Талый снег

Когда-то тёплый асфальт был утоплен в фирне, что хрустел под подошвами прохожих. Сухие ветки заворошены белым зерном, витрины магазинов празднично украшены в преддверии нового года. Снежинки плавно, словно в замедленной съёмке падали на плечи и макушки людей. Пар клубами прозрачной дымки поднимался к небу, а плечи подрагивали пропуская рябь мурашек по телу. Красные щеки кололи от холода из-за чего хотелось поскорей зайти в тёплое помещение. Подняв пустой и даже какой-то отрешенный взгляд на белоснежное небо, в груди кольнуло. Неприятная и саднящая боль распространялась по грудной клетке. Заставляя резко опустить голову словно прозрачные нити, что все это время держали ее, оборвались. Устремляя свои глаза себе под ноги, закрывая почти половину лица чёлкой, Пак все также умеренно шагал куда-то вдаль. Слева, через дорогу, сквозь шум проезжающих машин, послышался смех молодых парней. Медленно поворачивая голову, поднимая свой взгляд, Пак увидел двух подростков, что весело смеялись и резвились. Вдруг перед глазами образовалась совсем другая пара... Прозрачные тела парней ярко улыбались. Блондин с пухлым губами счастливо улыбался, щуря глаза. Брюнет же завороженно смотрел на того, закусывая нижнюю губу, открывая свою маленькую родинку. Когда же очередная машина пронеслась перед глазами, перекрывая взор, призрачные силуэты растворились в воздухе. Глаза невольно заслезились, но парень лишь поправил лямку от футляра на плече и быстро зашагал дальше, оставляя за собой следы маленьких ног. Проходя мимо ярких вывесок и шумных компаний, Пак сжимая ладошку на груди, старался подавлять это чувство тоски и боли, наконец уже забыть это все и отпустить. Но в мыслях светлый образ парня, что лучезарно улыбался своей милой улыбкой; любяще смотрел своими оленьими глазами; большими ладонями гладил пухлые щёчки; нежно обнимал, шепча слова любви. «Хён я люблю тебя...» – бархатный и такой родной голос эхом разносится по всему телу парня. Дыхание спирало, противный ком поднялся к горлу. Ему хотелось закричать, расплакаться и упасть на колени, судорожно шлепая замерзшими ладонями по холодной плитке, выплескивая накопившиеся эмоции. Парень резко остановился, тем самым привлекая внимание прохожих. Ему надо перевести дыхание, ему надо успокоиться. Поднимая красные глаза, Пак подошёл к праздничной ёлке, что каждый год выставляли в центре города. Опуская футляр с плеча, кладя его на скамейку рядом, он открыл замок. Проводя ладонью по глянцевой поверхности, размазывая капли растаявших снежинок, парень сжал пальцы на грифе, аккуратно поднимая скрипку. На хрупкое плечо опустилась древесина, слегка давя на плечо своим весом. Вторая рука потянулась за смычком. Сделав глубокий вдох, он судорожно выдохнул, закрывая глаза, начиная свою грустную мелодию. Смычок соприкасаясь со струнами изливал мягкие, густые и блестящие регистры, меняя ноты, плавно и тягуче. Мелодия молодого скрипача заставляла остановиться прохожих. В душе каждого слушателя резонировало чувство печали и тоски с радостным преддверием праздника. Вся это смесь эмоций бурлила в их сердцах, от чего заставляла забыть о своих делах и слушать дальше. По телу Пака пробежала мелкая дрожь, тяжёлая мелодия проходила через все тело и душу, пробуждая воспоминания. Мягкие и нежные касания пальцев; горячее дыхание на коже; придыхание и возбуждение исходящие от сердца; пронзительный взгляд и сладкие губы. «– Хён, посмотри на меня...., – пробасил парень, кладя горячую ладонь на щеку – Мини я тебя люблю, больше жизни, – мягко улыбаясь, в который раз признался тот.» В следующее мгновение, светлые и тёплые воспоминания, что так грели душу, растворились в голове, сменяясь. «Тело, тяжёлым грузом весело в комнате, слегка покачиваясь, толстая верёвка удавом держала за шею. Когда-то горящие, живые глаза, что так любовно смотрели на него, опустели и тот живой огонь смерк, а губы застыли в немом стоне, что больше никогда не смогут произнести слова....» Рука дрогнула, пухлые пальчики сжали смычок до побеления подушечек. Открывая красные от слез глаза, Пак кинул свой мутный взгляд вперёд, на стоящих людей. Вдруг что-то тёплое и тяжёлое прикоснулось к лопатке, словно кто-то положил свою ладонь. Развернувшись назад, не прекращая свою игру, на глаза попались лишь темно-синие иголки, с игрушками наперевес. Тяжело вздохнув, парень лишь медленно повернул голову обратно. В этот момент, перед парнем возник высокий силуэт, тёмные волосы красиво обрамляли лицо, большие глаза внимательно и по-тёплому смотрели на него, а налитые кровью губы растянулась в улыбке. Перед ним стоял Чонгук, словно любуясь и наслаждаясь игрой своего парня. Сердце остановилось, вместе с дыханием, в носу еще больше защекотало, а из глаз все же потекла солёная жидкость. Закусывая пухлую губу чуть ли не до крови, Пак цеплялся взглядом за любимый силуэт, пытаясь его как-то удержать. Смычок быстрее прошёлся по струнам, ускоряя свою до этого медленную и размеренную мелодию. Спектр эмоций заиграл внутри: тоска, любовь, обида, ненависть.... Он ненавидел Чона за то, что тот его оставил одного, не давая хоть малейшего объяснения. Ненавидел себя за то, что вовремя не понял и не смог удержать в своих объятиях. Почему? Все же было хорошо, они же были так счастливы. И от этого, на душе становилось еще больнее. Резко вдохнув, набирая холодный воздух в легкие, Пак сводя вместе брови решительно посмотрел в любимое лицо, что все также на него смотрело. Продолжая играть сложную мелодию, меняя ноты одну за другой, он стоял, не двигаясь с места и так до тех пор, пока не остался только один слушатель — Чон Чонгук. Не обращая внимание на смертельный холод, на тёмное небо над головой, парень будет играть, до тех пор, пока он слушает его....