Потерянные дети

— Минхо, пойдём спать, уже почти 12, — тихо произносит Джисон, подойдя к любимому человеку со спины. Ли кивает, не отрываясь от печатной машинки и нежно гладит юношу по руке. — Сони, мне нужно закончить главу, потерпи немного, — писатель продолжает активно стучать по клавишам, разминая затёкшую шею и сдувает со лба мешающуюся чёлку. Джисону не удаётся скрыть своего разочарования. Конечно, он знает насколько работа важна для его любимого мужчины, что этот роман про потерянных сиротских детишек, выросших в нищите полностью захватил разум Минхо, но ведь он тоже живой человек. Джисон нуждается в заботе, любви и ласке. Он нуждается в Ли. Хан поджимает губы, разглаживая невидимые складки на льняной пижаме, берет игрушку зайца с дивана и уходит в спальню обратно. Когда он опускается на простынь и накрывается плотным одеялом из овечьей шерсти, по щекам катятся несколько солёных слез. Мама говорила в детстве, что любая боль обязательно пройдет, утихнет. Все нормально, ему просто нужен крепкий здоровый сон, а завтра он снова будет обниматься со старшим после трудного рабочего дня и кормить их котов.

∞ ∞ ∞ ∞ ∞ ∞

Трель будильника заставляет молодого человека лениво распахнуть глаза. Крепкие руки на его талии призывают Джисона глупо улыбнуться и развернуться лицом к своему парню. Минхо сладко спит, дуя маленькие губы в форме сердечка, ресницы слегка подрагивают. Хан невесомо прикасается к родному лицу, оглаживая щеку ладонью, любуется каждой чертой, пересчитывая созвездия родинок. Старший невероятно прекрасен. — Доброе утро, моя Вселенная. Ли открывает глаза, целуя смущённого парня в губы и вздыхает, уставившись в высокий потолок. — Доброе утро, моя Солнечная система, — он не может понять о чем тот думает в данный момент, но это явно что-то хорошее. — Прости, что не пожелал вчера спокойной ночи, я хреновый бойфренд. — Не смей так говорить, Лино, — хмурится Джисон, нависая над ним сверху и разглаживает его складку на переносице, — Ты самый потрясающий. Ничего страшного, тебе нужно дописать книгу. Я подожду. За завтраком старший признаётся, что находится на стадии разработки последних глав — Ли не спешит делиться спойлерами по поводу сюжета, ожидая того дня, когда Хан первым прочтёт трогательную историю. Младший для вида дуется, повиснув коалой на писателе, тем самым задев сковородку с яичницей с плиты и пожимает плечами. — Чур ты убираешься, а мне пора в институт!, — кричит Джисон, убегая в домашних тапочках на улицу.

∞ ∞ ∞ ∞ ∞ ∞

Во вторник Минхо видится с Хенджином — друг рассказывает о новом научном проекте в сфере инженерии, Кками, что начал чихать недавно. Хван выглядит уставшим, синяки под его глазами заметные, явно мало спит. Ли слушает его, думая о своём, а затем останавливается напротив витрины главной кондитерской города. Он считает идею купить Джисону его любимый чизкейк неплохой, поэтому смотрит на Хенджина глазами кота из Шрека. — Ладно, давай зайдём, только не заставляй меня там ничего брать, я на диете. В конечном итоге друзья выходят из магазина с коробкой шоколадного чизкейка и миндальными печеньями с огромной Милкой в кармане Хенджина. К слову последнее было куплено исключительно Хваном. Минхо не сдержал смешка, когда прощался с ним у его дома и просил не есть много на ночь. В квартире оказалось пусто. Писателя встретили три заспанные наглые моськи, просящие корма и лёгкий аромат парфюма Хана в воздухе. Разувшись, он отнёс торт в холодильник, накормил детишек и принялся за текст, сдувая с печатной машинки едва заметные пылинки. Младший вернулся в семь. Замёрзший, голодный и несчастный студент юридического факультета уткнулся лбом в грудь Минхо, обняв того за талию и промычал что-то нечленораздельное про опаздывающие автобусы. Ли погладил юношу по спине, чувствуя слишком много эмоций. Минхо помог ему раздеться, оставил в ванной и скрылся на кухне, чтобы разогреть ужин. Когда Джисон вернулся к нему в мятной большой футболке на руках с Дуни и синих шортах, Ли засмотрелся — его парень был действительно потрясающе красив: большие глаза, пухлые щёчки, аккуратная форма носа и мягкие розовые губы. Рыжий цвет волос постепенно смывался в родной светло-русый. Минхо никогда не говорил, что любит Джисона. В его понимании произносить эти три слова было далеко не тем, что он испытывал к Хану. Он ощущал нечто гораздо большее к нему — сильную привязанность, благодарность, нежность. Они целовались и Ли понимал, что Джисон его человек, его родственная душа. Да и говорить «я люблю тебя» казалось чем-то приевшимся, поэтому Ли придумал фразу: — Я кусю тебя. Почти тоже самое, что говорят влюблённые друг другу каждый день, но это было более серьёзно и настоящим. Джисон всегда отвечал, осыпая мелкими поцелуями каждый сантиметр его чувствительной кожи. — Я тоже кусю тебя, очень сильно кусю. — Приятного аппетита, решил приготовить пасту с морепродуктами, — Минхо поставил перед ним тарелку с горячим, стакан апельсинового сока и вернулся к плите, чтобы дорезать овощи для салата. — О Боже, это просто Божественно, пальчики оближешь. Ли благодарно рассмеялся и чуть позже присоединился к нему.

∞ ∞ ∞ ∞ ∞ ∞

Допечатав финальное предложение, Ли удовлетворенно откинулся на спинку кресла, похрустел пальцами и взял бокал с виски в руки. Джисон уже давно спал, заботливо укрытый пледом неподалёку на диване. Минхо смотрел на него какое-то время, вспоминал их детство и неожиданно, оставил бокал в стороне, принимаясь за новую страницу. Он решил изменить финал. Спустя месяц роман Минхо вышел в свет. Критики поставили высокие оценки, а мистер Ли Бон Сук — главный редактор в издательстве Ли пророчил ему получение Пулитцеровской премии в будущем. Джисон на радостях прыгал чуть ли не до потолка в день выхода книги, читал новости и плакал от гордости за своего любимого человека у которого получилось воплотить свою мечту в жизнь. Минхо в шутку закатывал глаза, трепля младшего по волосам и со спокойной душой отвечал на звонки родных, журналистов, близких коллег. Их телефон буквально разрывался. К сожалению, ни Пулитцеровскую, ни Букеровскую премию молодой писатель не получил, но он приобрёл много новых поклонников по всему миру, добрые слова в свой адрес, благодарности от людей с различных уголков мира и естественно вновь сердце Хан Джисона. Как и мечтал Минхо, младший первым прочёл его роман и эта история была посвящена им двоим. На первой странице была написана большая благодарность от руки Ли, на остальных экземплярах она оказалась напечатанной.

Посвящается моей драгоценной Вселенной. Привет, Джисон. Я вижу с каким выражением лица сейчас ты читаешь эти строки. Эта история о нас, о том, как двенадцать лет назад 16 марта 1998 года мы познакомились с тобой в детском приюте «Луч света» и стали неразлучны. Мы были потерянными детьми, которые лишились родителей, а спустя время залечили глубокие раны на сердце. Когда я увидел тебя впервые, широкая улыбка не исчезала с моего лица целую неделю, я понял, что мы обязаны подружиться. Ты был похож на согревающее солнце и несмотря на свою стеснительность, ты позволил мне держаться рядом. Когда нас хотели разлучить я побежал к нянечкам, умоляя оставить тебя. Твои опекуны оказались хорошими людьми, но я испугался и был не готов потерять своего лучшего друга. Слава богу судьба распорядилась иначе, ты остался со мной до нашего выпуска и первых шагов во взрослую жизнь. Итак, мы Ли Минхо и Хан Джисон рука об руку вступили в новое светлое будущее. Пускай оно было не таким безоблачным, но мы справились. Спасибо, Джисон. Без тебя я никто, с тобой же я единое целое. Слова о любви будут простыми, да? Я кусю тебя, Вселенная.

Дочитав все до последней строчки, Джисон захлопнул роман, поднял голову и посмотрел на стоящего напротив него Ли. — Как тебе, понравилось? — Очень, это я должен благодарить тебя за неё, слышишь, а не ты меня, Минхо, — Хан подошёл к нему, заключив его лицо в ладони и мягко улыбнулся: — Потерянные души приобрели дом двенадцать лет назад, теперь мы не одиноки.