Твои желания — мои

Уже долгое время Вэй Ину не даёт покоя одна мысль. Говоря по правде, она поселилась в его голове задолго до того, как они с Лань Чжанем начали встречаться. Тогда мечта о взаимности казалась настолько несбыточной, что — при всём сводящем с ума желании — даже представить, будто Лань Чжань касается его, было для Вэй Ина почти невозможным — и он воображал, как Лань Чжань — во всех смыслах восхитительный, прекрасный душой и телом — ласкает себя. Со временем жажда сделала своё дело и блок спал, но картины того, как Лань Чжань — слегка запрокидывая голову назад, чуть хмурясь и кусая губы, постепенно переходя с размеренного ритма на быстрый и рваный — доводит себя до оргазма, вовсе не стали менее привлекательными. Не забылись они даже тогда, когда Вэй Ин сам получил возможность касаться возлюбленного так же и ещё откровеннее, когда ощутил, как сильные руки со страстью и нежностью касаются его… Вэй Ин обожает доводить Лань Чжаня ласками до изнеможения и переломает руки любому, кто осмелится даже попробовать коснуться его возлюбленного так, но ведь сам Лань Чжань — совсем другое дело… Вэй Ин до сих пор грезит тем, как Лань Чжань удовлетворяет себя. *** Пятничный день течёт неспешно и приятно. У Вэй Ина на этой неделе в пятницу на пару меньше, чем обычно, а у Лань Чжаня последнюю отменяют, так что они рано оказываются у Лань Чжаня дома и заканчивают с заданиями, которые не стоит откладывать. Погода чудесна, так и зовёт на прогулку, но после недели, что они виделись в основном лишь на людях, хочется провести время только вдвоём, потому они решают посмотреть фильм. Вэй Ин выбирает картину без задней мысли, и примерно до середины они с Лань Чжанем просто нежатся в объятиях друг друга, изредка обмениваясь мягкими поцелуями, но всё же больше внимания уделяя сюжету, а не ласкам. Так продолжается ровно до тех пор, пока не мелькает буквально несколько кадров, на которых героиня мастурбирует. Если бы Вэй Ин смотрел один, он бы вовсе не отреагировал, не возникло бы никаких ассоциаций, ведь героиня — невысокая хрупкая блондинка и на Лань Чжаня походит разве что бледностью кожи. Но Вэй Ин смотрит не один — Лань Чжань сидит прямо у него под боком. Вэй Ин дышит его запахом, чувствует его сильную руку на плече, своим бедром ощущает его горячее бедро… Непристойные картины заполоняют мысленный взор ещё до того, как сменяется кадр. По телу сбегает дрожь. Лань Чжань, видимо, ощутив это, обнимает его крепче и заглядывает ему в лицо: — Всё в порядке? — Мгм, — бормочет Вэй Ин, не доверяя голосу, и первым отворачивается к экрану. Лань Чжань гладит его плечо и коротко целует в щёку, больше ничего не спрашивая. До конца фильма Вэй Ин сидит как на иголках. Объяснившись вскоре после зимних каникул, они встречались уже примерно три месяца. До постели дело дошло небыстро, но Вэй Ин успел понять, что его возлюбленный, пусть и смущается порой, отнюдь не ханжа. И всё равно… не слишком ли просить его о подобном? Вдруг это оттолкнёт его? Последнее крайне беспокоит Вэй Ина, и он уже почти решает отложить просьбу, а может, отказаться от этой идеи навсегда, когда, едва начинаются титры, Лань Чжань поглаживает его по щеке, поворачивая лицом к себе. — Что тебя беспокоит, Вэй Ин? — и, предупреждая его возражение, добавляет: — Ты сидел напряжённый половину фильма. Вэй Ин не сомневается, что Лань Чжань заметил, в какой именно момент он напрягся, и это лишь усугубляет ситуацию. — Ничего, что стоило бы внимания, Лань Чжань, — пытается отмахнуться Вэй Ин и тянется за поцелуем. Лань Чжань не позволяет углубить его, скоро отстраняется и спрашивает серьёзно: — Та сцена… вызвала у тебя неприятные воспоминания? Вэй Ину требуется несколько мгновений для осознания, а после он густо краснеет и смеётся: — Нет, вовсе нет, — он упирается щекой Лань Чжаню в плечо, глядя ему в лицо, — моя… подростковая дрочка никого не интересовала. К счастью, Цзян Фэнмянь никогда не поднимал эту тему, и мадам Юй нас с Цзян Чэном, конечно, не трогала. Хотя не уверен, что шицзе повезло так же… — от нехорошего предчувствия весёлость сходит на нет, и Вэй Ин задаёт интересующий вопрос: — Почему ты так решил, Лань Чжань? Неужели Лань Цижэнь… — он не заканчивает и просто смотрит, ожидая ответа. — Мгм, — кивает Лань Чжань. — У дяди было своё понимание того, как должен взрослеть благопристойный юноша. — Он поистине жесток — лишить подростка такой простой, но необходимой радости, — ворчит Вэй Ин шутливо только отчасти. Насколько он успел узнать, детство и подростковые годы Лань Чжаня состояли практически целиком из запретов и правил, и его возлюбленному придётся приложить немало усилий, чтобы по-настоящему выбраться из их клетки. Лань Чжань тем временем выдаёт короткое «М», как будто и не соглашаясь, и не отрицая. И хотя открывшееся печалит Вэй Ина, оно также пробуждает интерес. Он не может удержаться от вопроса: — И как, Лань Чжань, ты соблюдал запрет? Вот теперь у Лань Чжаня наконец розовеют кончики ушей. Он отводит взгляд, прежде чем ответить: — Не всегда. — Ах, даже в самых чистых из нас есть капля порока! — смеётся Вэй Ин, хотя в глубине души прорастает горечь — он успел узнать Лань Чжаня достаточно, чтобы понимать — «оступившись», тот наверняка терзался виной из-за нарушения строгих семейных правил. — Вэй Ин, — говорит Лань Чжань как будто бы строго, но в глазах виднеется тень улыбки. Вэй Ина же снедает любопытство. — И когда это случилось, м? Кто смутил твои непорочные помыслы, Лань Чжань? — Вэй Ин шутливо улыбается и тыкает его пальцем в бок, но сам чувствует укол ревности. Прежде он и не задумывался, что кто-то мог занимать мысли Лань Чжаня до него. Тот молчит некоторое время, а затем, глядя ласково и смущённо, произносит: — Вэй Ин. — Ну-у-у, — тянет Вэй Ин, желая настоять, прежде чем наконец понимает. Он ожидал рассказа о старшей школе, но никак не… не этого. — О, — он снова краснеет, смущённый до крайности, и бормочет: — Знаешь… а ты долго держался. Да, вот… Лань Чжань целует его, и необходимость говорить отпадает. Вэй Ин забирается к нему на колени, а когда они разрывают поцелуй, всё же добавляет: — Я польщён, — и снова тянется к чужим губам. Скоро Лань Чжань отстраняется. — И всё же ты был обеспокоен, — говорит он, заправляя выбившуюся прядь волос Вэй Ину за ухо. Вэй Ин закусывает губу, задумавшись. Фантазия всё ещё будоражит и манит его, но… уместно ли это будет? Не будет ли Лань Чжаню неприятно, даже… противно? В конце концов, возможно, отчасти из-за чувства вины возлюбленный и избегал его так долго, и теперь просить о подобном… Вэй Ин потирает висок и наконец отвечает: — Это мелочь, Лань Чжань, забудь. Но Лань Чжань хмурится, не убеждённый. — Не бойся сказать мне, если в этом дело, — он едва ощутимо гладит скулу Вэй Ина. — Хочу, чтобы ты мог говорить мне обо всём, о чём пожелаешь сказать. Лань Чжань смотрит так, что Вэй Ин не может и не собирается увиливать в этот раз. — Я просто хотел… хотел посмотреть, как ты ласкаешь себя, Лань Чжань, — признаётся Вэй Ин, чувствуя, как в очередной раз краснеет, и поспешно добавляет: — Но ты вовсе не обязан, это всего лишь мысль, если тебе неприятно, ты не должен, конечно… — Вэй Ин, — останавливает поток слов Лань Чжань. Он выглядит удивлённым и немного озадаченным. — Почему… мне должно быть неприятно? — Ну… — Вэй Ин замирает, — после запретов Лань Цижэня это не вызовет, м, неприятных ассоциаций? — он внимательно всматривается в лицо Лань Чжаня и замечает вдруг, как на нём появляется лёгкая улыбка. — Когда узнал, что ты отвечаешь мне взаимностью, — Лань Чжань сплетает с ним пальцы, — я постепенно научился принимать желания, которые ты во мне пробуждаешь, не стыдясь их. И твои желания, Вэй Ин, — мои тоже, — он целует тыльную сторону ладони Вэй Ина. — То есть… — у Вэй Ина пересыхает в горле, — ты согласен сделать это? — он облизывает губы. — Мгм, — улыбка становится совсем явной, и Вэй Ин без труда читает в ней смущение и любопытство. Сердце, и до того стучавшее слишком быстро, срывается на бешеный темп, а низ живота сводит от удовольствия. Свободной рукой Вэй Ин хочет забраться Лань Чжаню под футболку, но тот перехватывает запястье и, поцеловав и эту руку, предлагает: — Если ты хочешь, можем прямо сейчас. — Хочу, — Вэй Ин утягивает Лань Чжаня в долгий поцелуй, и тот позволяет ему, но продолжает крепко удерживать руки. В конце концов Вэй Ин заставляет себя оторваться и встать, и они идут в спальню. Уже вечереет — и Лань Чжань сам включает свет. Он ведёт Вэй Ина к маленькой тахте возле одёжного шкафа, и Вэй Ин послушно усаживается на неё. Последний раз коротко поцеловав, Лань Чжань подходит к постели и замирает на несколько бесконечно долгих для Вэй Ина мгновений. Стоя спиной, он медленно снимает футболку, следом — домашние спортивные штаны и бельё, последними — носки. Все его движения просты, но полны естественной изящности, и у Вэй Ина перехватывает дыхание: он хочет подойти, огладить ладонями лопатки и плечи, перецеловать — один за другим — все позвонки, медленно спускаясь к ложбинке между ягодиц… Лань Чжань наконец оборачивается и плавно опускается на постель, сидя, перемещается ближе к центру и только после этого откидывается назад — но не полностью, а опираясь на локти. Не сводя с Вэй Ина взгляда, он немного ёрзает, меняя положение, ложась почти по диагонали. Теперь у Вэй Ина идеальный обзор. Он сильно кусает губу. Лань Чжань разводит ноги — не слишком широко, но достаточно, чтобы у Вэй Ина почти закружилась голова, — и сгибает их в коленях. Его скулы наливаются розовым, как облака на рассвете, и Вэй Ин забывает, как дышать. Он следит за каждым движением. По-прежнему глядя на него, Лань Чжань несколько раз проводит языком по раскрытой ладони и неторопливо опускает её к уже почти полностью вставшему члену, проводит от основания к головке — его грудь резко вздымается — и Вэй Ин жадно втягивает воздух одновременно с ним, — а глаза закрываются. Вэй Ин всем телом подаётся вперёд, к Лань Чжаню, но остаётся на тахте. Одежда ощущается лишней, хочется коснуться если не Лань Чжаня, то хотя бы себя. Но пока что время смотреть. Только смотреть. Всего через несколько мгновений Лань Чжань раскрывает глаза — и они встречаются взглядами. Вэй Ина обдаёт волной жара. Он наблюдает, как Лань Чжань ласкает собственный член, и во рту скапливается слюна, а кончики пальцев подёргиваются от желания прикоснуться. Он сдерживается, чтобы увидеть больше. Лань Чжань прогибается в спине, стремясь быть ближе к ласкающей руке, на коже начинает выступать испарина, ноги напряжены так, что прорисовывается каждая мышца — и каждую мышцу Вэй Ин хочет целовать. Но сконцентрирован он на другом: ладонь на члене постепенно ускоряется, а Лань Чжань всё чаще зажмуривается и прикусывает губу… — Вэй Ин… — зовёт он тихо, прежде чем откинуть голову назад. Вэй Ин понимает — осталось совсем чуть-чуть. Он срывается с тахты и тут же оказывается у постели, становится — почти падает — на колени. Лань Чжань замедляется — и по особенно сильно закушенной губе и нахмуренным бровям Вэй Ин понимает, что это стоит ему немалых усилий. Он подтягивает Лань Чжаня за бёдра к краю постели, и тот помогает ему, отталкиваясь локтями. Они снова встречаются взглядами, и Вэй Ин, до того слишком увлечённый наблюдением, чтобы говорить, наконец произносит: — Ты даже не представляешь, насколько прекрасен, — а после обхватывает головку губами и сразу принимает глубоко. И стонет, когда Лань Чжань зарывается пальцами ему в волосы, стягивая, но не пытаясь руководить. Лань Чжань уже на грани, но Вэй Ин не позволяет перешагнуть её сразу, заставляет балансировать у края. Он доводит возлюбленного до состояния, когда тот уже не может сдерживать стонов, в которых отчётливо слышится просьба… — Вэй Ин… — очередной срывается именем, и Вэй Ин наконец размыкает хватку на основании члена, добавляет ласкам немного силы и скорости — и Лань Чжань с громким стоном кончает ему в рот. Он падает на постели, но, не убирая руку, нежно массирует затылок Вэй Ина, перебирает пряди. Вэй Ина же бьёт дрожь от скопившегося возбуждения, но он не касается себя сам, не торопит Лань Чжаня — с переполняющей всё его существо нежностью он наблюдает, как возлюбленный восстанавливает дыхание, как подрагивают его ресницы, как медленно сходит румянец с его скул… — Прекрасен, — повторяет Вэй Ин и легко целует внутреннюю сторону бедра. — Вэй Ин, — в голосе слышится смущение, и Вэй Ин продолжает: — Мой прекрасный Лань Чжань, всегда бы смотрел на тебя, — и снова касается губами бедра. — Похоже, не только смотрел бы, — Лань Чжань едва заметно усмехается, снова приподнявшись на локте. — Не только, — соглашается Вэй Ин с улыбкой и наконец забирается на постель, устраиваясь сразу в центре. Лань Чжань не заставляет себя долго ждать — уже через несколько мгновений он нависает сверху. — На тебе всё ещё неприлично много одежды, — шепчет он Вэй Ину на ухо, и Вэй Ин не может удержать смешка: — Неприлично много, а? — Мгм, — кивает Лань Чжань и добавляет, глядя в глаза: — И я бы с удовольствием посмотрел, как ты неспешно снимаешь её под музыку, но сейчас слишком хочу расправиться с ней сам, — и едва договорив, сразу помогает высвободиться из футболки. Пока Лань Чжань целует его шею и гладит грудь, Вэй Ин смеётся довольно: — Как ты там говорил? «Твои желания — мои тоже»? Я абсолютно согласен, А-а-Чжа-а-ань, — Лань Чжань запускает руку ему под бельё, и конец фразы превращается в стон. Лань Чжань поднимает голову, чтобы заглянуть Вэй Ину в глаза: — Я рад, что это так, — и сразу принимается целовать грудь, одновременно стягивая с Вэй Ина джинсы — на мгновение Вэй Ин отвлекается на мысль, что пора привезти к Лань Чжаню комплект домашней удобной — и удобно снимающейся — одежды, но она развеивается, едва Лань Чжань проводит ладонью по наконец освободившемуся члену. Вэй Ин невольно толкается навстречу. — Знаешь, Лань Чжань, раз уж наши желания совпадают, я думаю, прямо сейчас ты хочешь как можно скорее взять меня, — возбуждение кипит в нём, и Вэй Ину в самом деле кажется — он не может больше ждать. Он торопливо стягивает ногами джинсы и бельё с лодыжек, не то помогая Лань Чжаню, не то лишь мешая. — И ты совершенно прав, — они наконец справляются с одеждой, и Лань Чжань, нависая над ним, тянется к ящичку прикроватного столика за презервативами со смазкой. Подготовка занимает не больше времени, чем требуется Лань Чжаню, чтобы снова быть готовым, потому проникновение оказывается ощутимо болезненным и Вэй Ин невольно шипит — но не позволяет Лань Чжаню остановиться. Сейчас такая боль — часть удовольствия. Что по-настоящему мучительно — так это ожидание, и Вэй Ин не желает медлить. Не желает этого и Лань Чжань — войдя до конца, он замирает всего на несколько мгновений и начинает двигаться — не быстро, но и не слишком медленно, уверенно удерживая темп. Сразу находя нужный угол. Хорошо, так хорошо, но… хочется быстрее, сильнее, резче. Вэй Ин уже готов просить, умолять, но Лань Чжань чувствует его желание — их общее желание — и ускоряется сам. Реальность сжимается до крохотной точки, в которой есть только они двое — и удовольствие. И удовольствие нарастает и нарастает до тех пор, пока эта крохотная точка больше не может вместить его — она взрывается, рассыпается осколками звёзд и оставляет Вэй Ина в безбрежном океане удовлетворения с Лань Чжанем вдвоём. *** За окном уже темно, но выбираться из постели всё ещё не хочется. Они обнимаются, восстанавливая силы, и Вэй Ин лениво перебирает волосы Лань Чжаня. — Так значит, ты хочешь, чтобы я разделся для тебя под музыку? — он улыбается. — Хочу, — кончики ушей Лань Чжаня едва заметно розовеют. — Станцевал стриптиз? — Вэй Ин улыбается шире. — Мгм, — Лань Чжань кивает и смотрит чуть насторожённо. — Замечательно, — Вэй Ин целует его — нежно, но настойчиво. Пока что Лань Чжаню совсем необязательно знать, что как раз недавно он присмотрел место, где можно взять пару уроков. Специально для этой цели. Лань Чжань углубляет поцелуй, и Вэй Ин удовлетворённо стонет: действительно, их желания — едины.