть). – Что общего может быть у тебя и такого человека как тот парень?       - Мы вместе ходили в среднюю школу в Японии, - еще тише и нервнее отозвалась Савада, медленно вжимая голову в плечи. – Он всегда помогал мне с математикой и языками… Он сейчас учится в К-кэмбридже…       - ГДЕ?!       - В Кэмбридже, - еще сильнее нервничая от всеобщего внимания, Тсунаеши сжалась, но голос ее звучал довольно уверенно. – Хаято занял первое место в рейтинге всех выпускников Японии в год нашего выпуска. Он очень умный и способный.       Когда она говорила о Гокудере, с каждым новым словом в ее голос проникало все больше уверенности и самой искренней гордости и любви по отношению к человеку, которую только можно было выразить словами. Это выражение лица совершенно растерянного, но полностью уверенного в своих словах человека надолго сохранилось в памяти Анны. Удивительный ли тон ее голоса, или тот взгляд, с которым она посмотрела на Джеймса (так звали этого капитана) так сильно повлиял на нее, девушка не знала – просто она вдруг почувствовала, что разговор может стать опасным, если продолжить давить на эту маленькую, неуклюжую девочку.       - Тогда я совсем не понимаю, почему он до сих пор продолжает общаться с такой как ты! – ничуть не сдержалась Сабрина, экспрессивно всплеснув руками. – Вы ведь находитесь на совершенно разных уровнях!       Тсунаеши ничего не ответила, лишь поджала свои губы, и, перехватив поудобнее свой рюкзак, ушла, едва-едва не переходя на бег – при этом разнообразные значки на ее сумке жалобно позвякивали от каждого ее шага.       - Хах, либо она выдумщица, каких поискать, либо мы чего-то о ней не знаем, - весело отозвался кто-то из толпы, презрительно фыркнув. – Чтобы с такой никчемной водился студент Кэмбриджа по собственной воле…никогда не поверю!       Это была правда.       ***       - О, Анна, заходи, - Кэтрин приветливо улыбнулась и открыла пошире двери в комнату, где уже прихорашивались другие подруги. – Мы уже почти закончили сборы, сейчас пойдем.       - Круто все-таки, что Эдиссон решила устроить вечеринку не тут, - слегка поморщив носик, отозвалась другая девушка (Анна не знала ее имени, только то, что она играет за университетскую волейбольную команду). – А то пришли бы к нам еще какие-то…непрошеные гости!       - Именно поэтому Эдиссон почти три недели подыскивала идеальное место, - покивала головой Кэтрин и легко хлопнула по плечу вошедшую. – Ты присаживайся на кровать, можем чаю налить, если хочешь.       - Спасибо, не нужно, - с легкой улыбкой отозвалась та, осторожно подбирая юбку своего платья и присаживаясь на чужую застеленную постель.       Девушки продолжили непринужденный разговор, не лишенный той прелести обычной дружеской болтовни, которую ты тут же забудешь, едва стоит прерваться на секундочку, и еще больше времени потратишь, безрезультатно пытаясь узнать у своих собеседников, а о чем же вы все-таки говорили.       В этот раз разговор был прерван внезапным пением. Слышно было не очень хорошо, приглушенно, но довольно отчетливо. На секунду в комнате образовалась гробовая тишина, позволившая Анне услышать чужой голос получше: высоковатый, слегка вибрирующий, он между тем с невероятной легкостью и красотой создавал мелодию на неизвестном девушке языке. Ни одного слова она не могла разгадать, но легко улавливала по самой манере пения, сколько любви и тепла в песню вкладывает неизвестная певица. По мотиву было похоже на колыбельную, и действительно на секундочку Анне показалось, что она снова в старом бабушкином доме, лежит в маленькой кроватке, специально сколоченной ее дедом из пахучих сосновых досок, а бабушка тихо поет ей сказки про самые невероятные страны, покачиваясь на скрипучем кресле-качалке и слегка постукивая спицами. Сердце сжалось, замерло на какое-то жалкое мгновение, а в другой момент она уже слышала недовольное цоканье Кэтрин:       - Опять эта Савада. И чего ей неймется? – закатывая глаза, риторически вопрошала девушка. – Почти каждый вечер рулады эти выводит, бесит невероятно.       - Однажды я заметила, что она, кажется, поет кому-то во время звонка, - отозвалась еще одна соседка по комнате, Эмилия, закручивая на пальце блондинистую прядь волос. – Может у нее где-то там есть маленький ребенок?       - Вот так была бы история, ха!- насмешливо отозвалась волейболистка. – Да только кто на такую страхолюдину позарится? Может у нее мелкий брат есть или типа того. А, впрочем, мне это вообще ни разу не интересно! Давайте уже скорее собирайтесь и пойдем веселиться! Пусть она тут хоть до посинения поет, я уже не могу это слушать.       - Да идем, идем, - уже привычно закатила глаза Кэтрин, хватая со стола свою сумочку. – Не ной только.       Уже в коридоре Анна всего на секунду позволила себе обернуться назад и глянуть на дверь чужой комнаты, из-за которой все еще слышалось тихое, ласковое пение.       ***       Как-то так получилось, что если раньше в жизни Анны Савады Тсунаеши не существовало от слова совсем, то теперь она стала попадаться ей на каждом шагу. Они учились на разных специальностях, но между тем она постоянно видела японку в коридорах, сталкивалась с ней при прогулках с друзьями, и прочее, прочее, прочее… То, что раньше казалось частью не привлекающего внимания Анны пейзажа, теперь постоянно попадало на глаза. Везде виднелась криво постриженная, растрепанная карамельная макушка, то и дело слышно было дребезжание большого количества брелоков и значков ее рюкзака, постоянно можно было увидеть, как кто-то снова и снова тормозит Саваду, чтобы подшутить над ней.       Она все еще с большими проблемами понимала по-английски, говорила со столь сильным акцентом, что над этим было просто невозможно не посмеяться. Было видно, что в колледже ей сложно не только учиться, но и просто поспевать за общественной жизнью, за ритмом, который здесь задавали.       Некстати вспомнился красивый и уверенный в себе Гокудера, который говорил без акцента совсем, и одним взглядом мог бы разогнать наверняка целое море таких вот невероятных шутников, упражняющихся в своем сомнительном остроумии за счет Тсунаеши. Анна почему-то была уверена, что Хаято по одному зову Савады мог бы не только разрешить все ее проблемы, но и перевернуть горы кверху дном.       Но она не пользовалась этим. С того раза, месяц назад, его больше не было видно в университете, и некоторые подумывали даже что это было видение или какое-то всеобщее помешательство. Тсунаеши снова стала совершенно странной, вызывающей смех девчонкой, у которой не могло быть ничего общего с тем принцем из сказок, который однажды появился у их простенького колледжа в конце осени.       Анна была уверена, что это не видение. И, ловя себя на том, что стала все больше внимания обращать на Саваду Тсунаеши, даже начала смутно ощущать какое-то странное томление. Это непонятное чувство то и дело виляло перед ней хвостом, но она тут же терялась, едва пыталась добраться до причин такого своего интереса.       Просто…это была Савада Тсунаеши. Нелепая, худая и угловатая девочка, которая даже в свои восемнадцать едва-едва тянула на пятнадцатилетнюю, тихая, робкая, бесконечно нервничающая от любого обращения к себе – вот такая вот смешная. Что-то в ней было, что-то, чего в упор не могли заметить в ней другие студенты, и что так и не могла пока разгадать Анна.       Люди раньше вообще мало занимали ее. Она, давно привыкшая ко всеобщему вниманию и даже почитанию, считала сферу человеческих чувств и отношений малоинтересной, не достойной внимания. Любая ее проблема решалась в мгновение ока, стоило только правильно улыбнуться или даже взмахнуть ресницами, а тут она впервые оказалась перед нерешаемой головоломкой в виде странной девчонки и ее не менее странном круге знакомств.       Который со временем стал только еще страннее.       Уже почти перед самым Рождеством, в этот раз у общежития, появилось еще двое в дорогих плащах и костюмах, которые точно так же пытались узнать, где же находится Савада Тсунаеши. В руках у них были внушительные пакеты, полные продуктов, которые одним своим видом привлекали внимание у всех без разбора студентов. Мужчины дружелюбно улыбались, здоровались со всеми, и даже выписывали узнавшим их автографы. Анна не слишком увлекалась спортом, уж тем более ее не интересовал бокс и бейсбол, поэтому ни Сасагаву Реохея, ни Ямамото Такеши она не знала.       - Такеши-кун, старший брат! – радостно воскликнула Тсунаеши, когда заметила их, спускаясь по ступенькам (видимо, вызванная кем-то из своей комнаты), и тут же потрусила по ступенькам, желая побыстрее подойти.       То ли штаны были слишком длинные, то ли Савада сама не умела управляться со своими ногами, но факт был в том, что она совершенно нелепым образом вдруг оступилась, и начала падать со ступенек. Анна уже видела, как вместо праздничного ужина, который, определенно, задумали провести эти парни, все они втроем едут в травматологию, как Такеши одним быстрым и совершенно бесшумным движением оказался рядом с девочкой, за раз перепрыгнув по меньшей мере пять ступеней, и легко подхватил ее под ноги и взял на руки.       - Экстремально, Ямамото, - весело отозвался Сасагава, салютнув второму мужчине.       - Спасибо, - покраснев до самых кончиков волос отозвалась (по всей видимости: хотя губы ее двигались, с того места, где стояла Анна, невозможно было расслышать ее слова) девушка, крепче хватаясь за плечи парня.       - Ха-ха, Тсуна как всегда, - весело поддел ее мужчина. – Сколько бы времени не прошло, она все еще очень неосторожна.       - Вранье и провокация! – тут же возмущенно и живо вскинулась Савада. Никогда еще на ее лице не было видно столько праведного возмущения и открытости, как в тот момент. – Это все из-за того, что вы пришли без предупреждения!       - Ну, мы решили сделать тебе сюрприз! – в свою очередь весело отозвался Реохей, без труда беря в руки те пакеты, что прежде нес его товарищ. – А предупреждение портит все сюрпризы!       - Давайте вы лучше не будете ссориться, а мы поднимемся в комнату Тсуны и поедим. Я привез суши, старик сделал целую гору, когда узнал, что мы к тебе.       - Правда? – широко распахнула глаза Тсунаеши и весело хихикнула, прикладывая руку к губам. – Я так скучала по вкусу суши дядюшки Тсуеши. Передашь ему огромное спасибо.       - Непременно, - согласно кивнул парень, радостно улыбнувшись. – А теперь показывай, где ты тут живешь.       - На третьем этаже, - радостно отозвалась девушка. – Я правда не ожидала вас увидеть…я рада, правда. Это лучший подарок на Рождество, что я только могла получить…       - У нас с Реохеем получилось выбить себе отпуск на рождественские праздники, поэтому мы съездили домой и сразу к тебе.       - Да! Киоко и Хару попросили передать тебе подарки, и, судя по их количеству, они явно не собирались останавливаться на одной посылке.       Тсунаеши ничего не ответила – или Анне было уже не слышно ее тихого голоса, который легко перекрывался шумом общежития и громогласными голосами ее гостей, но в этот момент она остро ощутила странную боль в сердце. Савада, теплая, ласковая, радостно улыбающаяся старым друзьям казалась такой живой, какой она не была никогда за два года учебы в их колледже.       - Опять что-то странное вокруг Савады, - с цоканьем отозвалась Сабрина. – Я правда не понимаю, откуда у нее так много таких богатых и крутых знакомых. У них в Азии все что, совсем без вкуса рождаются?       Анна бы хотела остро пошутить, как делала это обычно, но поймала себя на том, что она просто не может этого сделать.       ***       - Дайте угадаю – вы ищете Саваду Тсунаеши? – практически без удивления спросила Анна у мужчины в темном костюме, который все так же поражал воображение всей женской половины колледжа, которая высыпала во двор, желая хоть немного погреться на весеннем, пока еще не совсем уверенном солнышке.       - Приятно, когда люди сразу переходят к сути, - холодным тоном крайне вежливо отозвался он, щуря темные грозового цвета глаза. – Где она?       - Вероятнее всего пересдает историю, - ответила девушка спокойно, кидая взгляд на окно на третьем этаже главного здания, почему-то уверенная, что мужчина легко смог проследить за ее взглядом.       О том, что историк ненавидит японку, не говорил разве что ленивый. Весь семестр он старательно трепал ей нервы своими мелочными придирками, жестокими оскорблениями и другими не слишком приятными способами. Даже те, кто насмехался над ней, начали поглядывать на нее с жалостью – было ясно, что историк костьми ляжет, но не даст ей получить зачет по своему предмету. Сегодня была уже пятая попытка ее честной пересдачи, и остальным оставалось только что втихомолку восхищаться ее доселе невиданной упертости и упорности, с которой она продолжала доставать преподавателя. В открытую конечно, никто не восхищался и не думал помогать, но между собой только и было, что обсуждения об очередной битве титанов.       - Понятно, - нехорошо прищурился мужчина, вновь привлекая внимание уже ушедшей в свои мысли Анны, - Спасибо большое.       - Да не за что, - растерянно отозвалась девушка. – А вас как зовут?       - Хибари Кея, - как ничего не значащий факт, бросил мужчина и решительным шагом пошел к главному зданию.       И почему-то и в этом шаге, и вообще по его облику чувствовалось, что на пути к цели его ничего не остановит – ни охранник, ни принципиальность преподавателя.       Как Анна и ожидала, в тот же день по всему колледжу метеором пролетел слух о том, что Савада Тсунаеши все-таки сдала историю. Самые большие сплетники поговаривали даже, что оценка у нее по предмету стояла более чем удовлетворительная.       ***       Она все еще была нелепой: Анна никак не могла взять в толк, как так получилось, что они оказались внезапно вместе на крыше общежития, куда, вообще-то, не было ходу студентам. Ну, у нее, по крайней мере, была ее внешность и умение заговаривать людям зубы, так что охранник под договором о строжайшем сохранении секрета позволил сделать ей дубликат ключей от замка, и даже подсказал, где получше можно спрятать закладку сигарет, чтобы никакая проверка их не нашла.       Как Тсунаеши забиралась на крышу, было не понятно. По всей видимости делала она это не в первый раз, ведь с большим удобством она устроилась на непонятно откуда взятом пледе, и задумчиво вглядывалась в горизонт. По ее взгляду было ясно, что так сидит она уже довольно давно, и находится совсем не здесь.       Анна, после недолгого размышления, все же прервала ее:       - Привет. Не против, если я присяду? – так, будто это ничего не значит, обратилась она к девушке, и та сначала испуганно дернулась, но, по всей видимости узнав ее, тут же слегка заторможено кивнула и даже подвинулась в сторону, освобождая немного места.       - Ко-конечно, - пробормотала, опуская взгляд на свои нервно сжавшиеся в замок пальцы.       - Я могу покурить? – снова обратилась к ней Анна, чувствуя, что совершенно не способна завязать разговор.       - Да, да, - китайским болванчиком закивала Тсуна. – Я привыкла, все в порядке. Хаято много курит.       Говорила она при этом скорее сама с собой, внимательно изучая свои пальцы и, видимо, стесняясь поднять взгляд. Раньше такое отношение бы здорово потешило самолюбие, но сейчас оставалось только гадкое чувство неловкости и неестественности всего происходящего. Медленно затянувшись, Анна предприняла очередную попытку вытянуть девушку на разговор:       - У тебя довольно много друзей, Тсунаеши, - она легко улыбнулась. – Знаешь, я даже немного завидую.       - Ах, правда? – та неловко запустила руку в волосы и отчетливо покраснела. – Честно говоря, я правда не понимаю, почему они до сих пор со мной дружат… Когда-то давно, в средней школе, мой репетитор помог мне найти себе первых друзей… Позже именно он и предложил им престижную и уважаемую работу вдалеке от дома, и они согласились…       - А тебя не взяли? – проницательно заметила девушка.       - Ано…все не так! Я сама изначально отказывалась от его предложений, но почти год меня насильно натаскивали для того, чтобы я…хм…все-таки выбрала эту специализацию, - Савада криво улыбнулась и снова принялась смотреть на стремительно темнеющее небо, а Анне на секунду показалось, что глаза ее при этом сверкнули удивительным огоньком. – Репетитор натурально третировал меня почти два года, но в итоге все переменилось, и я стала уже не так им нужна, а вот ребята оказались перспективными кадрами. Мне сказали, что у меня талант притягивать людей с большим потенциалом…когда сама я им отнюдь не обладаю. Я отпустила ребят, уверенная, что они спокойно будут работать, но они…постоянно приходят ко мне и продолжают поддерживать связь.       - Тот кому ты поешь, тоже твой друг?       - Да, - совершенно не удивленная чужим вопросом (или, скорее, слишком задумчивая, чтобы удивляться), ответила Савада. - В жизни Мукуро было много болезненных событий, и он часто видит кошмары. Говорит, если засыпает под мою колыбельную, то спит спокойно. А мне ведь совсем несложно немного спеть ему…лишь бы он мог хорошо отдыхать и чувствовал себя здоровым. Я знаю, как никто другой знаю, какую тяжелую работу они себе выбрали, и не могу не волноваться о них.       - А они не могут не волноваться о тебе, - мягко коснувшись чужой ладошки, отозвалась Анна, щелчком откидывая потушенный окурок. – Ты ведь столько времени была с ними, и наверняка точно так же помогала. Кэтрин говорит, что ты иногда можешь петь несколько часов кряду, пока совсем не охрипнешь – разве ты не делаешь так много для помощи им? В том, как ты говорила о Гокудере Хаято я услышала гордость за друга, а в том, как ты улыбалась своим друзьям-спортсменам нельзя было не заметить искренней любви и заботы между вами. Мне кажется, даже несмотря на то, что жизнь разделила тебя с ними, вы все еще остаетесь очень-очень близки, и они ни в коем случае не хотят тебя потерять.       Слова шли как-то сами собой, Анна даже не слишком задумывалась о том, что и кому говорит. То ли вечер был такой располагающий, то ли наконец не осталось сил сдерживаться, но она продолжала и продолжала говорить, мягко поглаживая чуть дрожащую под ее рукой ладошку:       - Пока про тебя не спросил Гокудера, я вообще не знала, кто ты такая, но я вот уже полгода слежу за тобой и замечаю, какая ты на самом деле замечательная и интересная девушка. Остальные могут говорить, что захотят, но я-то вижу, что ты совсем не глупая и нелепая, а просто невероятная девушка. Трудолюбивая, самоотверженная, по-настоящему добрая и любящая. Ты ведь ни разу не позвонила своим друзьям, чтобы они решили твои проблемы, сама боролась с историком и другими неприятностями, хотя, уверена, тебе было сложно. Я сама не заметила, как мне захотелось побольше узнать тебя, Тсунаеши.       - С первого дня, как я тебя увидела, - сильно краснея, вдруг начала Тсуна, - я очень хотела с тобой подружиться! Ты настоящее Солнце, и мне тоже хотелось узнать тебя поближе, но мне казалась, что ты…недостижимый идеал, что ли? Такая красивая и далекая…Я совсем тебе не ровня.       - Ну, как видишь, мы сейчас вполне спокойно общаемся, - с улыбкой отозвалась Анна, притягивая девушку за плечо поближе к себе. – Теперь ты от меня не отвертишься, Савада Тсунаеши.       - Я и не хотела, - робко улыбнулась она в ответ, убирая от лица пушистую прядь волос.                     Анна всегда считала, что среди сверстниц сложно найти ей достойную соперницу – но теперь она и не хотела искать их, потому что нашла настоящего друга.       Потом она познакомится и с Рокудо Мукуро, который, при всей своей выставленной напоказ самодостаточности, может спокойно спать только слыша голос Тсунаеши. Она узнает и о маленьком Ламбо, который только рядом с Тсуной остается ребенком, позволяя себе расслабиться. Киоко, Хару, Хром и многие-многие другие люди, для которых Савада остается центром мира, станут и ее друзьями, и ее хорошими товарищами. Она с головой окунется в мир мафии, испачкает в крови руки, и спрячет под шляпой свой острый пронизывающий взгляд.       Потому что Вонголе не нужна Савада Тсунаеши, этот опасный элемент, подрывающий стабильность семьи. Потому что все Хранители и связанные с ними готовы продать душу и тело Вендиче, лишь бы не позволить рукам мафии дотянуться до их Неба.       Потому что в груди Анны вспыхивает лимонное Солнце от одной улыбки Савады Тсунаеши.