I broke you, I'm sorry

« Ты, сжимая мою футболку, снова закроешь лицо на моей груди и будешь плакать. Так отчаянно рыдать можешь только ты. Я наблюдаю, как хищник на притаившуюся мышь, что плачется по умершим детям. Я обожаю, когда ты с надрывными криками, показываешь все накопившиеся эмоции в этой истерике. Ты снова будешь прижиматься лбом к моей груди, зная, что именно я тебя и гублю. Будешь хрипло выдыхать последние силы, что у тебя забирает истерика, и потом упадешь на колени. Я опущусь к тебе и буду гладить по твоим спутавшимся волосам, приговаривая, какой ты все-таки нытик. Ты посмотришь с болью на меня своими красными от слез глазами и будешь шептать. «Ненавижу тебя». И потом теснее прижиматься ко мне, снова сбивая свое дыхания от вновь скопившихся слез. Я тогда лишь ухмыльнусь, неся тебя в кровать. На следующее утро я буду наблюдать, как ты вновь употребляешь алкоголь. Только мне будет плевать, я люблю тебя в истерике. Такого беспомощного и нуждающегося в крепких руках. Ты снова попробуешь меня избегать. Сбежишь из квартиры к одному единственному другу, что все время пытается тебя починить своей любовью. Только и он, и ты, и я знаем, что это бесполезно. Потому что я глубоко уже в тебе, а я все так же люблю твои слезы от безысходности ситуации. Ты вернешься через день, с красными глазами и порезанными запястьями. Походу твой друг снова спас тебя от суицида. Я смотрю на тебя властно, после смягчаясь и подзывая к себе. Ты побежишь ко мне тут же, сильнее обхватывая мои плечи. « Ты только мой». Шепчу, потому что знаю, ты меня все равно услышишь. Сильнее прижмешься и опять начнешь рыдать навзрыд. Я обожаю то чувство, когда мокрая от слез, футболка прижимается к моей коже, чуть охлаждая ее. А ты вновь рвешь мою футболку сзади, сжимая ее до ослепительного хруста. Я улыбаюсь, чувствуя власть над тобой, чувствуя, что я имею тебя во всех смыслах. После того, как твои слезы кончаются, и ты не можешь говорить от хрипоты в голосе, я беру тебя в охапку и несу на кровать. Ты сразу понимаешь, к чему идет дело, но не останавливаешь, давая мне поглумиться над твоим телом. Я трахаю тебя жестко, сразу вбиваясь в тебя во всю длину. А ты закрываешь глаза и лишь хрипло выдыхаешь, снова начиная рыдать, уже от физической боли. Я люблю тебя иметь грубо, потому что знаю, ты это не любишь, но терпишь ради меня. Мне так нравиться тебя ломать. Я дико улыбаюсь и становлюсь быстрее, точно до крови разрывая тебя. Ты кричишь, а я беру и переворачиваю тебя в колено-локтевую и шлепаю по бедрам, оставляя там красивые красные следы. Наваливаюсь сверху и кусаю под лопатками. Так делаю всегда, мечу тебя, чтобы твой друг уже понял, ты только моя собственность. Я слышу, как ты хрипишь от боли, чувствую, как ты сжимаешься, вижу, как ты сжимаешь края подушки. Но ни слова мне не говоришь. Это заводит, потому я быстро кончаю внутрь, выхожу и надрачиваю тебе в быстром темпе. Ты кричишь от того, что скоро не выдержишь. Я сжимаю головку и прохожусь в последний раз по всей длине. Ты мараешь простыню, на которую нам обоим плевать. После я опять возбуждаюсь, встаю и достаю наручники. Ты смотришь с боязнью, потому что понимаешь, к чему все идет. Пытаешься, немного отодвинутся, но быстро сдаешься, когда я протягиваю руку. Ты снова становишься покладистым. Я креплю наручники над изголовьем кровати и достаю шприц. Так хочу увидеть тебя корчащимся от боли возбуждения, потому втыкаю в головку и вижу, как ты быстро скрещиваешь ноги. Только я быстрее их раскрываю и наблюдаю, как твой член стоит колом и уже готовый ко всем моим пыткам. Я беру и разворачиваю тебя ко мне анальным отверстием. Твоя попа снова уменьшилась от недостатка еды, но фиолетовые пятна делают ее намного красивее. Я достаю резиновую игрушку размером, точно больше моего и сразу вставляю в тебя наполовину. Ты прогибаешься и стонешь, значит препарат начал свою работу. Я от удовольствия резким движением вынимаю член и вставляю сразу на всю длину и слышу, как ты кончаешь. Я так люблю это. Потом беру вхожу своим членом с игрушкой вместе. Я чувствую, как течет кровь и мне становиться до удари приятно. Начинаю хаотично двигаться, не забывая и игрушкой тоже управлять. Второй рукой касаюсь твоего вставшего вновь колом члена и обхватываю его у основания. Ты кричишь от боли и приятных чувств. Мне дико горячо, я кончаю и достаю шарики на цепи. Моя любимая игрушка. Сую сразу все пять и включаю дикий режим на пульте. Ты начинаешь дрожать и хочешь излиться. Только я все еще сдерживаю твой член и касаюсь уха, чуть прикусывая мочку. Ты орешь от боли, а я наблюдаю за твоими слезами. Ловлю дикий кайф, когда ты все же кончаешь, пока сдерживал тебя и вырубаешься. Только я снова бью всей ладонью по твоей заднице. Там остается еще один красный след, а ты приходишь в чувства. Ты смотришь на меня с таким отчаянием, что я прикусываю губу и чувствую, что снова готов тебя иметь. Подползаю ближе к тебе и приподнимаю твою голову. Ты смотришь на мой вставший член и открываешь рот, понимая, что я от тебя хочу. Ты так к этому привык, но от чувств все равно сгибаешься, когда два шарика проходят по простате. Ты стонешь, а я, пользуясь этим, вставляю больше половины. Ты не сосешь, потому что не можешь. А я наблюдая за дорожками слез и вбиваюсь в тебя с особой жестокостью. Кончаю только через минуты три, когда тебя потряхивает, и препарат уже заканчивается. Думаю, что с тебя на сегодня хватит, половину спермы вливаю в тебя, а вторую размазываю по твоему лицу. Ты глотаешь и падаешь на подушку, что я заранее подставил для тебя. Тебя трясет, но я не достаю вибрационные шарики, лишь сжалившись убираю дылдо на место под кроватью. Ты снова брызгаешь по тому же месту. А твои слезы давно высохли, ты издаешь только сиплый хрип, когда я одним движением вставлю в тебя руку. Потом прохожусь пальцем по простате и медленно вытягиваю по шарику. Ты еле как удерживаешься на коленях, после падая от бессилия. Я открепляю наручники от кровати, освобождаю и поднимаю тебя на руки. Ты стал намного легче с прошлого раза. Тянешься за поцелуем и сильнее прижимаешься ко мне. Я даю тебе все, что ты желаешь в данный момент и иду в ванну. Мы моемся вместе, я тебя снова трахаю членом и ладонью, а ты выстанываешь мое имя уже хрипом, прижимаясь к кафельной стене. Я не умею быть мягким, только диким, и тебя это устраивает. Я слышу, как в коридоре звонит твой телефон, но чтобы ты не отвлекался, включаю воду по горячее. Ты кончаешь первым, а я за это тебя наказываю, снова кусаю, но уже в шею. Ты прижимаешься лбом к стене и выпячиваешь зад, прося большего, хотя я знаю, что ты уже весь порван внутри и тебя точно скоро будет корячить от боли во сне. Но все равно пользуюсь этим, проталкивая в тебя шланг от душа, потом тянусь за гелем для душа и тоже вставляю в тебя. Ты молча принимаешь меня, но я вижу кровавые следы на твоих ладонях. Как чертовски приятно, когда ты выгибаешься больше, захватывая больший размер. Я беру и нагибаю тебя, чтобы ты руками достал пола и начинаю трахать гелем для душа, вымещая всю свою больную любовь на твои слезы, что снова текут по твоим щекам. Ты больше не возбуждаешься, лишь давая мне снова кончить просто от взгляда тебя вытраханного. Я отстраняюсь тогда, когда вижу вновь кровь у начала твоей дырки и слизываю ее, прекращая всякие с ней взаимодействия. Отпускаю тебя, и ты падаешь в душевой кабинке прямо под воду. Я чертовски хочу еще, но решаю, что сделаю это потом, когда у тебя начнется вновь истерика. Потому что я обожаю, взгляд боли, твои горячие слезы, что я иногда слизываю, кусая твои щеки, что уже больше походят на скулы. Обожаю, когда после всего этого, когда я причиняю тебе столько боли, ты вновь доверительно прижимаешься ко мне. Потом меня переклинивает и понимаю, что сделал самую большую ошибку. Это происходит тогда, когда я прихожу с работы и вижу твое холодное, вытраханное мной утром тело с несколькими глубокими порезами на руках. Ты походу очень устал от своей дебильной и совершенно неправильной любви, а я падаю на колени и вспоминаю, что ты мне сказал утром, когда я после очередного имения тебя, одеваюсь в свой офис. « Ненавижу себя так сильно, что люблю тебя до последнего вздоха». И смеюсь от того, как это блядь реально звучит именно так, как я вижу это сейчас. Думаю, ты задумывал это с самого начала. Меня переламывает, я начинаю гулять с твоим другом, что сначала меня чуть ли не избил до смерти. Знаешь, я тогда даже не сопротивлялся, просто давал ему сделать то что, он, наверное, хотел сделать уже около пяти лет. Я усмехаюсь, когда понимаю, что, ты, был со мной в таких отношениях пять лет. У тебя неплохая выдержка для своих двадцати пяти. Мы с твоим другом начинаем ладить только после третьего его нападка на меня, тогда он еще перепил, и мы много разговаривали на дурные головы. Представляешь меня, с разбитым носом и вывихнутой рукой, смеющимся над его шутками и начинающим понимать, почему ты так ему доверял. Я пошел к психиатру, он услышал все, но не стал меня бить или критиковать, лишь тихо выдохнул и прописал мне какие-то таблетки. Знаешь, я даже не помню их название, только принимаю их чуть больше положенного. Мой милый, как же я сильно начинаю себя презирать, мне так больно от того, что я любил тебя только вовремя твоего ломания, от этого так по черному смешно. Черт! У меня опять потекли слезы, не понимаю, как ты их держал долго, только подумаю, какая я тварь, и сразу вспоминаю тебя, что прижимался ко мне теснее. Мне так блядь плохо последний месяц, тебя похоронили полгода назад, а я только недавно начал понимать, что я за монстр. Тэ к нам сегодня не придет, я попросил его прийти через неделю, думаю к тому времени я буду уже готов. И почему я называю наши отношения все еще «нашими», хотя я точно могу сказать, что они были всеми, но не такими. Абьюзивными, больными, сумасшедшими. Но не «Нашими». Думаю, ты попал бы в рай, потому что ты искренне пытался меня любить, а я только пользовался твоими слабостями. Я знаю, что попаду в ад. Просто мне бы просто хотелось тебя увидеть еще раз, пусть, когда я умру. А то точно когда-нибудь да будет. Меня похоронят радом с тобой. Хоть так я буду рядом и не смогу причинить тебе боли. Тэ найдет меня мертвым через неделю, если не раньше, я принял все свои таблетки и умру надеюсь от передоза. Точно помню, что сегодня двадцать четвертое, я уже допиваю последние три штуки. Прости, Юни, я так и не смог сделать тебя счастливым. Только сейчас я понял, что люблю тебя больше всей жизни, но, увы и ах, я всегда был каким-то сумасшедшим, потому что считал, что твои слезы самое красивое, что я когда-либо видел. Просто я…» Брюнет стоит на кладбище и кладет по цветку на две могилы. Он никогда не был доволен парнем своего лучшего друга. Но сейчас смотря на письмо, что он нашел в руках у рыжеволосого, то понимал, что тот сам-то ничего толком и не разбирал. Что он творит, почему его так это заводило. Тэ понимал, что оба человека, что лежали в земле были сломаны по-своему. Но, наверное, они все-таки любили. Он стирает со щек слезы и читает надгробия. « Мин Юнги 09.03.1993 — 13.07.2018» « Пак Чимин 13.10.1991 — 24.12.2018» И потом уходит с последней фразой. — Сволочи, почти на мое день рождение сделали мне подарок,— он больше не вернется сюда. Потому что это больно. Чертовски больно блядь.