///
3 марта 2021 г., 16:54
💡
— Бакуго, ну ты же знаешь, как у меня плохо с точными науками, — докучал Киришима нетерпеливыми прикосновениями, нарушая тишину и спокойствие Кацуки. Он целый день находился в кругу вечно орущих и непонятных людей, когда настало время отдохнуть, к нему приклеился он, будто клещ. — Плохо и плохо, мне то что, дерьмоголовый, — парень кинул в него диванную круглую подушку и лёг на живот, закрывая глаза и стараясь открыть все чакры, вознестись, чтобы перестать его слышать. Киришима сел сначала рядом, дёргая его то и дело за плечо. — Помоги мне подготовиться к тесту, Яойорозу уехала до самой ночи, Мидория пошёл тренироваться, а остальные не такие умные как ты, — он подлизывался, это было очевидно, но Бакуго всё равно любил лесть в свою сторону. — Я тебе лицо взорву сейчас, или ты уходишь и оставляешь меня от-ды-хать, или у тебя подгорит вместе с лицом ещё и жопа! — Бакуго недовольно скинул его руку с себя, отмечая, как устаёт иногда от его общества и как ему в принципе в последнее время тяжело находиться возле большого количества шумных людей. — Значит Шото ты помог на прошлой неделе потренироваться, я видел, как вы состязались. А мне ты отказываешь? — Киришима совсем обнаглел и уложил своё немалое тело на Бакуго. Он крепко обнял его поперёк груди, как получилось, и начал упорнее просить о помощи, пока не заметил покрасневшее лицо парня и бешено колотящееся в грудной клетке сердце. Это сбило с толку, так что Бакуго освободил себя от его пут. — Ещё раз ты...— он не смотрел на Эйджиро и так и не договорил, потому что в его комнату зашёл Каминари, засранец видел очень странную и непристойную, казалось бы, картину. — Каччан, я могу одолжить последний том той...манги...— Денки быстро глянул на раздражённого и даже злого Киришиму и тут же вздрогнул всем телом. Что за взгляд, как будто он прервал его на чем-то очень важном. Бакуго постепенно успокоившись, одолжил ему нужную вещь и собирался выставить дерьмоголового. Однако тот отчаянно не собирался сдаваться и даже с дивана подниматься не стал, наоборот ложась на спину, закинув руки за голову и расслабившись. — Выметайся, придурок, — Бакуго показательно раскрыл шире дверь и махнул рукой в сторону коридора. Реакции не было. — Мне реально тебя взорвать? Киришима нарочно молчит и даже не двигается, показывая как серьёзна его просьба, и как он сам непреклонен. Это раздражает, Бакуго всегда за любой движ, но именно сегодня его покинули все силы. И разве он может взорвать лицо единственному другу, который терпит все его недовольства ежедневно. И всё-таки, Киришима идиот, как можно взбесить человека до такой степени, когда Бакуго едва сдерживается, чтобы не заорать на всю академию. — Уйди, пожалуйста, найди себе другого учителя, — он даёт последнюю попытку Эйджиро искупить свою вину. Как же ему объяснить всё понятно и без плачевных последствий? — Бакуго, когда ты ругаешься на меня, ты выглядишь куда милее. — Вот как! — парень не сдерживается и нападает, чувствуя покалывание взрывов в руке, его разозлили. Бакуго не хотел бы повредить свой диван, поэтому он надеется, что Киришима избежит удара. Однако всё каким-то чудесным образом выходит из-под контроля, и Бакуго видит только хитрый прищур и добротную улыбку парня. Он чувствует чужую руку на своей талии, притянувшую к себе, а также другая рука коснулась его взрывающейся ладони, переплетая пальцы и заглушая огонь. Киришима доволен тем, что устранил проблему и смотрит на парня, что красный, то ли от злости, то ли от смущения, лежит на нём сверху. — Мы поменялись ролями, — он хихикает, заглядывая в яростные алые глаза напротив. — Дерьмоголовый! — Каччан отталкивается от него, занося левую руку для следующего удара. Но её также обезвреживают, а Бакуго, видя, в каком отчаянном положении оказался, отпрянул от него и стал рассматривать ладони возле. Они были в ожогах, так как Киришима защитился отвердеванием кожи, Каччан не смог бы сделать ничего подобного. Он застонал легонько от боли, сжимая болящие не по-детски руки между колен. — Больно? — Эйджиро озаботился тем, что причинил вред своему будущему учителю, поднялся и попросил посмотреть ожоги. Однако Бакуго был не так прост, ударив Киришиму в колено, тем самым нарушив его баланс, таки взорвал его лицо. Дальше он бросился, куда глаза глядят, но желательно в ванную, чтобы обработать раны. Кацуки шипит от боли, которая разливается будто по всему телу, даже пальцами сложно двигать, кажется сейчас потечёт кровь. Но Бакуго сильный, какие-то ожоги не заставят его расплакаться или сдаться этому куску красного дерьма. Он быстро находит общую ванную, благо пустую, включает до упора холодную воду и сует раненые ладони под струи, морщась. Придурок Киришима, зачем так жестоко? — Идиот, — зуд и непонятные ощущения успокаиваются с прошествием нескольких минут, Бакуго жмурит глаза, понимая, что придётся выпрашивать какой-нибудь крем у ребят и заматывать руки бинтами. Ему очень хочется уже спать, он с ног валится от усталости, он с трудом смог выдавить из ладоней взрывы, не говоря уже о том, когда бежал на Киришиму. Вдруг он чувствует на себе чужие конечности и голову на плече, Каччан поднимает взгляд на зеркало, замечая там Эйджиро. Вспомнишь лучик, вот и солнце, как говорится. Киришима его обнимает поперёк тела и смотрит виноватыми милыми глазками, устоять сложно, особенно, когда он твой единственный друг. — Съебись, ходячая проблема, — Бакуго вообще-то обижен, он просто хочет выспаться перед тем же тестом, а ему лезут в лицо, взрывают руки и бегают за ним хвостиком. — Ищи другого учителя. — Бакуго, извини меня, пожалуйста, — Киришима не собирается мириться с положением вещей. — Сильно жжёт руку? Как же я виноват... — Да, виноват, потому что у тебя качан вместо головы, придурок! — Бакуго не сдерживается, кричит на него, рассматривая в отражении зеркала. Они выглядели так правильно возле друг друга, в объятиях. И почему вообще этот дурень прижимается так к нему? Словно в первый день, когда Бакуго поведал, что не любит постоянные телесные контакты, но Киришима ослушался и получил по ушам (у него было растяжение руки). Эйджиро с того дня стал менее тактильным, но сегодня всё почему-то иначе. — Согласен, я вообще глупый. Поэтому мне не справиться без тебя в этой жизни, помоги с математикой, а я перевяжу тебе руки мастерски и нежно, как никто в этом доме не сделает, — он заглядывает ему в глаза, грустно улыбаясь со всей лаской, что была в его сердце, Бакуго отворачивается, думая, какой он непозволительно милый. Видимо этот день он проведёт в бессонице, потому что Киришима очень плох в уроках. — Дерьмоголовый. Тупой бесцельный индюк. Ходячее отродье. Чтоб ты сдох! — Спасибо, я тебя тоже люблю! — Киришима нетерпеливо берёт его мокрую и заметно похолодевшую ладонь, вытаскивая из плена воды и целует в тыльную сторону. Кацуки готов был провалиться сквозь землю. Это что вообще такое? Он отталкивает его от себя, выключая воду и отводя смущенное, розоватое лицо в сторону. Не дай бог, чтобы этот говнюк увидел, до каких эмоций довёл его. — Я не сказал точно да...— промямлив, Бакуго аккуратно начал вытирать свои руки. — Но и не сказал точно нет, — Киришима тут же возник рядом и отобрал полотенце, принявшись с особой осторожностью сушить холодные ладони. Его лицо было донельзя радужным, искренне счастливым, что Бакуго в очередной раз смутился. — Сказал, несколько раз. Дерьмоголовый, раз уж помогаешь, давай быстрее, — Кацуки был раздражён таким самодовольством с его стороны, он хотел поскорее покончить с уроками и завалиться в тёплую кроватку. — Нужно зайти за бинтами в мед.пункт. — Мне? — Киришима сделал почему-то жалостливое, обреченное выражение лица. — Тебе, красный пустой качан. Я приготовлю комнату к занятиям и приведу себя в порядок, — на нём по-прежнему была форма, в которой он примерно два часа назад и пришёл, но ему настолько не хотелось раздеваться, что пока он отдыхал, позволил самому себе такую наглость. — Жду у себя. Напоследок Эйджиро увидел покрасневшее лицо друга, которое ввело его сначала в лёгкий ступор, а потом заставило его ещё сильнее улыбаться. Бакуго ушёл наверх, в свою комнату, пытаясь смириться с тем, что в нём прожигали всё это время дыру. И от этого он ещё и готов был расплавиться.💡
Бакуго уже был переодет в немного растянутую ярко-красную футболку и серые спортивные штаны, тоже свободные. Он приготовил столик для уроков, достал все необходимые материалы для изучения. Конечно, с трудом, ибо боль без холодной воды и мази не прекратилась пока что. Сейчас Кацуки сидел на полу и ждал ученика, порядочно задержавшегося. Киришима зашёл, естественно, без стука и с тем же счастливым лицом с глупой улыбкой. Он нес в руках одновременно бинты с жёлтым тюбиком какой-то мази и умудрился взять большую миску с чем-то внутри. Всё это он выставил на стол для уроков и громко плюхнулся рядом. Он уже тоже был переодет в синие шорты по колено и белую футболку. А перед ними стоял суп с клёцками. Бакуго понял, почему тот так задержался. — Ты в курсе, что из-за тебя я скорее всего усну поздно ночью? Это совсем не смешно, так как я не высыпаюсь в последнее время. Вместо того, чтобы веселиться и нести мне угощения, мог бы подготовиться хотя бы. Ты не взял ни одной тетради для записей... — Вообще-то я себе ужин принёс, — Киришима улыбнулся, и Бакуго тут же снова захотелось взорвать ему лицо или окунуть в помойную дыру. Его глаза уже искрили недовольством и разочарованием. — Ладно-ладно, можешь кушать, я сбегаю за необходимым, потом перемотаем руки. Бакуго не собирался есть этот суп, больно надо ему что-то от этого индюка. Но живот думал об обратном, и когда Эйджиро покинул комнату, Каччан не смог устоять перед одним глотком. А затем ещё одним. И ещё. Он сидит на диете, чтобы поддерживать себя в форме, а тут такие вкусности лежат прямо на ладони, ага. Вот и результат, от супа с клёцками не осталось ничего. Киришима пришёл также быстро, как ушёл, и довольно расплылся в привычной улыбке, увидев съеденный суп. — Молодец, теперь придётся потерпеть ещё немного, я должен о тебе позаботиться, — парень начал выдавливать мазь и выкладывать осторожно на ожоги Бакуго. Кацуки не мог сдержаться от неловкого отведения глаз, они ведут себя, как близкие друзья. Ужасно странно! Руки были быстро и изящно замотаны, теперь его меньше беспокоила боль. Теперь его беспокоила мысль, что нужно чему-то научить невероятно тупого Киришиму. Они наконец-то приготовились к изучению материала. Бакуго скучающим видом спросил: — Что конкретно ты не понимаешь в математике? То есть в алгебре или геометрии? Или ты...— он смотрит на его глупую улыбку и слегка виноватый кивок. Киришима не понимает ничего из названного. Бакуго готов ударить его головой об стол. — Ну, на самом деле, не всё так плохо, я понимаю в алгебре сокращенные умножения, или как там...— Эйджиро пожал плечами и улыбнулся ещё шире, а Кацуки начал считать про себя. — Это же было почти два года назад, черт возьми! Тупоголовая редька! — Каччан со злостью открывает тетради, в которых присутствуют эти самые формулы сокращенного умножения. — Давай повторим их для начала. Напиши квадрат суммы и разности. Киришима ненадолго задумывается, но записывает их на листочке медленным ровным почерком. Бакуго почему-то думал, что он тот тип людей, у которых почерк порывистый, неаккуратный. Он проверяет его знания по последним темам, которые он назвал понятными ему. — Ты знаешь, что такое дискриминант и как через него решать квадратные уравнения? Это было в прошлом году, — их взгляды пересеклись, всё стало сразу понятно. — Что такое квадратные уравнения? Уравнения это с x? — Ааааааа! Ты как вообще собрался писать экзамены в конце года?! — Бакуго не сдерживается и пинает его ногой в бок, благо Киришима среагировал и не лишился какого-то органа. — Сдохни, дерьмоголовый! Зачем я трачу на это своё время?! — Ну Бакуго, ты единственный мой лучший друг, — Каччан смотрит на него с недоверием и презрением. — Самый лучший! Я понимаю, какой тупой, но я всё время отдавал тренировкам своей причуды, не ругайся. Ты же как никто понимаешь меня, как хочется быть первым. Кацуки глубоко вздыхает, успокаивая взбушевавшиеся нервы, и выпрямляет спину. Он не знает, как ему преподать за одну ночь все темы, пройденные за год и восемь месяцев. Плюсом ещё была геометрия, судя по всему, там Киришима не разбирался от слова совсем. — Ладно, вспомним самое важное в квадратных уравнениях и быстро перейдем к последним темам для теста. Спустя времяпровождения возле учебников, цифры и буквы свободно размножались в его голове и делали больно. Он уже ничего и сам не понимал, спина болела, и глаза тоже. На часах был следующий день. Киришима пошёл умываться и отдыхать от полученных знаний. Бакуго ещё проголодался, поэтому попросил принести ему что-нибудь пожевать. Убрав исписанные черновики и достав учебник по геометрии, он на секунду прикрыл глаза. — Бакуго, я взял тебе рисовый пирожок, — Каччан сразу вскочил, кажется, он почти уснул. Киришима был с мокрыми волосами без привычной укладки. Это было необычно, и потому он присмотрелся к нему с другой стороны. Парень-то он заботливый, приятный в общении и ценит друзей. Да ещё и без укладки ему так идет. — Ты что уснул? Это так мило. Бакуго наорал на него, принимая пирожок и пробуя на вкус. Сам он скомандовал Киришиме записать все известные ему теоремы о треугольниках или других фигурах. К концу трапезы он заметил, что все-таки Эйджиро не так плох в геометрии, как ожидал. Ему были известны равенства треугольников и другие теоремы для решения задач. Это упрощало его задачу учителя. — Давай пройдём теорему Пифагора и перейдем к последним темам, как было с алгеброй, — Бакуго едва удерживает свои глаза, чтобы они не упали и не сомкнулись, ему это удаётся с трудом. Киришима будет век ему отрабатывать эту щедрость. Будет покупать постоянно обеды и помогать с остальным, пока его руки заживают, ибо пользоваться услугами Исцеляющей девочки не очень хочется. — А, это что-то связанное с прямоугольными треугольниками? Я как раз на этой теме уснул, — Киришима улыбается, будто довольный собой, и начинает слушать измотанного и ненавидящего мир всё больше Каччана. — Т....Ты просто придурок! Киришима, это азы! Ты идиот! Чтоб ты сдох завтра на этом тесте, я бы нервно посмеялся. Я больше не могу! — последние темы тому давались плохо, точнее не давались совсем, Киришима ушёл куда-то в прострацию и ни черта не усвоил из сказанного и прочитанного несколько раз. — Помощь помощью, но я уже давно хочу спать. Собери учебники и проваливай, тебе хватит знаний алгебры, чтобы сдать удовлетворительно. Эйджиро видит, как блондин кучкуется на своей кровати, зарываясь по нос в одеяло и больше не отвечает ему. Киришима достиг предела доброты Бакуго, теперь он не знал что делать. Уходить-то отсюда совсем не хочется. Собрав учебники и черновики, с глубоким вздохом он направился к двери. — Свет выключи, — полусонным голосом попросил парень, даже не двинувшись. Киришима взглянул на комок на кровати, тихо поблагодарил и ушёл, выключив свет. Время было очень позднее, они и вправду засиделись, перенапряглись, получилось слишком долго. Киришима вернулся обратно в свою тихую и тёмную комнату, кажущуюся вовсе не родной. Почему так хотелось вернуться обратно? Просто сидеть и наблюдать за ним, кормить, слушать разозленные речи или вздохи? Эйджиро положил все свои материалы на видное место возле кровати. Глаза слипались и болели от постоянного сосредоточения на буквах, голова немного раскалывалась. Киришима не хотел спать. Один. Он хотел бы вернуться и позволить себе ещё раз обнять сзади Бакуго и услышать раздражённый голос. И всё-таки Кацуки не так уж и недолюбливал его. — Да ну его, — Киришима выбежал из своей комнаты, не выдержав собственных желаний. Раз хотелось, значит нужно остаться там и лечь спать. Он вмиг добирается обратно, с размаху как обычно дверь, конечно, не открывает. Осторожно, свет с коридора направляется в самую глубь, где Бакуго уже мирно сопит, обнимая какую-то дакимакуру. Эйджиро тихо заходит, закрывая дверь, и двигается по направлению к кровати. И хотя ему плевать, если Бакуго будет рыпаться, тому всё равно наверняка больно будет использовать руки, он всё же не хочет услышать его ора и недовольства. Парень залезает в постель, которая проминается под его весом, весьма рискованно. Киришима умело залезает под одеяло и наконец успокаивает сердце, он здесь и всё в порядке. Желание выспаться наконец одолевает его, и они засыпают возле друг друга. Да, уставшие и объевшиеся на ночь рисовыми пирожками, немного повздорившие, но так было правильно.💡
— И почему Киришимы не было в его комнате? — Мидория идёт рядом с безучастным Тодороки и слишком бодрым Каминари. Они собираются на занятия, потому идут вместе. — Есть много разных вариантов, — Шото вздыхает, ему так хотелось поспать подальше, и он смотрит на Деку, что выслушивает рассказ Денки. — Я вчера, когда шёл за мангой, застал Киришиму и Бакуго за объятиями на диване! Возможно он остался в его комнате. — Они обнимались?! Бакуго-то? — Мидория был просто в замешательстве, пока Каминари жал плечами, что сам не понял, как их отношения приняли такой оборот. — Да, это весьма странно для Бакуго, — Шото тоже оказался задумчивым. — Может заглянем в комнату Каччана? — Мидория испуганно на него посмотрел. — Нет, я не получу от него, не волнуйся. Ждите здесь. Они остались стоять, поджидая его у лестницы вниз и о чем-то разговорившись. Денки был слишком любознательным, чтобы не проверить, как спит Бакуго и где, как не здесь мог остановиться на ночь Киришима. В коридоре было шумно от просыпающихся одноклассников, но всё же он смог тихонько приоткрыть дверь и понять. Ему хватило доли секунды, чтобы увидеть их в объятиях друг друга на кровати, закинутую ногу Киришимы и довольную сонную лыбу. Он бежит бегом, думая, что сохранит в тайне такую близость от Мидории и Тодороки, но и будить их не станет. Пускай это послужит им уроком, нечего засиживаться из-за таких пустяков. — Говорят, сегодня тест по алгебре и геометрии. — Я слышал от Ииды, что его отменят из-за того, что некоторые учителя понадобились на задании сегодня. У нас будет физкультура со Всемогущим, — Каминари слышит слова Деку, и ему просто хочется смеяться не в себя. А эти двое так и спят, не зная, что провели ночь за учебниками впустую. Хотя...Кто знает...
