I'm not angry anymore

      Кажется, в этот раз он сильно накосячил. Даже не так. В этот раз он очень сильно накосячил.       Казалось бы, это была обычная их ссора: Дин злился и кричал, Кас смотрел и молчал. Дин злился еще больше, Кас все также спокойно окидывал его с ног до головы таким взглядом, что мужчина чувствовал себя букашкой (что в целом являлось правдой: кто есть человек рядом с ангелом? — и оттого бесило в сотни раз сильнее). Если углубляться, Винчестеру вообще не было понятно, почему ангел все еще рядом с ним, когда даже собственный отец рядом не был. Не то чтобы он сомневался в словах Каса или не доверял ему, просто в голове не укладывалось, что родной отец любил его не так сильно, как любит падший из-за этой самой любви ангел. Не укладывалось, и все тут. Попахивало детской травмой, но сам Дин с этим ничего сделать не мог, а просить помощи не хотел умел. Из-за непонимания злился, сгорал, но упорно молчал, а Кас не давил, давая время собраться с силами для непростого разговора, молча вынося все ссоры. Возможно, Винчестеру хотелось, чтобы на него наорали в ответ, стало бы легче: если Кас любит, но кричит, то, может, и отец по-настоящему любил, хоть и кричал? Но он молчал, делая чуть больнее, чем было.       По сути, ангел почти никогда не был виноват в их ссорах, просто иногда ему не везло, и он приходил не в то время и не в то место — к заведенному Дину. И это можно было бы назвать их обычной ссорой, если бы не одно «но».       Кас не сделал шаг навстречу Дину. Кас не обнял Дина, успокаивая, не давая сказать ни слова. Кас смотрел на Дина не просто спокойно-тепло (как обычно!). Напротив, от его взгляда веяло таким холодом, будто он пытался заморозить всё и вся.       Ладно, возможно, то самое «но» не одиноко.       — Дин, — вдруг произнес ангел.       Мужчине показалось, что это — то самое, и сейчас он получит, чего хотелось давно. Естественно, он не остановился.       — Trint, — до сих пор спокойно, даже отрешенно сказал Кас, небрежно махнув рукой. Винчестера припечатало к невесть откуда взявшемуся стулу так, что тот не мог пошевелить даже пальцем. — Quiescis, — только открыв рот, чтобы возмутиться с новой силой, услышал он. Звук больше не вырывался из горла. — Дин, хватит, — устало произнес ангел. — Ты даже не помнишь, почему злишься.       Винчестер растерянно посмотрел на него. А ведь действительно. Его понесло настолько, что он напрочь забыл, с чего все началось.       — Подумай об этом, — глядя прямо в глаза. А потом Кас просто исчез с характерным хлопком крыльев.

***

      Остаточная злость никуда не делась. Возможно, Дин испортил пару вещей в своей комнате (весь пол был усеян щепками-осколками, обои содраны, бетонные стены кое-где пробиты — это ведь называется «испортил пару вещей», верно?). Очень не хотелось признавать, но Кас был абсолютно прав. Бессилие, собственная неправота и не самый хороший в мире характер сподвигли его на агрессивную молитву в духе «Иди сюда, чертов ангел, давай поговорим», но наткнулись на абсолютную тишину. Ничего не происходило час, два, три. Через три с половиной часа злость выветрилась полностью, уступив место желанию влить в себя литра три виски (Дин предпочитал не думать еще и о возможных проблемах с алкоголем). Дин прекрасно знал, где искать Каса, и он искренне радовался, что ни разу не был в его комнате в скверном настроении.       Идти туда было правда страшно. А что если не простит? Если глупая песня не сработает? Если не захочет его слушать и отправит куда подальше или исчезнет сам? Укулеле показалась слишком тяжелой (да, он уже выучил эту песню наизусть и научился ее играть, потому что таскаться с магнитофоном еще неудобнее. К тому же, создается ощущение, что ты сделал чуть больше, а извинения более искренние, когда играешь сам. По крайней мере, Дин на это надеялся), к каждой ноге по ощущениям были привязаны гири килограмм по пятьдесят, дышать становилось труднее. Но Винчестер упорно шел по коридорам, надеясь, что не ошибся и Кас действительно у себя.       Кас стоял у окна и размышлял, когда раздался стук в дверь. Он уже знал, кто там, и это не могло его не обрадовать: все-таки пришел. Ангел очень боялся, что перегнул палку и теперь всё закончится. Но и просто смотреть, как его человек мучается, тоже сил откровенно не было. Ждать, пока он «созреет», Кас больше не мог, заставить поговорить — тоже. Оставалось лишь ускорить процесс своего рода катализатором — собственной обидой. Он очень надеялся, что это сработает и заставит Дина задуматься, а не наплевать на все и замкнуться в себе окончательно. Видимо, не просчитался.        — I'm not angry anymore, — послышались приглушенные первые аккорды и неуверенный голос. Каждый раз Кас восхищался тем, что Дин выучил это все и научился играть фактически ради него. Он нахмурился, делая более обиженно-серьезное лицо, и открыл дверь, опираясь о косяк.       — Well, sometimes I am       I don't think badly of you       Well, sometimes I do       Он был прав. Голос слегка бледного Винчестера дрожал, хотя тот явно старался это контролировать. Неловкая улыбка была готова слететь в любой момент. Взгляд бегал по всему его лицу, пытаясь выявить все мельчайшие эмоции и даже их отголоски, будто Винчестер тут не пел, а сдавал экзамен, от которого зависит вся жизнь. На сбитых кое-где костяшках начинали расцветать синяки - "он специально бил неправильно, чтобы было больнее" - проснеслось в голове у Каса, и он сделал мысленную пометку исцелить Дина. Но несмотря на все это тот упорно продолжал, потому что просто не имел права сдаваться. Он накосячил и он исправит это. С помощью их песни для начала.       — It depends on the day       The extent of all my worthless rage       I'm not angry anymore       Не встретив видимого негатива, Дин осмелел, заметно расслабился. Голос окреп, становясь громче, тон стал веселее, улыбка стала чуть шире (не переставая при этом быть виноватой), приобретая хитрый оттенок «я знаю, что ты меня простишь, потому что я умею строить виноватые глазки». Лицо Каса посветлело, морщины разгладились. Он больше не хмурился, но все еще пытался держать серьезное лицо (было тяжело, честно), слегка покачивая головой и приподнимания брови, чтобы придать намечающейся и совершенно неконтролируемой лёгкой улыбке саркастический тон.       — I'm not bitter anymore       I'm syrupy sweet       I'll rot your teeth down to their core       If I'm really happy       Винчестер снова напрягся: сейчас самый важный, можно сказать решающий момент. Кас должен запеть вместе с ним, если простил. Это тоже в какой-то мере ритуал, который нравится им обоим. Последний аккорд небольшого проигрыша получился, возможно, ну очень отчаянно-тревожным. В конце концов он же имеет право волноваться? Тем более, Кас даже не сделал вдох, чтобы начать петь, никак не пошевелился, и…       — It depends on the day, — раздался его мягкий голос одновременно с нетвердым поникшим голосом Дина. Он вскинул опущенную вниз голову, вглядываясь в лицо ангела. Тот улыбался. Улыбался обычной светлой улыбкой, глядя на Дина с теплотой в голубых глазах. Зеленые вспыхнули радостными искрами, мужчина еле заметно выдохнул, растягивая рот еще шире. Они запели громче.       — If I wake up in a giddy haze       Well I'm not angry       I'm not totally angry       I'm not all that angry anymore       Кас шагнул внутрь комнаты, приглашающе раскидывая руки. Дин, не задумываясь, последовал за ним, откладывая инструмент и попадая в крепкие объятия. Ангел пах кофе и грозой, морем и дорогой, счастьем и любовью. Было определенно спокойно. Он в очередной раз подумал, как ему повезло.       — Прости, — пробормотал он.       — В следующий раз ты одной песней не отделаешься, Дин Винчестер, — полушутливо сказал Кас, целуя того в висок.       И оба знали, что отделается.       А Дин знал, что следующего раза просто не будет.