Рассвет: Низвергнутая в бездну

— Библи-о…тека? — осторожно спросила я. — Да-да! Если хочешь, я могу проводить тебя! — воскликнула Эмма, — там есть книжки с картинками, сказки и журналы! Я уже умею читать по слогам, пусть и не очень хорошо, но если захочешь — я почитаю тебе сказки! Эмма такая бодрая с утра пораньше… Я бы не отказалась ещё поваляться в постельке, но мама абсолютно непреклонна к нашему расписанию. Почему бы не дать мне пару минуток дополнительного сна? Так стро-о-ого… Эмма взяла меня за руку и, улыбнувшись, повела в библиотеку. Вроде… О чём мы с ней говорили? Я опять всё пропустила мимо. Э-э, это всё из-за того, что я не выспалась. Я потёрла глаза свободной рукой и зевнула. Что ж, если это будет библиотека, то я смогу найти в ней укромное место для сна. И почему я не знала, что в нашем доме есть что-то такое? Нужно запомнить дорогу. Запомнить дорогу… Или нет. Я уже не могу понять, где нахожусь. Будет плохо — оставь меня Эмма одну. — Вот мы и пришли! Эмма остановилась перед двустворчатыми дверьми, гордо выпрямившись и положив руки на бока, прямо как наша мама. — Триша, это библиотека! — она важно подняла указательный палец вверх и состроила серьёзное лицо, — тебе нельзя шуметь, поняла? О, и нельзя портить книги! Эмма, ты изображаешь маму? Милашка. Я кивнула ей, стараясь побороть сонливость и хоть чуть-чуть придать себе серьёзности. Ведь именно этого от меня сейчас и хотят. — Хаха, Три-иша, — девочка прижала меня к себе, слегка приподнимая, и потёрлась щекой о мою щёку, — мягкая… Ещё бы я не была мягкой. Маленькие дети всегда очень пухлые и нежные. Ты тоже мягкая, Эмма. Меня ещё немного потискали и отпустили. — Вперёд! Эмма открыла одну из дверей и пропустила меня внутрь. — Вах, — только посмотрите, сколько книг! Тут определённо должно быть что-то интересненькое! Я обязана, просто обязана исследовать это место! — Большая? Пойдём, я покажу тебе полку с самыми лучшими книжками! — всплеснула она руками, — там даже есть журнал с одними картинками! Нет, нет, подожди! Я хочу другое, хочу что-нибудь о приключениях! Что-нибудь интересное, захватывающие. Что-то, что развеет мою скуку! До сих пор я должна была довольствоваться обществом детей и мамы, никакого разнообразия, ни капли адреналина! Мой мозг скоро сварится в этом детском саду! — А? Триша, куда ты? — М-м, — смотри туда, там столько всего! Я убежала от Эммы в «коридор» из стеллажей. Возможно, если удастся скрыться, смогу почитать в тишине и покое. Но… Мои ноги короткие и слабые, далеко не убегу… Я начала уставать. Как Эмма может быть такой подвижной? Уф, хочу спать. Да уж, было наивно предполагать, что я способна на бег. Я огляделась. Столько всего. Похоже, я здесь надолго. С чего бы мне начать? Впрочем, у меня есть всё время мира. Я подошла ближе. Полки начинались от самого пола, поэтому я, двухлетняя коротышка, могла осмотреть нижние. — Триша! Нам не сюда, и не убегай больше. Упадёшь и будешь плакать, — проворчала Эмма. — Вот, — я определилась с выбором и ткнула пальчиком в корешок, — достань. Мои пальцы не способны достаточно крепко ухватиться и вытащить. Эмма нахмурилась, затем примирительно вздохнула и улыбнулась. — Хорошо, — она опустилась на колени и, потрепав меня по волосам, выполнила мою просьбу, — Квинт…эс-сен-ци-я. Хм, звучит скучно, ты точно решила взять это? — Угу. — Ла-а-адно. *** Тем днём мы с Эммой так и не открыли ту книгу. Мама нашла нас и, сделав выговор за опоздание на завтрак, отобрала её. Эмма-то не расстроилась, а вот мне было жаль. Мне было очень жаль. На этом же всё не закончилось, весь оставшийся день я была под пристальным наблюдением и не могла расслабиться. Что-то странное во взгляде мамы заставляло меня нервничать. Не сказать, что это был подозрительный или злой взгляд, нет. Это было что-то тяжёлое, задумчивое. Таким взглядом она иногда окидывает Эмму. Это случается очень редко, но я успеваю заметить. Это всё напрягает меня. Я не могу отделаться от ощущения чего-то неправильного, ложного, чужеродного. Будто страна грёз сейчас треснет и на меня прольётся тяжёлое бремя реальности. Необязательно всё так, как я думаю. Эти странные чувства могут иметь корни в моём детском теле или ещё что. А может, меня волнует этот утопичный мир? Я не привыкла к тому, что всегда есть еда, чистая одежда, тёплая постель. Всё, конечно, не идеально, но как посмотришь на наш дом с его идеальной мамой и воспитанниками, думаешь, что попал в сказку. Да, верно. Я просто не привыкла. Всё в порядке. Но, кажется, я забыла о какой-то важной детали… Вот только о какой?

***

Не знаю, сколько прошло времени с нашего визита в библиотеку, но я смогла попасть в неё снова. В этот раз вместе с Норманом, так как дорогу до неё я не запомнила… Точно, в этот раз я тоже не смогла запомнить её… Ну и ладно, у меня есть Эмма и Норман, они всегда помогут мне. — Так что ты хотела, Триша? — мягко спросил меня мальчик. Я потянула его за рубашку в сторону нужного мне стеллажа. — Ха-ха, нет-нет, так не пойдет, — он рассмеялся и погладил меня по голове. Я непонимающе посмотрела на него. Что случилось? Он ведь сам вызвался помочь мне. Верно? — Давай так, — он хитро сощурился, — Ты скажешь мне, чего хочешь, а я помогу. Я нахмурилась. А по-другому никак? — А по-другому никак! — кивнул он. Я ведь не сказала это вслух, — на твоём лице всё и так написано. Он рассмеялся, а я надулась. Если ты прекрасно понимаешь меня и без слов, зачем мне мучиться? — Я жду, — впервые его лёгкая улыбка показалась мне неприятной. — Уф, достань книгу «Квинт-эс-сен-ция». Он кивнул, и я выдохнула. Ну, теперь-то ты поможешь мне? Норман задумчиво скрестил руки на груди. — Интересно, что в этой книге такого, раз наша милая Триша сказала три слова разом. Не смешно, не смешно! — Хорошо, идём.

***

Две тысячи тридцать восьмой год. Сейчас август две тысячи тридцать восьмого года, двадцать первый век. Но где же тогда телевизоры, телефоны и компьютеры? Да хотя бы радио? Я предполагала, что сейчас двадцатый век, по крайней мере, именно на это указывали наш уклад жизни и окружающие нас вещи. Я могла неправильно что-то понять, поэтому обратилась к маме. Крайне аккуратно. — Год, какой? — Сейчас две тысячи тридцать восьмой год, милая. — Радио? — О, тебе рассказал про него Рей? Прости, но у нас его нет. Больше я ничего уточнять не стала. Не стала… Но мне было так любопытно! Столько загадок и тайн! Я чувствовала, что не смогу сидеть спокойно, не зная ответов или подсказок. С этого момента нудная, пресная жизнь для меня окончена! Почему у нас нет технологий? Есть ли ещё взрослые, кроме мамы? Что было за место… в котором я очнулась первый раз? Моё предчувствие сходило с ума, оно толкало меня в сторону леса, за пределы дома. Там были ответы или ещё большие вопросы? И было также кое-что жуткое. Всё моё естество опасалось мамы. Это было глупо и неразумно… настолько же, насколько интересно и захватывающе. И стойкое ощущение того, что я вступила в чужую игру. Да, теперь мне точно не будет скучно. Звук колокола отвлек меня от мыслей. — Кушать! — крикнула Эмма и ускакала вниз. — Не стоит опаздывать, — сказал Норман и посмотрел на меня. Почему-то они единогласно взяли надо мной шефство. Не сказать, что до этого мне хорошо жилось… За мной приглядывают четырёхлетние дети. Прекрасно. Но если маме так спокойней… Ладно, от них, хотя бы, легче спрятаться.

***

Я села и потёрла глаза. Ночь? Разве я не была на ужине…? О, так я уснула. Я лежала в кровати — вполне себе переодетая в сорочку и плотно укрытая одеялом — и пыталась вспомнить как вообще оказалась в спальне. Мама принесла меня сюда? Я слезла на пол, и подошла к окну. Луна, звёзды. Хочу на улицу. Я без разбора достала из шкафчика первые попавшиеся штаны и кофту, такие же белые, как и вся одежда в приюте, и оделась. Они оказались слишком большими, но я не стала переодеваться. Подвернув рукава, я пошла наружу. Мама не запирает наши комнаты, позволяя нам бегать ночью по нужде, но вот дверь на улицу… Она заперта… А я даже дотянуться до ручки не могу. И у меня нет инструментов, чтобы взломать ее. — Что ты здесь делаешь? — за моей спиной раздался мягкий голос, — пора спать. Маленьким девочкам опасно выходить ночью на улицу. — Норман… — опасно, я чувствую, что он злится. И почему вы все так повёрнуты на семейной заботе? — О, так наша Триша назвала меня по имени! Задобрить решила? — голос Нормана оставался таким же тихим и нежным, но его глаза меня немного напугали, — мне следует вернуть тебя. — Норман… — я виновато посмотрела на него. Кто знает, может он будет снисходительнее и не расскажет маме о моей ночной вылазке? — Триша, — он покачал головой и улыбнулся естественнее, опасность пропала, — идём. Я кивнула. Да, иногда даже маленький Норман бывает весьма пугающим. — И что ты делала здесь? — Небо. Хотела посмотреть. Мальчик удивлённо спросил: — Небо…? Ясно, — он вернул себе спокойное выражение лица. — А Норман? — А я выходил попить. Триша, даже не думай о том, чтобы выйти куда-то ночью. Да, конечно. Я могу сломать решётку и тогда любоваться небом каждую ночь.