Невозможное возможно.

Однажды ранним утром, решив порыться в своих вещах, Галина Сергеевна нашла старую семейную фотографию, где ей было восемь с половиной лет. Галя вспомнила, как незадолго до этого, как был сделан этот снимок, она просила у матери почитать роман американской писательницы Маргарет Митчелл «Унесенные ветром». Разумеется, девочка могла бы взять эту книгу в библиотеке, старушка-библиотекарша полюбила любознательную Галину Сергеевну и давала ей без проблем то, что другим детям никогда не дала бы. Но зачем брать в библиотеке то, что и так есть дома? Мама, услышав такую просьбу, нахмурилась: — Тебе еще рано читать такое, Галина Сергеевна. — Но, мама, мамочка, пожалуйста! — И слушать ничего не хочу, — сказала как отрезала Людмила Васнецова. — Сказала не дам, значит, не дам! Вот упрямая девчонка! И в кого ты только такая уродилась? — В папу и только в папу, — ответила на это Галя. Запретный плод сладок. Поэтому при же первой возможности, когда матери дома не было, девочка взяла книгу и прочла ее запоем от корки до корки. Галя хотела вернуть роман «Унесенные ветром» на место да позабыла. Когда Людмила вспомнила об этой книге и стала искать ее, то нашла роман американской писательницы среди книжек дочери Гали. Людмила очень рассердилась и решила наказать Галину Сергеевну, когда та вернется домой. Что и было сделано. — Явилась не запылилась, воровка! — такими словами мать встретила дочь. — Что случилось, мама? — Галя была в недоумении. — Не мамкай! Она еще спрашивает! Кто тебе разрешил трогать мои вещи, а? Зачем ты взяла книгу «Унесенные ветром», паршивка? — Мама, мамочка, прости меня, я… И вообще это не воровство! — А что же тогда, умница-разумница наша? Накажу — прощу! Марш на диван, живо! — Но… Папа, папочка! — позвала на помощь Галина Сергеевна. — Ни папы, ни сестер нет, так что можешь не стараться! И только попробуй сопротивляться, получишь вдвойне! Всхлипывая Галина Сергеевна легла на диван. Рука Людмилы трудилась ремнем пока не устала… Галина Сергеевна отбросила фотографию в сторону, упала на колени и стала молиться. Однако на сей раз молитва не принесла облегчения девочке. — Что случилось, Галина Сергеевна? — поинтересовалась Женя, увидев Галю. — Кто посмел обидеть тебя? Кто? Или ты поругалась с Полежайкиным? Галина Сергеевна покачала головой, но не смогла произнести слова. Лишь папе удалось разговорить дочь наедине. — Безобразие! — Сергей Алексеевич Васнецов, в отличие от своего отца, не был сторонником таких жестоких методов воспитания. — И… Получается, что мама тебя довольно часто так наказывала, Галина Сергеевна, пользуясь тем, что меня рядом нет, верно? — Да, папа. Регулярно. — Галя вспомнила о случае с конфетами на Новый Год и еще несколько подобных происшествий. — Ну а ты сама? Почему ты раньше молчала и ничего не говорила мне? О таких вещах молчать не следует. Я бы быстро все это прекратил! Меня самого отец, твой дедушка, довольно часто лупил в свое время, в результате я навсегда возненавидел метод кнута! Все хорошо, доченька, все хорошо, это был дурной сон, кошмар, который прошел! — папа обнял Галину Сергеевну. — Проснись и забудем страшные сны! — Спасибо, батюшка, ты лучший в мире! Потом Васнецов решил расспросить и других своих дочерей насчет того била их мать или нет. — Нет, меня мама никогда не била, — ответила Маша. — Раза два под горячую руку и один раз за дело, — призналась Даша. — Я тогда стащила мамины духи и помаду. — Меня мамочка никогда не била! — воскликнула Пуговка. — Один раз за то, что я разбила снежком окно старухи Жихарёвой, — сказала Женя. — А потом я активно занялась спортом, и мама, почуяв видно, что я становлюсь сильнее, больше не поднимала на меня руку. Чуть позже Галю также утешили Илья и мама Галя. — Не волнуйся, девонька, мама Галя никогда никому не даст тебя в обиду! — воскликнула мама Полежайкина. — И я тоже! — баском подхватил Илья. — Илья, я тебя очень люблю и ты мне нравишься, — заметила Галина Сергеевна, когда они уже были только вдвоем. — Но, но… Может тебе нужна девушка, у которой нет таких печальных воспоминаний, как у меня? — Дорогая Галина Сергеевна, если ты не хочешь меня обидеть, то никогда больше не говори со мной об этом! — воскликнул Илья. — Я люблю только тебя, и никакая другая девушка мне не нужна! Голубка ты моя ненаглядная! Звездочка ты моя ясная! А что касается печальных воспоминаний, то у меня их тоже хватает, поверь! Жизнь — очень сложная и грубая штука. — Если это так, то я очень счастлива, мой славный принц! Ребята засмеялись, обнялись и поцеловались. Они довольно долго говорили о жизни. Илья даже поделился несколькими воспоминаниями со своей невестой, умолчав о детском доме и обо всем прочем. Среди всего прочего Галя призналась Илье, что ей очень нравятся «Фауст» Гете и «Мастер и Маргарита» Булгакова, но она стесняется об этом говорить. — Ну и что в этом такого? — не понял Илья. — Мне эти произведения тоже нравятся! Стесняться тут нечего! — Ну как же? Православная христианка восторгается такой литературой! Что могут подумать другие? — Неужели ты действительно стыдишься, что узнала Маргариту, Фауста, Мефистофеля, Ивана Бездомного, Мастера, Иешуа Га-Ноцри, Азазелло, Воланда, Бегемота, Коровьева и прочих? Полно, любимая, двадцать первый век на дворе! — Я не стыжусь, но… Ты уверен, что Боженька не гневается на нас за то, что нам с тобой нравится подобного рода литература? — Я думаю, Галина Сергеевна, Бог хочет, чтобы мы были рядом и не расставались никогда! А что касается наших вкусов и предпочтений… Главное, чтобы мы с тобой оставались самими собой! — Слава тебе Господи! — Галина Сергеевна перекрестилась.- Я верю тебе, мой Ромео! — Слава тебе Господи! — вторил ей Илья и также перекрестился. — Я тоже верю тебе, моя Джульетта! — Знаешь, Галина Сергеевна, мне очень нравится то, что ты носишь очки, — заметил Илья чуть позже. — Очки тебе очень идут! Ты сохранила свои старые окуляры? Мне нравятся твои эти золотые очки, но и прежние тоже очень хороши. — Да, на всякий случай я сохранила старые очки. Ты так думаешь? — просияла Галина Сергеевна. — Мне приятно… Раньше… Раньше я иногда стыдилась того, что все время ношу очки, только теперь этого больше не будет. — А я ведь тоже носил очки когда-то, — ударился в воспоминания Илья. — В шесть лет бабулька-окулист поставила мне диагноз «дальнозоркий астигматизм» и где-то до тринадцати лет я проносил очки, периодически меняя их, пока меня не осмотрел уже другой окулист, мужичок лет сорока, который заявил, что никакого астигматизма у меня нет и никогда не было. С тех пор я прекратил носить очки. «Ко мне это не имеет никакого отношения!» — возмутился настоящий Полежайкин. — Правда? Да, Илья Васильевич, с нашими врачами иногда, как с чиновниками: никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь… Между прочим, мама Галя показывала мне твои детские фотографии. Ты в детстве был таким красивым, Илья! — Спасибо. А сейчас? Как ты считаешь, Галина Сергеевна, какой я сейчас? — спросил Илья с замиранием сердца. — Сейчас, уважаемый Илья Васильевич, вы особенно прекрасны! Я серьезно… И кстати ни на одной из ваших детских фотографий у вас нет очков. «То-то и оно!» — пробурчал настоящий Полежайкин. — Просто… Просто я никогда не любил сниматься в очках, — нашелся Илья. — Ясно. Ну, а мне всегда было все равно как фотографироваться: в очках или без них… Благодаря поддержке родных и близких (папа провел с дочерьми разъяснительную беседу) Галю все реже и реже стали тревожить воспоминания о маме Людмиле, а потом они и вовсе прекратились. Бабушка, узнав обо всем от Маши и Пуговки, даже позабыла о своих обидах к Васнецову. Ведь это по ее милости Людмила выросла такой волчицей и к тому же стала впоследствии матерью-кукушкой, бросившей своих детей! Антонина Семеновна решила, что ей следует уделять внучкам побольше внимания. Шло время. Спектакль «Ромео и Джульетта», организованный Людмилой Михайловной к 8 марта, прошел на «ура». Рустина Громова дала своим друзьям несколько важных уроков по актерскому мастерству, благодаря чему Галя с Ильей прекрасно справились со своими ролями. Однако Людмиле Михайловне этого было мало. И она решила организовать постановку спектакля «Дубровский», где главные роли опять достались Полежайкину и Галине Сергеевне. В этой реальности у этой истории хороший конец — Маша и Владимир обвенчались и уехали за границу, оставив князя Верейского и Троекурова-старшего с носом. И на этот раз спектакль был принят публикой благосклонно. Галя была потрясена, когда Илья рассказал ей совсем другой конец «Дубровского», который был известен лишь ему. — Поразительно! Я читала о том, что у историй могут быть альтернативные концы, но и подумать не могла, что и у «Дубровского» Пушкина есть такое! Людмиле Михайловне знать о таком ни к чему! — решила девочка. — Я с тобой согласен. В один прекрасный день бабушка решила устроить для внучек и их друзей лекцию на тему «Откуда берутся дети». Были приглашены Илья Полежайкин, Рустина Громова, Тим Авербух и Алексей Соколов. Парни пришли первыми и пока суть да дело Женя предложила сыграть им в футбол во дворе, тем более, что погода стояла отличная. Илья с Женей и Галину Сергеевну звали, но та деликатно отказалась. Вместо этого Галя стала напевать с Пуговкой песню, которую Галина Сергеевна с Ильей сочинили специально для Васнецовой-младшей: Озарилась солнца светом Вся Волшебная страна, И с горячим дню приветом Пробудилась ото сна. В синих шляпах с бубенцами Жевуны в делах снуют. Огород они копают, Сеют, веют, пашут, жнут. Поднялся на ранней зорьке Край, родной для Мигунов. Закипела тут работа У умельцев — мастеров. Болтуны проснулись рано, За ремëсла принялись, Но и здесь они болтают, И совсем не отвлеклись! В Изумрудном граде тоже Работящий честный люд. Кузнецы, купцы, крестьяне — Все трудом своим живут. Рудокопы, хоть и солнце Переносят тяжело, Шестилапых в свои плуги Запрягли уж засветло. И в долине у Марранов Коромыслом дым стоит. Кто-то суп и кашу варит, Кто-то в кузнице корпит. Все тут заняты делами: Золотым пером скрипит Летописец-гном Кастальо, Переписывает текст. Встал, конечно, сразу с солнцем Огородник Урфин Джюс. Чудо-фрукты собирает, Любят все в стране их вкус. Помни: даже в этом крае Без труда не обойтись. Улыбнись, берись за дело И ни капли не ленись! Пришла Рустина Громова: — Всем привет! Хорошо поете… А я в последнее время зачастила в свою любимую церковь, то есть в храм Матроны Московской. Там служит мой любимый батюшка Михаил Рольщиков. Как будет время, обязательно посетите храм Матронушки не пожалеете! Я там услышала одну песню, разрешите я ее вам напою… Юная актриса откашлялась и запела: Дорога знакома, дорога исхожена, Я знаю этот путь весь наизусть. Палисадник с беседкой ухоженный, И кто — то снова заказал сорокоуст. «Нечаянная радость» — храм родной, На клиросе пою я «Милость мира» И после каждой службы на душе покой, Пусть даже за дверями пасмурно и сыро. Мой храм — израненной души обитель, Мне здесь легко, здесь — Божий дом. Не покидает дом Христос — Спаситель, Здесь каждый прихожанин мне знаком. Дорога знакома, дорога исхожена, Я знаю этот путь весь наизусть. Из храма иду, улыбаюсь прохожим, О светлом думаю, и никуда не тороплюсь. — Или вот еще, — Рустина сглотнула и запела опять: Лето долгожданное, аромат цветов, Утро изумрудное по траве росой, Слышится повсюду звон колоколов, Ведь сошёл на землю Божий Дух Святой. Радостно ликует берёзовая роща, Веточки зелёные кладёт на аналой, А я вдруг загадаю желание попроще. Помолюсь иконе с ризой золотой. Воскресенье светлое, Троица Святая, Ароматы ладана и скошенной травы, Тихо «Милость мира» в небесах витает. Радостью и светом сердца людей полны. С клироса доносится утренний канон Души и сердца, и помыслы чисты, К небесам возносится колокольный звон, Коленопреклонённые пред Богом все равны. — Чудесно! Только ведь Троица еще не скоро, скоро Пасха, — заметила Галина Сергеевна. — Кстати, спасибо за уроки пения, я с каждым днем пою все уверенней. А как твои дела с математикой, сестренка? — Порядок. Благодаря тебе у меня опять только четверки. Я у тебя в долгу, Галина Сергеевна! Мерси! Огромное спасибо! — Не за что. А пятерки-то хоть у тебя есть? — С пятого класса у меня по математике стало очень мало пятерок, — призналась юная актриса. — Ну не всем же быть круглыми отличниками, извини… Ильи нет? Я хотела попросить у него помочь мне с рефератом по истории. — Илья Васильевич с Женей, Тимом и нашим одноклассником Соколовым играют во дворе в футбол. Скоро должны придти… А бабушки еще нет. Ребята действительно через пять минут вернулись. Тим с Женей шли в обнимку. Рустина поджала губы: — Тимофей Александрович, вам не кажется, что пора сделать выбор? — Ты о чем? — смутился Тим и отодвинулся от Жени. — Как это о чем? Кто тебе больше нравится, дорогуша: Женя Васнецова или я, а? — Вот именно! — подхватила Женя. — Выбери же наконец кого-нибудь из нас, Тим. — Давайте жить дружно! — воскликнул Илья. — Вот именно! — кивнули Галя с Пуговкой. — Враждовать нам ни к чему. — Какие тут обиды? Я просто хочу наконец разрубить этот любовный узел! — заявила Рустина. Тим задумался: — Вы мне обе нравитесь, девчонки, и я не хочу ссориться с кем-либо из вас. — Ну, а все-таки, Тим, кто тебе нравится больше? — нахмурилась Женя. Тим пыжился, пыжился и наконец взял Женю за руку. — Прости меня, Рустина, но я все-таки выбираю Женю! — Я так и знала! — вздохнула юная актриса и собралась было уйти, да раздумала. Ведь в конце концов они с Тимом ничего друг другу никогда не обещали. Да и ссориться здесь с кем бы то не было у Рустины не было никакого желания. Через полчаса пришла Антонина Семеновна, и занятие началось. Впоследствии Женя и Тим даже вступят в брак, уже будучи взрослыми, разумеется. А Рустина (кто бы мог подумать!) вступит в брак с отцом Тима, художником Александром Авербухом, несмотря на то, что он был намного старше ее. Но это уже совсем другая история.