Прототип

      Жёсткий воротник новой рубашки впивался в шею, как плохо заточенное лезвие. Голова у Андервуда и без того раскалывалась с самого утра (что стало почти привычным), а тут ещё эта… смирительная рубашка. Но этикет есть этикет. Финансировать компанию, глава которой разгуливает по офису в футболке и спортивных брюках, никто не станет. Чтобы привлечь успешных людей на свою сторону, нужно самому создать видимость успеха.       Впрочем, в будущем успехе Андервуд не сомневался. Кто откажется от исполнения самых сокровенных желаний? Только круглый дурак. А дураки всех остальных форм и расцветок охотно выложат за его работу сколько угодно денег.       — Ваши волосы, мистер Андервуд, — послышался за спиной мягкий голос Алекса. — Позволите?       — Да. — Кивать Андервуд не стал — во избежание приступа удушья.       Нежные прохладные руки коснулись его затылка, поправляя старательно приглаженную лаком седую гриву. Дышать стало чуть легче.       Андервуд прикрыл глаза, спасаясь от слепящего света ламп. Треклятые толстые трубки гудели по всему периметру молочно-белого потолка. Головная боль усиливалась.       «Это всего лишь приветствие, — твердил он про себя, разглядывая сквозь ресницы квадратную хромированную дверь, — после него можно будет спокойно убраться восвояси». В сущности, от него требовалось только показаться на глаза клиенту и выразить готовность к сотрудничеству. Основная же работа ляжет на плечи помощника, заботливо колдующего над его волосами.       Долгожданный писк системы оповещения — гость явился вовремя. Алекс лёгкой тенью пронёсся мимо.       «Это скоро закончится. Всё пройдёт хорошо. Как всегда», — уверил себя Андервуд и открыл глаза. Вовремя.       Порог переступил мужчина чуть моложе Андервуда, с небольшим брюшком и залысинами в прилизанных чёрных волосах. На лацкане пиджака, такого же угольно-чёрного, как волосы, вызывающе поблёскивал передатчик для связи с охраной. На одутловатом лице вошедшего застыло надменное выражение.       — Добрый день, — сквозь зубы поздоровался он, сжимая мягкой влажной ладонью ладонь Андервуда. Тот растянул губы в дежурной улыбке.       — Добрый день, мистер Тарли. Мы рады, что у вас нашлось время для визита.       — Его не так много, — сухо отозвался гость. — Однако ваше предложение звучало любопытно. Захотелось взглянуть своими глазами.       — Отлично. Мой помощник проведёт для вас презентацию.       — С удовольствием! — просиял Алекс, до сих пор стоявший безмолвно и неподвижно рядом с посетителем. Мистер Тарли недоумённо покосился на него и оказался сражён наповал очаровательной белозубой улыбкой. — Рад приветствовать, сэр. Моё имя Алекс МакГи, я личный помощник мистера Андервуда и глава отдела продаж компании «Антрейд». Пожалуйста, следуйте за мной.       Высокомерия у Тарли убавилось примерно вполовину. Андервуд едва сдержал улыбку, поймав мимолётный, полный лукавства взгляд тёмно-зелёных глаз Алекса. Вот уж кто прекрасно знает своё дело. Он ещё ни одного клиента не отпустил без контракта. Он не подведёт.       Теперь можно со спокойной душой удалиться.       Бросив ещё пару дежурных фраз, Андервуд на время простился с Тарли и направился по длинному коридору в противоположную сторону. Там его ждал родной полукруглый кабинет с панорамным окном, глухим шкафом и огромным, почти пустым письменным столом на хромированных ножках. Здесь он обычно отдыхал и при необходимости вёл переговоры. Мастерская располагалась в другом месте и, само собой, была захламлена куда сильнее, но туда Андервуд не пускал никого. Кроме Алекса, разумеется.       Встреча ягодиц с сиденьем кожаного кресла отдалась болезненной пульсацией внутри черепа. Поморщившись, Андервуд тронул ледяными пальцами крохотный скользкий бугорок на виске, скрытый прядями длинных волос. Веки натянулись над пылающей роговицей. Если бы только боль можно было заглушить таблетками… Увы, не поможет, он пробовал много раз. Остаётся только одно — сосредоточиться на презентации.       Андервуд медленно откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди и постарался расслабить одеревеневшие лицевые мышцы. Воображение, которым он никогда не был обделён, заработало в полную силу.       Итак, Алекс ведёт клиента в полуподвал — наверняка они сейчас спускаются на лифте. По пути мистер Тарли узнаёт новые подробности о проекте. Андервуд слышал негромкий мелодичный голос Алекса МакГи так отчётливо, будто сам стоял рядом с помощником.       — Использование нанороботов в наше время, разумеется, не редкость, но разработка мистера Андервуда поистине феноменальна. В данный момент технология нашей компании считается одной из самых передовых на планете, а также оснащена самым совершенным нейроинтерфейсом, это подтверждено специалистами по патентованию. Наши образцы крайне просты в эксплуатации. В основе каждого — стандартная человеческая модель, но с помощью датчика управления можно активировать уникальное нанопокрытие и придать образцу любой облик, какой вы только пожелаете. Образец выстраивает модель собственного поведения на основе ваших мыслей и реакций, его действия полностью подчинены вашей воле. В комплекте также идёт зарядная установка и инструкция. Для успешного управления потребуется небольшая тренировка, но повторюсь, в этом нет абсолютно ничего сложного, вы сами скоро в этом убедитесь, сэр. Наши прототипы настроены на исполнение желаний, связанных непосредственно с человеческими существами, но возможно, в будущем мы преодолеем это ограничение…       Андервуд усмехнулся, не поднимая век. Тарли наверняка растерян и до сих пор настроен скептически, но всё изменится, как только он попадёт в круглый демонстрационный зал. В центре него расположена невысокая блестящая подставка, где возвышается ровно на пять футов над полом гладкая человеческая фигурка. Ни лица, ни волос, ни половых признаков — безликий манекен, который кого угодно введёт в заблуждение. Но в этом манекене (точнее, под ним) и кроется весь секрет.       Легко представить, как Тарли недоверчиво кружит вокруг фигурки, тычет в неё пальцем и хмурится, а Алекс наблюдает за ним с терпеливой улыбкой. Никто не верит на слово. Андервуд и сам вряд ли поверил бы, что мёртвая серебристая кукла способна сотворить настоящее чудо… если бы не был её создателем, конечно.       Вопросы у посетителя ещё остались, но у Алекса заготовлен ответ на каждый. Да, образец перевоплотится в любого человека и скопирует его манеру поведения согласно воспоминаниям пользователя. Совершенно верно, исполнит любую просьбу или желание, даже не высказанное вслух, сэр. Ни в коем случае, никакого тактильного дискомфорта не будет, покрытие прекрасно адаптируется под желаемые параметры, имитируя структуру волос и температуру кожи. Единственное, образцы не способны к выделению биологических жидкостей, но компания работает над устранением этого недостатка.       Что ж, большинство сомнений рассеяно. Впереди самое лакомое — тест.       Андервуд скривился, представляя тонкие пальцы Алекса среди редких чёрных волос клиента. Ничего не поделаешь, необходимо правильно прикрепить датчик. Утешает одно — Алексу это тоже не доставляет никакого удовольствия. А вот дальнейшие события всем будут в радость.       Вряд ли потаённая мечта типа вроде Тарли оригинальна. Наверняка это либо жена богатого бизнес-партнёра, либо сексапильная секретарша или горничная, либо модель с одного из модных показов. Мальчик, девочка — без разницы. Он получит то, что пожелает. Кого пожелает. И никогда не забудет чарующий момент, когда подставка под манекеном приподнимется, а по серебристой фигурке пробежит рябь из тысяч микроскопических механизмов. Вытягиваясь вверх, она нальётся цветом, обретёт узнаваемую форму, волосы, заговорит знакомым голосом…       Навалившись локтями на стол, Андервуд обхватил голову руками. Сейчас он почти завидовал Тарли, которому предстояло пережить всё это впервые. Разумеется, создатель тестировал собственные изобретения не единожды, но с новизной ощущений сравниться не может ничто.       Сто процентов выражение лица Тарли при виде исполнения его мечты будет на редкость тупым. Хотя бы Алексу будет весело за этим наблюдать.       Тестовый сеанс решили сделать платным. На выбор клиента — пять, десять, пятнадцать или двадцать минут, с закономерным повышением стоимости. Пока что меньше пятнадцати никто не брал.       И Тарли не стал исключением.       — Двадцать, — самодовольно объявил Алекс, настежь распахнувший дверь кабинета. — Я даже не сомневался. А вы?       — Тоже, — согласился Андервуд, с трудом поднимая голову. Густые брови Алекса тут же сошлись над переносицей.       — Вам так и не стало лучше?       Андервуд невесело усмехнулся.       — И не станет. Ты же сам знаешь.       — Мы оба много чего знаем, мистер Андервуд. Но что это меняет? — вздохнул Алекс, обогнул стол и прислонился к нему поясницей. Андервуд ухватился за подлокотники, придвинулся ближе на скрипучих колёсиках кресла и уткнулся лбом в шёлковый серый жилет, обтягивающий грудь помощника. Прохладные пальцы с нажимом прошлись вдоль линии роста волос, массируя затылок.       Мысли вспыхивали и тут же гасли с треском, точно догорающий бенгальский огонь. Плечи Андервуда поникли. Каждая клетка тела была пропитана беспомощностью. Он хотел поднять голову, но не мог, не смел, не было сил. Но как раз на этот случай рядом был Алекс.       Знакомые ладони нежно обхватили его лицо, чуткие пальцы огладили уголки сухих губ. Андервуд поднял взгляд — зелёные глаза под гладкой каштановой чёлкой возбуждённо блестели. Алекс не двинется, пока не получит разрешения или хотя бы малейшего намёка на него. Он будет ждать хоть вечность. Поэтому непременно дождётся.       Как всегда, он вырвал у Андервуда поцелуй со страстью изголодавшегося зверя. Прикусывал губы, ловил сухим языком язык, прижимался всем телом, пока в его горле вибрировал еле слышный низкий стон. Андервуд обнимал стройную талию обеими руками, до хруста в костях, и изо всех сил пытался отвечать с тем же жаром; между тем его веки саднило от подступающих слёз, а горло — от рвущегося наружу смеха. И так изо дня в день. Из раза в раз. Замкнутый круг из ощущения неправильности происходящего и невозможности от него отказаться.       Кончик горячего носа нежно ткнулся в его висок.       — Я люблю вас… — выдохнул Алекс, выпутывая ненавистную верхнюю пуговицу рубашки из петель.       — Я тебя тоже люблю, — отозвался Андервуд. Пальцы на ощупь отыскали пряжку чужого ремня. — Я так сильно люблю тебя… Если бы ты только знал…       В ответ Алекс лишь прижался губами к его шее. Слова были излишни.       В расстёгнутых брюках и жилете, с упавшей на глаза растрёпанной чёлкой и жадно раскрытым ртом, Алекс опёрся ладонями на стол и без колебаний развёл ноги. Покорный, жаждущий, манящий. Совершенный. Настолько совершенный, насколько хватает фантазии…       Андервуд склонил голову и прижался к чужому бедру так тесно, что смялся кончик носа. Щека ощущала жар кожи сквозь тонкую ткань офисных брюк.       Желать — мало. Обладать — мало. Андервуд уже вышел из возраста, когда было достаточно этого. Теперь важно не только хотеть чужой близости, но и знать, что кто-то хочет твоей. Хочет, несмотря ни на что, каким бы никчёмным старым извращенцем ты ни был. Хочет из любви, а не из жалости.       Алекс застонал от наслаждения, вцепившись пальцами в жёсткие седые волосы. По закону жанра, это он сейчас должен стоять на коленях перед начальником и делать то же самое для него. А так зрелище, должно быть, отвратительное… Впрочем, какая разница? В этом и смысл.       Всё прекратилось в одно мгновение. Андервуд просто отстранился, а Алекс сполз со стола и принялся застёгиваться, не выражая ни малейших признаков неудовлетворённости.       — Пойду. Клиент тоже скоро закончит, — улыбнулся он и поцеловал Андервуда в лоб. Тот позволил себе ещё пару мгновений погреть Алекса в своих объятиях — в качестве извинения за несуществующую провинность.       Оставшись в одиночестве, Андервуд ещё пару секунд сидел неподвижно с закрытыми глазами, а затем медленно, будто с неохотой выдвинул верхний ящик стола. Перед ним легла толстая серая папка. В самом последнем файле лежала старая цветная фотография — группа студентов во главе с преподавателем на фоне покрытых лесами гор и лазурного неба. Все тринадцать человек улыбались на камеру, сгрудившись тесной толпой. Андервуд наткнулся на беззаботный взгляд тёмно-зелёных глаз и неторопливо провёл по фотографии большим пальцем.       Не такое уж совершенство, на самом деле. Не самый красивый и уж точно не самый одарённый студент своего курса. Зато искренне увлечённый наукой, открытый, честный до бесцеремонности и безумно влюблённый в жизнь. Вечно жаждал экстрима и новых впечатлений. Это его и погубило.       Проживи он чуть дольше и узнай о том, чем сейчас занимается Андервуд — разочаровался бы он в наставнике? Разбил бы ему сердце, сам того не подозревая? Скорее всего, да. Обвинил бы его в безнравственности, перестал звать «мистером Андервудом», отрёкся бы от него. Двенадцать лет прошло, а он до сих пор думает об этом. Идиот.       Ведь теперь у Андервуда есть Алекс. Ласковый, понимающий его без слов Алекс МакГи, который никогда не обманет, не предаст и не бросит, будет любить и помогать, что бы ни случилось. О чём ещё можно мечтать? Осталось разработать качественную имитацию секреции и содрать со спонсоров побольше денег, чтобы хватило на усовершенствование хотя бы одного прототипа. Возможно, через пару-тройку лет они смогут по-настоящему быть вместе…       Дверь кабинета снова приоткрылась.       — Договор подписан. Он в полном восторге и согласился нас спонсировать, — с ухмылкой доложил Алекс.       — Отличная работа, — похвалил Андервуд, неловко прикрывая фотографию ладонью, хотя в этом не было никакой необходимости. — Ты заслужил отдых.       Алекс лёгкой походкой пересёк кабинет. Прошёл мимо стола к шкафу и распахнул дверцы, открывая взору маленькую круглую подставку. Стоило ему ступить на блестящую поверхность и вытянуться во весь рост, как вся его фигура съёжилась и поблекла. Волосы рассыпались по крупицам. Складки одежды стекли вниз по гладкой серебристой поверхности.       Пятифутовый манекен без лица застыл, опустив руки по швам. На подставке зажёгся красный огонёк. Включилась подзарядка.       Дрожащими пальцами Андервуд нащупал датчик на виске. Блестящий, словно капля ртути, шарик беззвучно лёг поверх старой фотографии, а рядом с ним опустилась тяжёлая голова. Теперь и Андервуд сможет немного отдохнуть.