the magic of kissing

Викканство — единственное, что не даёт Тэхёну сорваться в пучину ярости, разнося всё окружающее в пух и прах. Викка учит его жить в гармонии с миром и ни в коем случае не причинять кому бы то ни было зло. В каком-то смысле именно его страсть к этой неорелигии стала толчком к тому, что сейчас происходит. А происходит то, что Тэхён не может обойти здоровенного парня, занявшего своими широченными плечами практически весь проход в коридор. Тэхён считает себя эклектической ведьмой. То есть, тем, кому интересны все подходы, начиная от почтения всех четырёх стихий до попыток общения с миром духов. Он влился в это в шестнадцать и вот уже два года шёл по этой стезе. Но, боже, чем только они, восемнадцатилетние выпускники, не увлекались. Его длинноватые, слегка вьющиеся волосы украшены бусинами. Ему нравится играться с разными видами кристаллов, а потому бусины на этот раз ни что иное, как розовый кварц. Одежда Тэхёна тоже довольно отличается от всего того, что популярно среди молодёжи. Он любит яркие цвета, микс из синего и жёлтого, фиолетового и красного. Много фенечек и временные татуировки хной. У него все пальцы в витиеватых цветочных рисунках, уже немного побледневших, но всё ещё чётких. Родители не в восторге, если честно. Отец — известный в городе юрист. Мать — великосветская домохозяйка, любящая устраивать еженедельные субботние приёмы. Тэхён их любит, но и ненавидит. Это та грань, которая болезненно отзывается в сердце приступом тахикардии. Пожалуй, единственный человек, который его понимает — его виртуальный друг. Этого виртуального друга зовут Чимин-и и они познакомились на форуме тех, кто вливается в викканство. И с тех пор не могли заснуть, чтобы не созвониться по Скайпу. — Дай мне пройти, пожалуйста. Широкоплечий спортсмен-выпускник с детским лицом и круглыми щенячьими глазами растягивает губы в шкодливой ухмылке, заставляя Тэхёна вздохнуть. Их школа не оплот гонений, но гиков, подобных ему, любят пошугать. Особенно ему нравится, когда его рюкзак оказывается под ободком унитаза. Или шкафчик расписывают разными пошлыми фразочками, будто Тэхён какая-то шалава из подворотни. — Пожалуйста, — повторяет он, сжимая руки в кулаки, и вспоминая, что фазы луны всегда влияют на этих недоумков из школьной команды американского футбола похлеще, чем на приливы и на отливы. Чонгук, а именно так зовут парня, занявшего весь проход, играет бровями, наступая. — Мне пора пугаться? — вздыхает Тэхён, делая шаг назад. У Чонгука такой вид, будто он может поднять его одной левой. А потом вышвырнуть в окно. Тэхён задаётся извечным вопросом: «Эй, что я тебе сделал, здоровяк с лицом младенца?» В какой-то момент в его голову приходит очень неожиданная мысль, и он пропускает тот миг, когда Чонгук приближается достаточно близко для того, чтобы схватить его за плечи и, особо не прилагая сил, согнуть его в бараний рог. И опять вышвырнуть в окно, да. Тэхён долго не думает. На самом деле, он мог бы дать этому образчику аполлоновой красоты и геракловой силы по щам. Не даром же занимался боксом, греко-римской борьбой и немного муай-тай? В младших классах правда… Но опыт так просто не потеряешь. Его останавливает только то, что это всё пойдёт в разрез с викканскими принципами. Да и портить чужое милое личико не очень-то хочется. Пусть на нём и так уже красуется пластырь и тёмно-синие разводы синяка. Чонгук шагает вперёд, и Тэхён тоже делает шаг к нему. Возможно, то, что он собрался сделать — похлеще любых побоев. Он вытягивает шею, строит из своих губ утиную попку, и прижимается к чужим губам, кажется выбивая весь дух. От Чонгука пахнет чипсами, мятной зубной пастой и немного потом. Его глаза начинают занимать половину лица, а рот приоткрывается. Тэхён издаёт задушенный смешок, когда на щеках парня медленно, но верно расползаются пятна румянца. Его тёмные волосы падают на глаза, когда он машет головой, явно пытаясь прийти в себя. И Тэхён считает это прекрасным моментом, чтобы улизнуть, оставив громилу с лицом пухлощёкого ангела и дальше хлопать ресницами на потеху замершей публики, решившей пройти в столовую именно через этот коридор. — Пардон, — бросает Тэхён, просачиваясь мимо парня со сноровкой болотного ужа. Кажется, с него вот-вот сойдёт семь потов. — Что за день такой? — бурчит он себе под нос, перекидывая рюкзак с одного плеча на другое. Интересно, когда ему ждать ответный удар? Не может же быть, чтобы Чонгук так просто спустил всё на тормозах? М... И вот проходит несколько длинных скучных школьных дней, прежде, чем Тэхён понимает — за ним следят с упрямством затаившегося хищника. Он икает, цепляясь пальцами за фенечку, украшенную крошечными морскими ракушками. Чонгук, стоя у своего шкафчика, растягивает губы в улыбочке. А Тэхён внезапно вспоминает о викканском законе тройного возврата всех своих деяний. — О. Боже. Мой.