В клубящейся тьме.

— Что это? — Она просила передать... — Скорпиуса раздражает, когда отец не произносит имя матери вслух, будто это одно из непростительных заклинаний, но лишь молча перехватывает конверт. — Спасибо. — еле слышно бросает Малфой младший, скрываясь за дверью, ведущую в спальню. Уроборос, так завораживающий Асторию своей простой цикличностью, в восковых каплях на плотной бумаге потрёпанного конверта расходится в стороны. Он улыбается мысли, что некогда подушечки материнских пальцев с педантичной точностью выписывали буквы в стройный ряд, пусть даже на смертном одре. «Я не встаю уже третий месяц, слышу твой голос сейчас на первом этаже. Ты вновь уезжаешь в Хогвартс, а у меня нет возможности проводить. Однажды ты будешь также сидеть один в своей комнате, не зная что будет дальше, а меня уже скорее всего не будет на этом свете и ты захочешь поговорить со мной. Это письмо я адресую Скорпиусу, которому одиноко. Неважно, что случилось с тобой к этому времени. Ты навсегда останешься моим тыковкой, особенным Скорпиусом Малфоем. Жизнь — сложная штука. Она ужасно одинокая. Я знаю это. Сейчас ты тоже это знаешь — где бы ты ни был, говори со мной. Знаешь, может быть ты совсем не дома, может в гостиной Слизерина с чашкой ромашкового чая, тебе скучно, не важно, в любое время. Первое. Я люблю тебя. Второе. Ты никогда меня не подводил. Третье. Я знаю это чувство. Мне тоже было 16, 17, 18...и так далее, у меня к этому времени не было мамы и я нуждалась в ней. Может показаться, что я пессимистична, но у меня была хорошая жизнь и я всегда ходила по краю. И ты, проживай каждый день, как последний, ходи по краю. Я люблю тебя, Скорпиус, и люблю то, что ты делаешь , то, что открываешь для себя, то, чем ты являешься. Ты принадлежишь только самому себе и тем, кто тебя любит. Говори с отцом и со своим сердцем — я есть в обоих, когда нужна тебе. Вот так. Мама».