Домработница

      Оливия улетела буквально через пару дней, убедившись, что мне не нужна помощь в уходе за Александром, Рейчел же осталась на ближайшие две недели, решив устроить себе в кои-то веки отпуск. Сэм был безумно рад этой идее.       После того, что я увидела в участке состояние мое, похоже, у всех вызывало опасения. Рейчел пыталась поговорить со мной, но я просто попросила остановить эту беседу. Это дело семейное, и они не имеют к нему никакого отношения. Сегодня будет последний допрос Чарльза перед судом. Мое присутствие было обязательным, как и Александра. Это будет первый раз как я встречусь с ним лицом к лицу.Конечно, меня тоже проверяли, вызывали на допросы, проверяли звонки, опрашивали Нильсена, собирали характеристики, но установить между нами какую-либо связь не смогли.       Разливая кофе по кружкам, я пыталась сдержать дрожь внутри себя. Меня потряхивало от того, что может сказать мне дядюшка. Появлялось такое ощущение, что этот больной ублюдок сходит с ума.       На мое плечо лег подбородок Нильсена, спустившегося со второго этажа. В целом, его состояние было отличным, лишь изредка ныла рана, но врач сказал, что скоро и это прекратится, а через месяц останется только рубец. Каждый вечер я меняла ему повязки и накладывала мазь. Работать он к слову не перестал, просто делал это дистанционно из собственной кровати. — Еще минутку, — прошептала я. — Ты как? — тихо спросил Нильсен на ушко, обхватывая одной рукой мою талию. — Вроде нормально. Страшно немного, но, думаю, переживу. — Храбрый котенок, — улыбнулся Алекс.       Я ответила ему тем же, беря предметы посуды в руки направляясь к столику. Завтракали мы не торопясь, благо свободное время еще было. Сидя в машине, Нильсен крепко сжал мою ладонь, чувствуя, как меня трясет изнутри. А вот к Чарльзу Нильсена, к сожалению, не допустили. Чарльз быстро сдал своего заказчика, когда его прижали к стенке. Сначала меня допросил следователь, но к сожалению, нового они ничего узнать не смогли, ибо меня до сих пор потряхивало от того, что мой родственник устроил нападение на Александра. — Товарищ следователь, я хотела бы в последний раз взглянуть ему в глаза, — полицейский хотел возразить, но я слегка наклонилась вперед, заглядывая ему в глаза, — Прошу. Этот человек испортил мне всю жизнь.       Служитель порядка помялся, но видимо вспомнив, что за стенкой стоит Нильсен, который все равно этого добьется благодаря своим связям, кивнул. — Только быстро, — тихо сказал он, показывая мне на соседнюю дверь. — Здравствуй, Чарльз, — произнесла я, входя в комнату. По углам стояли полицейские, которые в случае буйности подозреваемого, смогли бы вовремя его остановить. — А, пришла, — ухмыльнулся он, откидываясь на стул, — Как поживаешь, Агата? — Твоими стараниями, ужасно, — бросила я, садясь напротив, — К чему было все это? Тебе было мало смерти тетушки и долга? За который, к слову, расплачивалась я. — Деньги, они, знаешь ли, не вечны, — прохрипел он, — зато теперь у тебя, как я погляжу, все просто шоколадно. Живешь в большой квартире, и наверняка трахаешься с этим молоденьким богачом, — помещение огласила громкая пощечина. Служители порядка дернулись в нашу сторону, но тут же остановились. — Больной ублюдок, думай, что несешь. Этот молоденький богач, в отличие от тебя, родного дяди, вытащил меня из бедности и дал работу, а ты ничтожество, чуть не сгубил мою жизнь. — А может это ты сливала мне все данные про своего работодателя? Думаю, копам понравится эта версия. — Я не такое ничтожество, как ты, Чарльз, и я так не поступаю с дорогими мне людьми, — прошипела я почти шепотом, сжимая зубы, сдерживая себя от желания врезать этому ненормальному. — Дорогой человек? — он почти засмеялся, — что, влюбилась в этого паренька? Да он в жизни не посмотрит на такую, как ты. Я вскипела. Он словно видел меня насквозь и думал, как еще задеть. Трогал самые больные точки, которые и так рвали душу на части. Чарльз знал о моей низкой самооценке, что я всегда искала в себе изъяны и была довольно скромной по жизни. Но Нильсен изменил меня. — Я уже не такая, какой ты меня знал, а между мужчиной и женщиной может быть дружба и уважение. Я надеюсь, что ты расплатишься за все, что натворил. Аннет, наверное, в гробу перевернулась от твоих поступков. Если ты хотел задеть меня, у тебя получилось, но Алекс выжил, это главное, — я повернулась к полицейскому, — можно мне идти, я больше не могу, — тот кивнул, а я вышла из кабинета, попадая в руки Нильсена, и хватаясь за него, как за спасательный круг. — Сколько максимально ему могут дать? — спросила я у Алекса, а сама думала о том, чтобы он не заговорил о том, что говорил про нас Чарльз. — До пятнадцати лет. Мы будем добиваться максимального срока. Эллиа уже дал ему плохую характеристику. Если надо будет я подкуплю судью, — вполне серьезно произнес Нильсен, сидя на заднем сидении автомобиля рядом со мной. — За что они с тобой так? — Это бизнес, Агата. Когда ты отжимаешь выгодные контракты у больших шишек, жди, ведь тебя могут застрелить. Чарльз хотел насолить тебе и нуждался в деньгах, а Барти хотел убрать меня. — Понятно, — я взглянула за окно. Люди не спеша прогуливались по улочкам, даже несмотря на то, что сегодня был легкий морозец. На душе было тоскливо, и я сама не понимала от чего именно, но после слов дядюшки остался неприятный осадок. — Мистер Эдисон, притормозите метров через сто, — громко сказал Нильсен, а я вопоросительно посмотрела на него, — посиди в машине, — улыбнулся он, — я скоро вернусь, — Алекс и его охранник, сидевший на переднем сидении, вышли из машины.       Когда я увидела, с чем он идет к машине, то начала улыбаться, как дурочка. В руках Нильсена был огромный пакет выпечки из моей любимой пекарни и вкуснейший латте. — Ешь, пей и не грусти, — улыбнулся он, подавая мне напиток, — грусть женщины всегда можно развеять едой. — Ее любимой едой, — поправила я, — спасибо, — на моем лице появился еле видный румянец, потому что, мне было очень приятно от такого жеста. — Каттен, сразу как закончатся суды, выбрасывай Чарльза из своей головы. Он не достоин, ни одной твоей слезинки, ты поняла? — Поняла, — закусив губу кивнула я, а Нильсен ласково провел рукой по моему колену.

***

— Харрис, я сожгу эти чертовы шорты, — рыкнул Нильсен, отодвигая бумаги в сторону. —В смысле? — я протирала стелаж в гостиной в то время, когда начальник пытался работать с ноутбуком на коленях. По плану уборка была завтра, но суд был назначен именно на этот день, и поэтому пришлось сдвинуть свои планы. С момента нашей аудиенции с дядюшкой, прошло чуть больше двух недель. — Ты не могла бы одеваться скромнее? Сама знаешь, как на меня действует подобное, — я хитро закусила губу, вспоминая о том, что ему нельзя заниматься сексом из-за резких движений. — Мистер Нильсен возбудился? — я подошла к нему, склоняясь и проводя рукой по ширинке домашних штанов ощущая его возбужденную плоть. — Я же не фригидный, — промурлыкал он, целуя мои губы, а я опустилась на колени между его ног, глядя на шведа самым что ни на есть похотливым взглядом. — Придется удовлетворить ваш запрос, мистер Нильсен, — довольно усмехнувшись Алекс откинулся на спинку дивана. Минет в конце концов никто не запрещал, он и так продержался две недели, что учитывая его повышенное либидо, просто достижение.       Помогая мне стянуть с него штаны и боксеры, Нильсен ласково провел пальцем по моей щеке, обводя губы, замечая, как я прикрываю глаза от подобного проявления нежности. Взяв в руку его внушительных размеров достоинство, я несколько раз провела от основания и обратно, слушая тяжелые вздохи, и ощущая на себе внимательный взгляд. Когда уже путь рук проделал язык, Нильсен не смог сдержать еле слышного стона, запрокидывая голову. После столь длительного воздержания, его тело было сплошной эрогенной зоной.       Я взяла сразу глубоко, вызывая рык шведа, обхватывая орган в плен своих пухлых губ, языком рисуя узоры. Нильсен намотал мои волосы, заплетенные в тугой хвост на свою руку, задавая темп и подаваясь понемногу бедрами. Особенно ему понравилось, когда я почти выпустила член изо рта, а потом снова резко взяла его максимально. — Агата, господи, — простонал Александр, второй рукой вцепляясь в обивку дивана, и в момент когда он готов был кончить максимально притянул меня к своему лобку, спуская со стоном, жадно хватая ртом воздух, а я радовалась тому, что научилась расслаблять горло при минете, иначе бы вышла казусная ситуация, — Харрис, ну ты и чертовка, — ухмыльнулся Нильсен, наблюдая, как я вытираю губы от слюны и направляюсь обратно заниматься работой, — Хэй, красавица, постой, — он дергает меня к себе на колени. — Алекс, — возмущенно восклицаю я, а он откидывает меня спиной на себя, аккуратно, чтобы я мягко оперлась на него, резко, не падая на рану, стягивая шортики. Я помогаю ему, не понимая, что он задумал. Его рука ложится между моих ног, где уже неприлично мокро, даже от простого минета и начинает медленно водить, а вторая рука залезает под мой топик, сжимая грудь в руках, прокручивая соски, — Нильсен, я так хочу тебя в себе. — Нужно потерпеть красавица, — шепчет он мне в ухо, покусывая, — я так бы хотел тебя жестко оттрахать, прямо на этом ковре перед телевизором, ворваться в тебя сзади, прижечь твою аппетитную задницу своей ладонью, опуститься между твоих чудесных ножек и заставить кричать на всю эту чертову Англию.       От этих слов я поплыла, а движения рукой усилились. Диван между нашими ногами уже явно был мокрый, сквирт и все дела, понимаете, тут трудно не дойти до подобного. Нильсен срывал с моих губ не просто стоны, а настоящие рыки, а в момент оргазма я откинула голову на его плечо, захлебываясь в ощущениях. — Скучал по твоим стонам, Харрис, — потерся Нильсен о мое ушко носом, прежде чем я встала, отправляясь в ванную. — Взаимно, мистер Нильсен, — подмигнула я начальнику, скрываясь на лестнице, а внутри защемило. Еще две недели, такой маленький срок отвела мне судьба рядом с этим мужчиной. Интересно, он хоть немного расстроится?       Как только врач выдаст ему справку о трудоспособности, я уйду из этого дома. Сейчас я еще порой нужна ему, но уже не так как в начале и по сути на роль просто домработницы он мог взять любую другую женщину, девушку, да без разницы.

Главное перетерпеть первое время, а дальше эта тоска внутри успокоится.

По крайней мере, должна.

***

      Нервно перебирая в руках ткань блузы, я ждала Нильсена возле кабинета врача, стараясь совладать с собой. Две недели пролетели как-то слишком быстро. Меня, конечно, радует, что Алекс быстро поправился, но это значит, что нам пора расставаться. Я знаю, что он спокойно не отпустит меня и спросит причину, а я… я не смогу сказать ему, что настолько сильно привязалась к нему, что кажется влюбилась, что только при его прикосновениях тело покрывается мурашками, а сердце заходится еще непонятным мне самой трепетанием.       Я уже сняла небольшую квартирку. Денег на первое время хватит, а дальше посмотрим. Деньги за учебу со временем верну, привезу в офис или узнаю номер счета через Рейчел. Последняя явно проклянёт меня, но так будет лучше для всех нас. Мне не стоит забывать, что мы из разных миров. Дверь отворилась и в коридор вышел счастливый Нильсен со справкой в руках, на мой вопросительный взгляд он произнес: — Здоров, как бык, с раной все хорошо. Предлагаю это отметить и заехать в какой-нибудь ресторанчик, — я кивнула. Сегодня пусть все будет, как хочет он.       Выбор Нильсена пал на ресторан итальянской кухни и мы спокойно выдвинулись туда. Он отпустил охрану, хотя я довольно быстро привыкла к ним и даже иногда подкармливала, пока Алекс не видит, а то они бедные целые дни мотались с нами по городу.       Чарльза упекли на десять лет. Организатору дали пятнадцать. Мы, конечно, рассчитывали на большее, но ладно хоть не оправдали. Хотя, что-то мне подсказывает, что с характером дядюшки из тюрьмы он не вернется.       Рука Нильсена покоилась на моем бедре, иногда слегка сжимая, вторая крепко сжимала руль. Он был таким сексуальным в этот момент, что я еле сдержала себя, чтобы не наброситься на собственного шефа во время движения. Еда была вкусной. И сам ресторан располагал к себе. Его интерьер был выполнен в теплых тонах. Люди спокойно беседовали за столиками. В этом месте жизнь словно немного притормаживала. — Может махнем в Италию? А то лазанья здесь и в Италии, это совсем разное, — заявил Нильсен, а я от такого предложения чуть не подавилась. — Это будет как минимум странно выглядеть, не находишь? — Я просто хочу, чтобы ты отдохнула. На тебя и так взвалилось за последний месяц куда больше, чем должно было, — он взял мою ладонь в свою, — в офисе переживут мое отсутствие, да и вообще вся эта ситуация дала мне понять, что стоит немного притормозить, иначе жизнь пройдет мимо меня и оборвется в один прекрасный момент. — Алекс… — Подумай над этим, ответа так сразу не требую, — конечно, я уже прекрасно знала свой ответ, но выдавить смогла только: — Хорошо, — и улыбнуться.       Я видела, что Алекс пожирает меня глазами и буквально представляет, что будет делать со мной дома, но позвонил его заместитель и попросил подъехать в офис лично подписать бумаги. Будто это не могло подождать до завтра. Причем до этого, каждый день у нас ошивались курьеры или работники, которые привозили документы на подпись. И этот человек еще говорит, что сможет улететь в Италию, а офис и без него проживет, ага, как же. — Езжай, я доеду на такси, — улыбнулась я, — как раз приготовлю что-нибудь к ужину пока тебя нет. — Нужно было отключить телефон, — устало потер переносицу Нильсен, — постарайся добраться до дома без приключений.       На самом деле мне было на руку, что Нильсен заедет в офис, а когда он позвонил и сказал, что задержится, я вообще подумала, что небеса в кои-то веки услышали меня. Пока в духовке готовилось еще замаринованное вчера мясо, я собирала свою сумку, зашвырнув ее в дальний угол шкафа, чтобы если Нильсен случайно забредет в мою обитель, то не споткнулся о нее.       Дальше я облачилась в красивое белье с великолепным кружевным пеньюаром, слегка подзавила волосы и нанесла на губы яркую помаду. Смотря на эту красоту в зеркало, я едва сдерживала слезы, ведь больше не для кого будет так наряжаться, и вряд ли кто-то еще сможет меня заставить почувствовать себя настолько желанной и красивой.       Третий ящик в комнате Александра уже давно не закрывался для меня, поэтому приготовив все самое нужное я отправилась выключать духовку, с мясом, которое мы с большой вероятностью не попробуем.       Алекс не заставил себя ждать и буквально через двадцать минут послышались звуки открывающейся двери и включился свет в коридоре. На улице уже были потемки, учитывая что прием у него был назначен на половину пятого, а с тех пор прошло почти четыре часа. Врач предлагал утренний визит, но у Нильсена было важное совещание по скайпу поэтому больницу пришлось переносить на вечер. — Агата, — окликнул меня парень, замечая что в доме приглушен свет, словно никого нет дома. Я плавно вышла из гостиной, облокачиваясь на стену и нацепив на лицо свою самую соблазнительную улыбку, если таковая вообще присутствовала в моем арсенале. Глаза Нильсена в приятном удивлении расширились и начали с интересом изучать меня, похотливая ухмылка на его лице не заставила себя ждать. — Я тоже скучал по тебе, каттен, — Александр просто сходу набросился на меня с жарким поцелуем, впечатывая в стену. Его руки хаотично зарылись в моих волосах, а губы с животным рыком опустились на шею, оставляя красные отметины. Я понимала, что если его не остановить он возьмет меня прямо сейчас возле этой стены, как тогда, когда я собралась уходить и это его не устраивало. — Алекс, — я еле остановила его и парень поднял на меня потемневшие от страсти глаза, — пойдем в спальню, — взяв за запястье я потянула шведа за собой на второй этаж.       Свет в его спальне был приглушен, создавая интимную обстановку. Зайдя, я остановила его жестом руки в начале комнаты, а сама прошла вперед, беря с тумбы ошейник с цепью, почти такой же, что мы использовали в поместье. Тогда он не спрашивал меня, а сегодня я сама хочу этого подчинения, что так будоражит кровь. Подойдя ко шведу, я самолично протянула ему атрибут, поворачиваясь к мужчине спиной и приподнимая волосы, чтобы он мог спокойно застегнуть его. — Уверена? — тихо спросил швед, целуя мое плечо. Обычно я просто подчинялась его выбору, зная, что он доставит мне только удовольствие и мое нынешнее поведение было для него в новинку. Я кивнула, чувствуя, как ошейник сомкнулся на моей шее, а Нильсен намотал цепь на руку, оттягивая мою голову назад, обдавая щеку горячим дыханием, — раз уж на то пошло, мисс Харрис, что ты хочешь, чтобы я сделал с тобой? — его язык прошелся по моей ушной раковине, заставляя закатить глаза от нахлынувшей волны возбуждения. — Хочу, чтобы ты выпорол меня, после чего взял так, чтобы я это на всю жизнь запомнила, — последнее я имела ввиду в прямом смысле. Вряд ли мы еще когда-то увидимся и я хочу, чтобы эта ночь отпечаталась в моей памяти. Пусть, будет больно, но это мое личное желание. — Порку тоже нужно заслужить, красавица, — одна его рука спустилась к моей груди, сжимая ее с силой.       Он ослабил цепь и я стала плавно опускаться на колени, попутно расстёгивая его брюки, стягивая их вместе с бельем. Первое движение руки по возбуждению Нильсена и он уже сжимает челюсти, настолько сильно меня хочет. Провожу языком по всей длине, щекотя пальчиками. Знаю, как по-блядски смотрится моя помада цвета бордовой розы на его члене и сама невольно завожусь от этой мысли, что уж тут говорить об Алексе. — Харрис, — рычит он, когда я полностью вбираю орган, и смотрю в его глаза, — будешь на меня так смотреть я и пяти минут не продержусь, — на эти слова я лишь выпускаю орган и оставляя на нем несколько поцелуев, вбираю заново, играясь язычком, — твою помаду надо запретить законом, — он дергает за цепь, резко поднимая меня вверх, обхватывая больно пальцами за щеки, дыхание его сбито. Мы делаем несколько шагов и я падаю на кровать. Вся открытая перед ним, единственным. Моя нога пальчиками проходится по его бедру, задевая эрегированный член. Нильсен усмехаясь проходит к комоду, на котором для него уже приготовлена плетка, — как я погляжу ты подготовилась, — а я воспользовавшись тем, что он пока не держит цепь, скидываю с себя пеньюар и встаю в колено-локтевую позу, прогибаясь в спине, демонстрируя шведу свои ягодицы обтянутые кружевной тканью, — хорошая девочка, — он подходит к кровати вновь наматывая цепь на руку, чтобы я еще немножко выгнулась, после чего ставит одно колено на кровать и я чувствую легкие поцелуи на своей правой, а потом и левой ягодице, язык скользит по спине и из моих уст вырывается приглушенный стон.       Ручка плетки проскальзывает между моих ног, проходясь по клитору и массируя его. Хочется рычать от того, как Нильсен мучает меня, но в этом вся его натура. Я двигаю бедрами, создавая трение об нее. — Я хочу, чтобы ты сама считала каждый удар. Их будет десять, — прошептал Нильсен, располагаясь вновь возле кровати. — Один, — первый удар не больной, скажем так пробный, но его мне хватает, чтобы еще сильнее выпятить ягодицы, что срывает предохранители у Нильсена, — два, — ягодицы обжигает, а внизу живота неимоверно тянет, — три, — мне невероятно хорошо, я никогда бы не подумала, что боль будет приносить чувство подобной эйфории, — четыре, — последующие удары для меня были как в тумане. Я уже не удержалась на руках, падая лицом в простыни, ведь постель уже была мной любовно расстелена, и все равно что на ней останутся следы от помады и туши. Руки запутались где-то в волосах, а стоны смешались с криками. — Умница, Агата, — после последнего удара произнес Нильсен, стягивая с меня трусики, не давая менять позу, лишь позволяя опереться на локти. Я вздрогнула, когда почувствовала его язык между своих ног, а Нильсен лежащий под моими бедрами, лишь притянул их немного вниз, заставляя мои ноги разъехаться в разные стороны. — Алекс, — прохныкала я, хватая руками простынь. Никогда еще мое нутро не было настолько раскрытым перед ним. Движения языком только ускорились, а я уже и сама начала двигать бедрами навстречу, — Нильсен, что же ты творишь, — приятная нега почти накатила на меня, как вдруг швед прекратил, поднимаясь выше и оказываясь полностью подо мной. Цепь по-прежнему была в его руках, чем он и воспользовался, снова притягивая мое лицо максимально близко, трахая своим языком мой рот, а вторая рука воспользовалась отвлекающим маневром и ворвалась в мое лоно, вызывая вскрик прямо в рот своего хозяина.       Эти движения были отнюдь не нежными, но за счет естественной смазки мне не было больно, и когда к двум пальцам прибавился третий я не выдержала содрогаясь в оргазме, закусывая губу партнёра. — Моя, — тихо прошептал Нильсен, где-то возле уха, и это поразило меня настолько, что, кажется, сердце остановилось на несколько секунд. Неизвестно, какой именно смысл он вкладывал в эту фразу, но в любом подтексте она не несла ничего хорошего. — Я хочу кое-что попробовать. Можно? — закусила губу я, располагаясь на его бедрах и снимая с мужчины рубашку, которую мы как-то не удосужились снять в начале. — Мисс Харрис сегодня хочет поактивничать? Что ж, хорошо, — он позволил мне снять с себя ошейник и я открыла верхний ящиик прикроватной тумбы, где специально спрятала плотную черную повязку, — неужели это для меня? — ухмыльнулся Нильсен, — после моего кивка добавил, — ладно, пусть будет по твоему, — я завязала ему глаза, и потянулась за вторым атрибутом, заводя руки начальника выше головы, — наручники, серьезно? — Более чем, — нагнувшись к его уху, прошептала я — лежите спокойно, мистер Нильсен, — встав с кровати, я взяла в руки заранее приготовленную свечу, зажигая ее и ожидая когда воск немножко подтает. В свое время Алекс хотел использовать эти массажные свечи на мне, но его желания обернулись против него. А со вторым предметом я не придумала ничего умнее, чем положить на подоконник со стороны улицы. У меня просто не будет времени бежать до холодильника. — Надеюсь, ты не решила сбежать через окно? — ухмыльнулся швед и, слава Богу, он не видел мой тоскливый взгляд в это время, — Ах, — захлебнулся вздохом Александр, когда на его кожу, капнул разгорячённый воск, а свеча стала направляться все ниже и ниже, после каждой такой капли оставляя поцелуй. Последняя капля упала на его лобок и Нильсен нервно дернул руками, заставляя наручники стукаться об металлические изголовья кровати. Дальше мне пришлось привстать с кровати, чтобы достать из-за окна предмет по температуре абсолютно противоположный. Это была еще одна цепь, на этот раз уже без ошейника, но нужна она была мне не для прямого назначения. Стоило мне прикоснуться ледяной цепью к разгоряченной груди шведа из его горла вырвался громкий стон и чем ниже опускался остуженный предмет, тем больше выгибался швед, а когда я провела ей возле готового, к труду и обороне, полового органу он сорвался на рык, сжав зубы, резко дернувшись, — что же ты творишь? — прохрипел он. — Ничего противозаконного, — с ухмылкой похотливо сказала я, откидывая цепь и перекидывая ногу через него направила естество Нильсена в себя, насаживаясь резко и до самого основания. — Отстегни наручники, — прорычал он, закидывая голову назад. — И не подумаю, — улыбнулась я, приподнимаясь и вновь принимая его полностью в себя, немного водя бедрами из стороны в стороны, слегка меняя угол, постанывая и наблюдая за попытками Нильсена двигать бедрами мне навстречу, — Алекс, как же хорошо. — Харрис, — шептал он, когда я слегка склонилась к его соску, обводя его языком, покусывая, продолжая двигаться на нем. — Да, мистер Нильсен? — промурлыкала я. — Хочу притронуться к тебе, — ответил он. — Терпите, — я снова выпрямилась, ускоряя движения на его члене, чувствуя, что весьма недалеко от разрядки, поэтому просто стала размашисто опускаться на его орган, замечая, как это нравится и моему начальнику у которого по вискам стекали капельки пота, а лицо покраснело. Он тяжело дышал, сжимал пальцы, которые сейчас хотели бы впиться в мои бедра, усиливая размах проникновения, которые хотели бы оставлять красные следы на ягодицах, проникать в мой рот, чтобы губы их мягко приняли и ласкали, щекотя языком, — ох, Алекс… — начала лепетать сквозь стоны я, когда предоргазменные спазмы стали накрывать меня, — черт, да, — вскрикнула я, сжимаясь как струна. — Агата, — прорычал Нильсен, выгибаясь в спине и кончая глубоко в меня.       В комнате повисла тишина. Слышно было лишь только наше тяжелое дыхание. Каждый пытался отдышаться. Первой я сняла повязку, натыкаясь на не по доброму блестящие синие глаза. Я понимала, что с большей вероятностью, он отыграется, что собственно мне и на руку. Сегодня, я хотела максимально запомнить нашу близость.

      Александр, ты даже не представляешь, как мне будет тебя не хватать.

      Стоило мне освободить его руки, он даже особо их не разминая перевернул меня на спину, располагаясь на моих бедрах, слегка прокручивая запястьями из стороны в сторону. — Маленькая мисс Харрис, решила поиграть? Похвально. — Скажи еще, что тебе не понравилось? — облизнув губу произнесла я, отмечая, как он проследил за этим жестом. — Понравилось, — кивнул он, — я бы сказал даже более чем. Но еще больше мне понравится, как я сейчас возьму тебя и ты будешь кричать мое имя, красавица.       Он наклонился ко мне втягивая в грубый, глубокий поцелуй, его пальцы сомкнулись на моей шее, слегка перекрывая кислород, а вторая рука нежно огладила бока. Этот контраст грубости и нежности доводил до исступления. Моя рука невольно сжала грудь, а вторая запуталась в волосах шведа. Я чувствовала, как вновь твердеет его плоть, как она упирается в мой лобок, как Нильсен готов меня взять прямо в эту секунду, но он любит поиграться со своей добычей. Губы шведа опустились к моим соскам, посасывая их словно маленький ребенок, а после довольно грубо засасывая и оставляя багровые отметины. — Нильсен, — протянула я, чувствуя, как уже не могу без той наполненности внутри, которую изрядно просило тело. — Слушаю, — улыбнулся Алекс, целуя кожу живота, языком проникая в пупок, и ведя ниже по лобку, опускаясь к клитору второй раз за вечер. Но это было совсем другое. Его язык уже не так нежно ласкал мой клитор, а скорее был более резок, голова Нильсена кружила между моих ног, и это чертовски возбуждало. Не сдержавшись, я запустила пальцы в его волосы вновь, максимально близко притягивая его к нутру, задавая еще более агрессивный темп, выгибаясь в спине, выкрикивая его имя. — Пожалуйста, умоляю — прошептала я. — О, ты уже начала умолять, — ухмыльнулся он, — видимо, я в правильном направлении, — он оторвался от меня, слушая мой разочарованный вздох, и подхватив меня под талию перевернул на живот, заставляя прогнуться в спине, а ягодицы подтянуть выше. — Ммм, — протянула я, когда ягодицы обжег легкий шлепок, а затем пальцы невесомо прошлись по месту удара. Нильсен всегда умел сочетать нежность и грубость в одном флаконе. — Нетерпеливая, — издал смешок Нильсен, когда я призывно покачала бедрами навстречу. Сжимая пальцами левую ягодицу, он мягко вошел в меня, не торопясь толкаясь в нежное лоно, заставляя меня сгорать от нетерпения. — Алекс, — простонала я, а Нильсен нагнулся к моей спине, проводя дорожку языком вдоль всего позвоночника, зарываясь лицом в мои волосы и толкаясь глубже. Кожа к коже, вот настолько мы близки к друг другу.       Толкаясь размашисто и глубоко, он что-то шептал мне на ушко, но я цеплялась за ощущения, стараясь отпечатать внутри себя тепло Александра Нильсена, который, кажется, надолго засядет внутри меня.       Он вновь выпрямился, ускоряясь, уже не церемонясь, нажимая на спину рукой, наматывая волосы на свой кулак, заставляя хныканье, выкрики и стоны смеиваться воедино. — Боже, Алекс, — словно в бреду шептала я, хватаясь руками за простыни, утыкаясь лицом в матрас. Но когда его рука опустилась на мой клитор, а пресс вновь прижался к моей спине, я взорвалась сотней искр, которые замелькали перед глазами, а из горла вырвался крик.       Пока я еще отходила от оргазменных судорог, Александр несколько раз размашисто вошел в меня и с глухим стоном кончил глубоко внутрь, утыкаясь носом в мою спину и тяжело дыша. Уставшие и довольные, мы упали на матрас, стараясь отдышаться. — Мне определенно не хватало этого, — улыбнулся Нильсен, протягивая ладонь, чтобы убрать с моего мокрого лба чёлку. Наши глаза встретились. В его небесно-голубых глазах я видела мальчишеское озорство, и, кажется, нежность. Возможно, я просто себе лишнего надумываю, но на данный момент именно это странное сочетание заставляет что-то внутри сжаться. — Извёлся весь, бедненький, — ухмыльнулась я, вставая с кровати, направляясь в душ, — Намылишь мне спинку, а то я так устала за день, — приторно сказала я, хитро закусывая губу. Знаете, Нильсена два раза просить не пришлось. Он как-то слишком даже резво подорвался с кровати и взяв меня за ладонь утянул в свою ванную.       Душевая кабина была весьма просторной. Нильсен не торопился. Сначала он выбрал приятную температуру воды, позже намылил белоснежную губку вкусным гелем для душа. — Прислонись к моей груди, закрой глаза и расслабься, — прошептал он и когда я выполнила все просьбы, начал мягко водить мочалкой по моим ключицам, опускаясь вниз по животику, обводя бока, лаская между ног, заставляя слегка расставить ноги. Его нежные губы опустились на шею, поднимаясь к линии скулы, слегка покусывая. Из моих губ вырвался хриплый стон. Его рука потянулась за лейкой душа, начиная плавно смывать пену, но когда струи душа опустились между моих ног, я невольно выгнулась, откидывая голову ему на плечо: — Ох, Алекс, — он то подносил его ближе, то отдаляя, заставляя меня саму извиваться, чтобы получить кайф, переложив на секунду шлейку во вторую руку, Нильсен увеличил напор воды, — Нильсен, — застонала я, направляя таз вперёд, на что он лишь схватил второй рукой меня за шею, — Алекс, напор… — я не могла говорить от того насколько на меня накатывало это невероятное чувство полного блаженства, — напор слишком сильный…я сейчас, — на этих словах я взорвалась мощным оргазмом, меня затрясло в руках Нильсена, который в момент пика сжал свою руку на мой шее до стадии легкого удушения. Вода продолжала бить по клитору, продлевая мой оргазм. — Откуда же ты такая взялась, Агата, — Нильсен ласково провёл носом по моей щеке. Я оставила его вопрос без ответа, пытаясь прийти в себя, чувствуя спиной, как его член просит разрядки.       В наглую запуская руку чуть-чуть назад, сжимая ствол, после чего слегка пробегаюсь по нему пальчиками. Слышу тяжелый вздох, после которого Нильсен утыкается лбом в мое плечо. Ладошка двигается нарочито медленно, заставляя его порыкивать от недовольства и толкаться бёдрами вперёд. — Каттен, не могу больше, — шепчет он мне в ушко, — хочу оказаться в тебе — на этих словах он разворачивает меня лицом к себе, подхватывая на руки и пригвождая к ближайшей стене. Мои ноги по инерции обхватывают его талию и я выгибаюсь, закатывая глаза, когда он проникает внутрь.       Нильсен толкается медленно, глубоко, и я понимаю, что он готов и в этот раз довести меня до оргазма, хотя подразумевалась чисто его разрядка. Он всегда много внимания уделяет моему удовольствию, заставляя сгорать в его руках раз за разом.       Я путаю пальчики в его волосах, оставляю отметины на шее, которые завтра станут для него лишь напоминаем об очередной девушке побывавшей в его кровати. Во время оргазма он перехватывает мой вскрик поцелуем до ужаса глубоким и влажным, слегка ускоряясь и следуя за мной. Мы смотрим друг на друга с нежными улыбками и я молюсь, чтобы он не увидел ту слезу, которая скатилась по моей щеке.       Позже он тянет меня за руку в спальню и, не давая возразить, затаскивает под одеяло и уткнувшись в мои лопатки засыпает, обхватив меня руками.       Я хотела бы заснуть, но нельзя. Дождусь пока он уснёт и уйду. Так будет проще. Мы слишком привыкли к друг другу, заигрались, сами не замечая во что перерастает эта сексуальная увлеченность.       У Александра крепкий сон, я знала это, поэтому когда выбралась из его объятий он лишь насупил нос как маленький ребёнок и уткнулся в мою подушку. Быстро переодевшись у себя в комнате, я беру чемодан и тихо спускаюсь вниз. Крупных вещей у меня нет. Взяла только самое необходимое. С остальным пускай поступает как пожелает. Оставив письмо на столе в столовой, я еле сдерживаясь пошла прочь из квартиры, иначе ещё пара минут и я передумаю. Истинная англичанка, ухожу нормально не попрощавшись.

***

      Пробуждение настигло Александра ближе к одиннадцати часам утра. Он специально продлил свой больничный ещё на один день догадываясь насколько бурно они проведут вечер с мисс Харрис, подушка которой возле него кстати пустовала. Хотя, тут ничего удивительного, за эти девять месяцев работы в его доме у Агаты даже в выходные дни выработался строгий режим, которого она придерживалась. Боже, какой она была этой ночью. Ее доминирование, кажется, завело Нильсена ещё больше чем все секс-игрушки собранные воедино. А особенно перед глазами отпечаталось ее тело бьющееся в конвульсиях оргазма в ванной комнате. В тот момент она была такой податливой, что у Нильсена сорвало крышу.       Агата определенно отличается от тех девушек, что были до неё. Благодаря ему она расцвела и стала более раскованной, и знала чего хочет в постели, а не просто ждала пока мужчина закончит.       Нильсен определенно начал бояться того дня, когда она решит попрощаться с ним и его квартирой. Она стала для него подругой, любовницей и чем-то ещё, что не давалось его понимаю, но когда эта девушка была рядом, он был спокоен. Агата меняла ему повязки каждый день, сидела с ним по вечерам, иногда они смотрели кино, посещала врача, хотя в ее обязанности это явно не входило. Спустившись вниз Алекс удивился тишине и отсутствию запахов вкусной еды, которые витали здесь каждый день. — Агата? — ответом была тишина. Обойдя гостиную и кухню, Нильсен зашел в столовую, замечая на отполированном белом столе небольшой конверт.

Александр!

Мне очень стыдно уходить не попрощавшись, но я не смогу смотреть тебе в глаза, говоря эти слова.

Мы заигрались и настало мое время покинуть тебя. Я прошу простить меня за то, что причинила тебе моя семья и за то, что ушла как типичная англичанка.

Я надеюсь, что ты не будешь хранить обиды на меня. Я благодарна тебе за каждую минуту и каждую ночь. Спасибо, что не дал мне оказаться на улице, я запомню это на всю жизнь.

Будь счастлив

Агата.

P.S. Завтрак в холодильнике.

      Неустойка за оставшиеся три месяца в конверте.

      Не веря своим глазам, Нильсен уже, наверное, в десятый раз перечитывал эти строчки, чувствуя как в нем закипает злость. Как она могла уйти, вот так просто? Словно он пустое место в ее жизни. А слова про завтрак звучали, как издевка. Ее телефон не отвечал и Нильсен начал судорожно набирать Макото, проклиная каждый гудок, пока друг не снял трубку. — Слушаю, — раздалось на том конце провода. — Сэм, помнишь ты говорил, что у тебя друг в полиции работает? — Помню. — Нужно найти Агату, — стараясь не рычать в трубку произнес Нильсен, потирая переносицу. — В смысле? — В прямом. Ушла, оставив записку. — Вы поругались? — В том то и дело, что нет. Она просто сорвалась и ушла пока я спал. Телефон не отвечает. — Ладно, не кипятись. Не обещаю результат сегодня, но найдём. — Хорошо, — кивнул Нильсен, отключаясь и вновь пробегаясь глазами по записке, надеясь отыскать хоть какую-то призрачную зацепку, но в конце концов ещё больше взрываясь и сметая со стола вазу с цветами, которые постоянно покупала Харрис, слушая как по квартире разносится звон разбитого стекла. Привыкший разбивать сердца Нильсен, осознал, что, кажется, впервые в жизни сердце разбили ему.