Вопрос.

Она родилась, или воскресла, в пепел осыпалась и поднялась. Она стремилась, она летела, разбилась, упала, но тут же встала – точнее, вскочила, и – понеслась. Она стояла, раскинув руки, у края пропасти и смеясь. В смехе обычно страшные муки, но в ее голосе только страсть. Смех, совсем детский, громкий, бесстрашный, раскинулся птицей над городами. Люди, подняв свои головы в небо, стирали пот с лица рукавами. Она смотрела, смеясь над ними, нет, не над ними и не надо мной. А я не смотрела заворожённо, как будто хотела бы быть не такой. Я не смотрела в лицо этой страсти, что поглощала крупицы души. Я не смотрела – но видела счастье (представь, что вдыхаешь, но не дыши)! Искры пронзительно режут по душам, и я растворяюсь в ее существе. Но вот меня что-то снова оглушит, и я просыпаюсь в какой-то церкве́. Пустые глаза и пустые молитвы, вокруг – ряды каких-то людей. Душа, что недавно горела битвой теперь боролась против статей. Я захлебнулась, меня придушило, а я стою и вроде молюсь. Как будто на миг меня отпустило, и я уже стою у могилы, кому-то в чем-то, похоже, клянусь, плачу, стону, и становится ясно. Удар ниже пояса, по голове. Тихо шепчу ее имя. Напрасно. И вот мы с ней снова наедине. Она. Ее холодное тело. Бледнее воска, бледнее мела. И я забыла чего я хотела, слезы застыли, замерло время. Наверное, стоит кричать, что не верю, биться, бороться с этой судьбой. Но я не вижу смысла думать тяжёлой, набухшей головой. Я вспоминаю ту самую пропасть. Она ведь кричала, даже смеясь. И я – не я, если не могу вспомнить, чего мы вместе добились, стремясь. Она поняла, что не видит смысла, а я поняла, что не вижу ее. Она добилась, она решила, и мы решили это вдвоем. Капли стекали. Дождь, или слёзы? Разницы нет, и не в этом вопрос. Мои тогдашние детские грёзы звали меня в свой детский мир слёз. И я поднимаюсь, уже и не плачу, смотрю на людишек, совсем как она. Ведь гордость, за нашу цель, не иначе, позволила нам не носить имена. Ты не проиграла, смеюсь я в небо, и даже победу вырвать смогла. Цель, что нашей мечтою стала, свои плоды наконец-то дала. И вот мы вместе, снова летаем, пропасть теперь не помеха для нас. И мы никого не забываем, почти никого, людишки, из вас!