О чём молчали Малфои

О чём молчали Малфои Люциус Малфуа Первый уютно пристроился у костра. «Странно, что у основателей Рода не бывает среднего имени, — думал он, — Хотя, логично, конечно. Мы начало Рода. А первое имя в честь бабушки. Если бы не бабка Люциана, ничего не было бы». Люциус вспоминает… Перед глазами встаёт холодный неуютный замок семейства графов де Фуа в Окситании. Замка, где в 1027 году зачем-то родился он. Да уж, родовой девиз «Не слыть, но быть» знатно оправдывался блюдами из репы с небольшим количеством рыбы или мяса, добытых рыболовами и охотниками. Трапезу венчало кислое вино с чахлых виноградников. За столом граф, его семья, пятеро сыновей и четыре дочки в шитых-перешитых нарядах, парочка вассалов и капеллан. Капеллан по его, Люциуса, тогда ещё Маркуса, душу. Сыновей изначально было шестеро и третий, Джошуа, был предназначен для церкви, но взбрыкнул и был отлучён от Рода. Так что стать священником предстояло вместо него последнему, непристроенному пока сыну, ему. Остальные, уже расписаны по родам войск короля. Маркусу тринадцать. Он точно не хочет быть священником, но и «глупым гриффиндорцем», как говорит бабушка, быть не хочет. Вот и отговаривается от вечерней молитвы с капелланом посещением больной бабушки, обещая, впрочем, эту молитву прочесть. Кивает Клаузиусу, наставнику в воинских искусствах. Да, встретимся, как всегда, завтра на рассвете. Этим он тоже обязан бабушке, она убедила отца, что его последний сын должен учиться воинскому делу, дабы нести Слово Божье язычникам. Отец поверил, он не знает, что их Бога нет. Есть Великая Мать Магия, есть ее адепты Мерлин, Моргана, Мордред… и да, есть безумный Иешуа, ушедший к магглам. Ну вот зачем они ему сдались? Маркус, единственный в семье, кроме бабушки, умеет колдовать. Он талантливый, они с бабушкой уже прошли всю программу Хогвартса до конца пятого курса. У бабушки есть хроноворот, они крутят его ночами, а отец потом удивляется, что Маркус такой высокий — а ему, поди, лет пятнадцать-шестнадцать уже, не меньше, так накрутили. Все те дни, вторые, хроноворотные дни, когда благородная вдова Люциана якобы уединялась в своих покоях для молитвы, они учились. «Да, не зря я решила скрыться в стране франков и обновить кровь, — говорит бабушка, — у меня появился истинный бриллиант, ты, внучек». И Маркус немного гордится, как же, бабушка довольна. Ему и правда легко даётся колдовство, да и палочка бабушкиного брата Салазара, убитого коварным побратимом Годриком, подошла как родная. Да уж, несчастный Салазар... О его судьбе рассказал бабушке его верный оруженосец Отто, передавший палочку, ключи от сейфа, дневники. Рассказавший историю предательства и убийства семьи Салазара и его самого. Когда-нибудь мы отомстим. Маркус проходит длинными коридорами и оказывается в комнатах бабушки — в той части замка, где всегда тепло. Он предупреждает Тинки — невидимую никому кроме них домовушку бабушки и ждёт явления Прекрасной леди Люцианы. Люциана является какой-то не такой. Она в белой ритуальной тунике, она зла, она кажется ещё более хрупкой и прозрачной, чем обычно. — Я думала, что у нас ещё есть время, внучек, — говорит Люциана, — но твой отец уже сейчас решил отправить тебя в монастырь и сделать монахом. Завтра за тобой приедут из монастыря святого Антония. Маркуса охватывает паника, но что он собственно ждал, от этой-то семейки, так что он успокаивается, медленно вдыхает и выдыхает… — Так что, малыш, мы проведём обряд основания Рода уже сегодня. В этой семье тоже раньше были маги, родовой камень и ритуальный зал есть. Жаль, что ты в этом варианте основания Рода унаследуешь часть их проклятий, но зато и сил тебе хватит уже сейчас. Тинки всех усыпила, так что они с бабушкой одни в замке. Они спускаются в подвал, наверное на сто лестничных пролетов, и там есть ритуальный зал и камень Рода. После их ритуала он почти обессилен, помнит только новое имя, Люциус Малфуа, к груди прижат отколовшийся от Родового камня осколок — будущий алтарь Малфуа. А имя… ну да, у Магии есть чувство юмора… и девиз, да, Sanctimonia vincet semper. И ещё — его тревожат слова бабушки на церемонии… «Отдаю всю мою силу магии и жизни». Люциус просыпается в покоях бабушки. Плачущая Тинки приносит ему письмо. И ещё целый саквояж с чарами расширенного пространства, в котором библиотека, зелья, ингредиенты для них, артефакты, связной кошелёк с Гринготсом … И письмо от бабушки Люцианы: «Не вини себя, дорогой, мне предстояло умереть в ближайшее время, так хоть сила на пользу пошла. Твоё новое имя уничтожает все прежние обязательства, но … я осмелилась заключить договор, без имён, на ученичество моего внука с великим наемником Ван Хорном. Прошу тебя принять этот договор. А когда уже будешь опытным наемником и взломщиком проклятий, вспомни мою сказку о Спящей красавице и открой мой дневник, он зачарован на уровень силы и умений, основная информация откроется, когда ты войдёшь в Замок Спящей Красавицы, откроется ее кровью. Мои похороны будут прекрасной возможностью задержаться и уйти. Активируй портключ к наставнику в первую ночь после них. Возьми с собой Тинки. Люблю тебя». Люциус обнимает Тинки и плачет, потом принимает домовушку на службу и отправляется на похороны. Люциана лежит в гробу, невероятно прекрасная, как та Спящая красавица из её сказки. Если бы можно было её разбудить… Звук лопаты, копающей песок, который падает на её гроб, невыносим. Шурх, шурх, шурх… Кажется, этот звук останется с ним на всю жизнь. Почему всё так, ну почему? Отец так и не поставил Люциуса в известность о его будущем, но вещи в покоях уже собраны, так что юный волшебник просто уменьшает сундуки щелчком пальцев и засовывает в карман. Теперь только активировать портключ и вперёд. … С тех пор прошло семь лет. Много всего было… Люциус Малфуа, Меткий Люц, один из самых известных командиров наёмников, улыбается огню костра и принимает кружку с глинтвейном от своего Тони, прекрасного чернокудрого и черноглазого Тони, единственного из Борджиа, кто избрал путь наёмничества — просто потому, что встретился с ним, Люциусом, и не захотел расставаться. Сегодня они прошли первый защитный круг шиповника, точнее, растительного монстра, из шиповника переродившегося, вокруг замка Спящей красавицы — это просто, если знать охранные заклинания, — и остановились на ночлег у волшебного родника. Кажется, все его люди, магии не имевшие, обретут её, а имевшие усилят. Так писала Люциана. Хороша водичка из родника, жаль, что пить её можно только здесь, сохранённая становится ядом. — Люц, — спрашивает Тони, — если всё получится, ты на ней женишься? Он очень хорошо держится, кровь есть кровь, но Люциус видит нервную пульсацию жилки на виске и приникает к ней губами. — Да Мерлин его знает, Тони, может и женюсь, но это никак не изменит одного, моё сокровище, тезоро мио, я твой, навсегда. Тони выдыхает и опускает голову на колени Люциуса. Люциус перебирает тонкие чёрные пряди, слегка массируя кожу головы. Не бойся, мой хороший, знал бы ты, как я боюсь. На рассвете они сворачивают лагерь и выдвигаются ко второму кругу шиповника. Здесь магия течёт так легко… Люциус поёт катрены для снятия защиты, не чувствуя потери сил. Тони отпаивает противоядием капрала Гюнтера, нарушившего приказ не брать с собой чудодейственной водицы. Потом выдаёт десять плетей за нарушение. Отряд дружно ржёт над обиженным Гюнтом. Ещё три круга шиповника проходятся так же легко. Вот и замок. — Разбить лагерь во дворе, потом обедать, колодец безопасен, Антонио проверил, — командует Люц, — Мы с Тони осмотримся в замке. — Ни хвоста, ни чешуйки, командир, целитель Антонио, — желают ребята. — К Мордреду, — отвечает Люц. В замок они проходят так же спокойно, спасибо Люциане. Только Тони споткнулся о спящую на ступенях собачку, что вызвало развеселившую Люца ругательную тираду. Воистину, не уступает итальянский мат английскому, ещё и пару очков вперёд даст. Они вступают в сонное царство. Спят на троне король и королева, спит, прижавшись к ногам короля, мальчик-паж, спят рыцари и фрейлины, спят слуги… — Тинки, — зовёт Люциус. — Да, хозяин Люци, — радостно отвечает появившаяся домовушка. Рядом тихо хихикает Тони — над тщетностью попыток Люциуса заставить Тинки обращаться к себе иначе. — Найти в замке темницы, зачаровать, переместить туда всех спящих, кроме принцессы. Всё ясно? — Да, хозяин Люци, Тинки сделает. — Отлично. Потом приберись тут. — Да, хозяин Люци. Ну и как тут её ругать? Полезная же в хозяйстве тварюшка. Первыми исчезают спящие, потом пыль и грязь. — Ну что, Тони, пойдём искать принцессу? Спящая красавица… красавицей однозначно не была. Чёрные кудри, волевое лицо, длинный крючковатый нос… ну и ладно. Мальчики всегда похожи на основателя Рода, а вот девочкам, если пойдут в мать, нелегко придётся, надо будет их достойно обучить. Коснувшись руки принцессы, Люциус частично снимает заклятие стазиса. Теперь принцесса будет спать в режиме реального времени. Они обследуют замок, собирая все письменные источники. Документы королевской администрации, личные дневники короля и королевы, переписка и дневники фрейлин и офицеров, секретные документы Тайной канцелярии… — Альфреда и Жана за них засадим, — решает Тони. — Разумно, — соглашается Люц. Кому, как не двум аналитикам отряда этим заниматься. Комнаты принцессы закрыты неизвестными чарами. Три, три дня понадобилось Люциусу, чтобы их снять. Лаборатория принцессы потрясает. Как и лабораторные журналы. — Она гений, Люц! — радостно восклицает Тони. Да уж, создать зелье верности и опоить им весь замок, экспериментировать на магглах, сквибах и магглорожденных магах, включая детей… заражать их драконьей оспой… найти лекарство от неё, ты гений, принцесса Эйлин, только, кажется, я не готов тебя будить. Вместе со всем верным тебе замком. Впрочем, свадебный ритуал «Белая Луна», как ни странно, светлый, согласия невесты и не требует. Алтарь замка — да, были в роду маги, слава Мерлину, — питает прислонённый к нему родовой камень Малфоев. Тони сжимает его руку, они создают триаду. Теперь, после ритуала на алтаре, принцесса сможет родить им наследников. Первым станет наследник Люциуса, Арманд Люциус Малфуа. Чтение проявленных кровью принцессы дневников Люцианы проясняет ситуацию. Бабушка была наставницей принцессы. В дневниках есть всё — и восхищение гениальностью новой ученицы, и радость от её открытий, и ужас от погружения Эйлин во тьму. Эйлин решила создать крестраж, а опоенная наравне со всеми зельем верности Люциана всё-таки нашла выход, погрузив принцессу и её замок, ради блага принцессы, в сон. Крестраж вроде бы создан не был, облегчённо выдыхает Люциус. Хотя… что-то тянет его к брошке принцессы, небрежно лежащей у изголовья кровати… Брошка сжигается адским огнём во дворе замка. Совет Лордов признаёт, по праву супруга, все права Люца на замок, Гринготтс передаёт ему счета королевской семьи. Наёмничья команда легко преобразуется в команду по управлению замком и ребята, кажется, действительно этому рады, обзаводятся домами, создают семьи… Рождается Арманд Люциус Малфой, за ним Лоренцо Антонио Борджиа: потом несколько дочек… Принцесса так и не просыпается окончательно. Вот и сидит Люциус у изголовья постели вновь беременной супруги, держит её руку и рассказывает. Рядом застыл в ожидании домовой эльф, Мэнор силён, на службу призвано пятьдесят ушастиков, этот ответственен за уход за принцессой и чтение ей. — Арманд окончательно решил идти к англам с Вильгельмом Ублюдком. Что делать, мы унаследовали проклятие де Фуа, поклонение силе, хорошо, что моя сила здесь, с тобой, дорогая. На лице Эйлин отражается … мука, боль? Люциус научился игнорировать такие вещи, слишком ужасной кажется альтернатива — пожалей её и … Что? Убила бы меня сразу, и была бы в своём праве. Вот то-то и оно… Я полюбил тебя, Эйлин, чем больше читал твои дневники и журналы, книги из библиотеки с твоими пометками, чем больше узнавал тебя, тем больше влюблялся. Но именно поэтому я рад, что ты не просыпаешься. Ты и тьма в твоей душе. Они сделали тебя такой, Эйлин. Вся эта королевская камарилья и отношение к тебе, талантливейшей волшебнице, как к вещи. Да и я недалеко от них ушёл. Насильник, пользующийся твоим телом. Мерзость и грязь, во имя Рода. Я понимаю, почему ты ступила на этот путь, понимаю, почему ты не остановилась. Слишком сладок голос тьмы. Если бы я не отвечал за своих людей, Эйлин, за семью, я бы, возможно… — И непраздность твоя кстати. Арманда я выделил в отдельную ветвь, он свой Род, если всё у них получится, у англов развивать будет, а нам нужен новый наследник. Волнуюсь я за Арми. Тони вот тоже в лаборатории заперся, зелья ему варит в дорогу. Сейчас Арми придёт с тобой попрощаться, не сердись на него, он выбрал свой путь. Впрочем, Ублюдку всё удаётся и Арманд, получивший от него в подарок земли в каком-то там Уилтшире, строит свой Мэнор. А у Люциуса рождается наследник, Люциус Антониус Малфуа. … Как давно это было… А сейчас почти трёхсотлетний патриарх славного многочисленного Рода Малфуа сидит у камина и ожидает Тони с глинтвейном. Кончается время, кончается жизнь. Эйлин, так и не проснувшись, умерла сто лет назад, с её смертью развеялись прахом и её люди, запертые в темницах Мэнора. Не то, чтобы он не знал, что для окончательного пробуждения принцессу надо поцеловать. Наверное, дополнительным девизом Малфуа стоило бы сделать «Не будите спящего дракона», но такой девиз уже есть у Хогвартса. Интересно, кто там спит? Люциус засыпает у камина и Тони закутывает его тёплым пледом, опускается, положив голову ему на колени. Заканчивается наша жизнь, Люци, уходят в прошлое наши подвиги и наши грехи… Что скажут о них потомки? О нашей любви и об Эйлин точно промолчат. Ну и не важно, главное, что у нас это было. — Именно так, — говорит Госпожа, забирая обоих, ну как их разлучишь, — у меня уже есть для вас новое приключение, а Малфуа и Малфои пусть молчат, Мерлин с ними. Пробуждается шиповник, смыкаются круги, закрывая вход в волшебный замок.