Танец сахарной феи.

- Проклятый понедельник, - сонно ворчит едва проснувшийся Тэхен, потягиваясь сидя на месте; парень от души зевает, прибирает прилипшие волосы с лица и достаёт несколько волосинок со рта; кривится, чавкая губами, и решительно отбрасывает одеяло, позволяя прохладному воздуху, доносящемуся из окна, пройтись по теплым частям тела. Кожа покрывается мурашками, заставляя вздрогнуть; Тэ морщится, и ступает босыми ногами на холодный паркет; чешет задницу слева, и шагает к своему небезызвестному стулу-шкафу, чтобы напялить уличную одежду, и выползти в прихожую. На антресолях, у входной двери, захватывает свои наушники с непозволительно длинным шнуром, и трекер-часы; разбирается с гаджетами, и довольный попавшейся песней, порхает на улицу на крыльях сонливости и нежелания жить. По утрам Тэхен действительно не самый жизнерадостный человек в мире, но с другой стороны - он и не должен. Половина человеческого населения не хотят жить по утрам, так что такое состояние даже почти норма. Тэхен зевает ещё раз, хорошенько так, от всего сердца, и наконец чувствует, что потихоньку просыпается - за это он и любит утренние прогулки по тихим пустынным улицам: можно проснуться, подумать, настроиться, размять кости, в конце концов, и вспомнить, что вероятно принесет день грядущий. Море усталости и мигрень, скорее всего, но он, вроде как, готов. Парень активно зевает минуты две, а затем принимается разминать руки; подпевает одними губами, выстраивая по-настоящему правильное дыхание, и растягивает конечности. Тело ломит как после марафона, и спать очень хочется, но он не сдается: проходит около километра, и неспешно возвращается домой. Тэ складывает своих помощников обратно на антресоли, стягивает кросовки, и шагает в душ, чтобы проснуться окончательно; по пути заглядывает в комнату Минхо, убеждается в том, что тот все ещё спит, удовлетворённо кивает, и проходит дальше, в ванную. Вода бодрит, особенно, если прохладная, и брюнет, отошедший ото сна, возвращается обратно в свою комнату, чтобы нарядиться в школьную форму. Позже, одевшись, парень принимается за готовку завтрака на двоих. Спустя десять минут слышится шлепанье босых ножек по паркету и сладкий глубокий зевок. - Рыбчик, я же просил тебя обувать тапки, - не оглядываясь улыбается парень, чувствуя, как талию оплетают маленькие ручки, а в поясницу утыкается большеглазое щекастое личико; Тэ глушит огонь, и поворачивается к малышу лицом, обнимает в ответ, и спрашивает, как тому спалось. Минхо сладко зевает, потягиваясь к верху, в объятиях брата, и дремлет стоя, опустив голову ему на живот. - Замечательно, но ночник устроил мне какую-то дискотеку, - бубнит он, позволяя Тэхену снова приняться за готовку. - Опять мигал? - хмурится Тэ, помешивая сладкую овсяную кашу со специями. - Да, - кивает Минхо, - думаю, это Дино виноват, - предпологает он, заставляя старшего усмехнуться. - Ты дал своему подкроватному монстру имя? - оглянувшись через плечо спрашивает брюнет; тот пожимает плечами, и говорит: - Да, надоело звать его "эй, чувак", - отходит, и падает за стол, в предвкушении завтрака. - Согласен, звучит довольно оскорбительно, - утвердительно кивает Тэхен, принимаясь сервировать две порции каши, - так ты думаешь, это Дино играется твоим ночником? - переспрашивает он, нарезая банан. - Я уверен, - заявляет Минхо, - будет весело, если я на него наклевещу, и это были всего лишь перепады электрических волн, - проговаривает он, беря ложку в руку; Тэхен строит гримасу понимания, и одобрения, ставя тарелки на стол, и отвечает: - Извинишься перед Дино миндальным молоком, - и садится рядом, - приятного аппетита, Рыбчик, - добавляет парень, принимаясь за еду. - И тебе, Каракатица Урсула, - отзывается тот, снова заставляя Тэхена улыбнуться. Ребята завтракают, а затем Тэхен гонет мелкого в душ; тот ломается минут семь, но все же сдается, услышав, что Дино в ужасе сбежит от такой маленькой вонючки, как он. Позже Минхо одевается в свою форму, и ребята выходят из дому, направляясь в школу. - А где моя дежурная шоколадка, Тэ? - хлопает себя по карманам Минхо, мигом надувая губы, понимая, что той не оказалось; старший выкатывает глаза в ужасе, и вдруг хлопает себя по лбу. - Прости, я забыл, - тяжело вздохнув, - я принесу тебе после первого урока, хорошо? - идёт на примирение он, и младший тут же растягивает губы в широкой улыбке с зубами один-через-один. - Хорошо, - кивает он, сжимая руку брата покрепче; Тэхен улыбается глядя на темную макушку, утопая в щенячьей нежности, и сжимает ручку в ответ. Медленным шагом ребята добираются до школы за пятнадцать минут; Тэ отпускает мелкого в его класс, помахав рукой, и направляется в свой, получив несколько отмашек в ответ. - О, мамочка-Урсула, - слышится громкий насмешливый, и до тошноты неприятный голос; Тэхен игнорирует возглас, будучи полностью выжатым и уставшим, и это, видимо, совсем не устраивает его личную занозу в заднице, и по совместительству, одноклассника, раз уж тот нагоняет, и хватается за ручку его рюкзака. - Куда же ты так спешишь, детка? - спрашивает заноза-Чонгук, закидывая руку ему на плечо; Тэ дёргает им, стараясь ее сбросить, но тщетно - хватка у того железная, - как поживает моя математика? - Да сделал я, только отстань уже, - фыркает Тэхен, снова стараясь сбросить назойливую конечность, на что тот только больше на нем виснет. - Ну чего ты такой грубый, детка, я же к тебе со всей душой, - дует и без того полные губы старший, состроив тому глазки. - Да в рот я твою душу ебал, Чонгук, отстань, говорю, - снова дёргается Тэхен, тяжело выдыхая. Так хочется выматерить этого кроля-переростка - да только сил нет, и все, что остаётся - тяжело вздыхать, да глаза глубоко закатывать; тот недовольно кивает, ещё больше надув губы, и перекинутой рукой касается щеки младшего, поднимая лицо к своему, заставляя взглянуть себе в глаза. Тэхен растерянно хлопает ресницами, не понимая, какого хрена, а Чонгук широко улыбается растерянности во взгляде напротив, зная, как того это бесит; несколько секунд демонстрирует прекрасные кроличьи зубки, а затем на весь коридор раздается громкий "чмок". На Тэхеновом носу остаётся ощутимый влажный поцелуй, а сам парень ещё больше теряется, осознавая, что произошло; несколько раз моргает, а затем, осознав, резко хлопает задиру по груди, заставляя застонать от боли; сбрасывает его руку с плеч, и толкает, взбесившись. - Ты совсем уже ебнулся, идиот, - шипит он, громко и горячо выдыхая через нос; разворачивается, сверкая искрами ярости из-под пяток, и фурией шагает по коридору, в сторону своего класса. - Ух ты, какой серьезный, - смеётся Гук, замечая взглядом свою компанию, - увидимся, креветочка моя, - кричит ему вслед парень, шагая к своим. - Чего ты опять его трогаешь? Я начинаю ревновать, Гук, - отзывается на его крик Мари, беря парня под руку. - Мне нравится его бесить, - пожимает плечами Гук, потянувшись к своей девушке за поцелуем; та касается его губ в ответ, и отстраняется. - А мне кажется, ты запал, - за между прочим бросает Чимин, выискивая глазами, кого бы сегодня заарканить. - На эту хмурую недотепу? - хмыкает Гук, - скорее стану импотентом, чем клюну на что-то вроде, - смеётся он, заставляя рассмеяться остальных. Компания шагает в класс, глядя объекту обсуждения вслед, и каждый уверен - он все слышал. Тэхен и впрямь слышал, кто и что о нем говорил, и вот честно, не будь он так озабочен благополучием брата и борьбой со своей болячкой - он бы даже обиделся, и немного поплакал, но ему, черт возьми, некогда: нужно отсидеть уроки, бегом сделать домашнее задание, и лететь на работу. И дай бог, он хотя бы сегодня не опоздает, иначе Хосок от его едва здоровой менталки живого места не оставит. А самое обидное, что он даже будет прав, уволив вечно опаздывающего сотрудника. Тэхен трясет головой, отбрасывая мысли о чем-то, кроме учебы, и открывает учебник, усаживаясь за свою парту; садится, и принимается повторять выученное, чтобы учитель не завалил. А тот, как назло, наверняка все равно завалит, экий гондон штопанный. - Где моя математика, креветочка? - слышится откуда-то сзади; Тэ закатывает глаза, доставая чужую тетрадку из своего рюкзака, и швыряет назад, намерено не оглядываясь куда та летит; и надеется, что прямиком в лоб тому идиоту, - ну, детка, почти попал, - отзывается на его мысли Гук, и Тэ строит каменную мину в ответ, уткнувшись обратно в свою книгу. Чонгук не даёт ему покоя уже около года; бросает пошлые шуточки, зная, как Тэхен их ненавидит; прикасается без разрешения, видя, как закипает от злости многострадальный парень; заставляет делать свое домашнее задание, пригрозив кулаком, и что самое отвратное - даёт ему всякие милые прозвища, от которых Тэхену блевать иной раз хочется. От проклятого засранца никакого спасения нет: не может образумить не истеричная ревнивая девушка, ни друзья-идиоты, ни администрация. Чонгуку все ни по чем, он ведь капитан футбольной команды, первый по успеваемости и первый красавец на всю школу. Выскочка, одним словом; ходячее клише. Даже предмет задирок себе выбрал, чтобы полностью соответствовать образу полного кретина. Просто-таки мечта любителей американских фильмов про первую любовь и разбитые мечты. Хотя, разбитые мечты, в общем-то, больше по Тэхеновой части. Ни то, чтобы он жаловался, конечно, но иногда выдерживать две работы, школьную нагрузку, терапию и задирания становится действительно тяжело. А хоронить планы и надежды на самореализацию ещё тяжелее; но тем не менее, парень проходит через это каждый день, когда думает о своем ближайшем будущем. Родители Тэхена и Минхо умерли около двух лет назад, при пожаре; угорели. С тех пор о себе и своем брате Тэхен забоится сам, хотя формально - их тетка; парень сделал все, лишь бы та склочная особа от них отцепилась, и дала спокойно дышать: не требует пологаемые по закону деньги, не просит заботы, и не ищет общения лишний раз; в обмен та не ищет общения в ответ, и не трогает их квартиру. Такая договоренность устраивает обе стороны; Тэхен ни за что на свете не даст согласие на общение Минхо с избалованными кузенами, а та ни за что на свете не упустит неплохую сумму каждый месяц. И Тэхен справляется с братом; Минхо хороший ребенок. Золотой. Самый лучший. Добрый, как папа, и умный не по годам, как мама; лучшее, что после них осталось. В действительности, забота о брате - единственное, что держит Тэхена на этом свете. Когда умерли родители, он сам едва не умер от горя. В буквальном смысле, парень загремел в больницу: стресс, недосып, и медикаментозная терапия, тормозящая распространие ВИЧ-инфекции, сыграли с ним довольно злую шутку, отправив на больничный на целых две недели. Тэхен узнал, что он ВИЧ-позитивный, когда ему было тринадцать; на тот момент он болел уже почти два года. А заразили его, оказывается, вовремя операции на желудке, когда вырезали язву. Парень тяжело вздыхает, стараясь отогнать навязчивые мысли о прошлом, и отмахивается от воспоминаний о первых месяцах жизни после поставленного диагноза. О нескольких неделях отрицания, и долгом пути принятия; о бессоннице, привыканию к терапии и частых нервных срывах. И только родители не дали ему угаснуть окончательно, или помутниться рассудком. С того дня прошло почти четыре года, и на сегодняшний день собственная болезнь волнует парня в последнюю очередь. - Главное, чтобы Минхо был здоров и счастлив, - бормочет он, снова безуспешно отмахиваясь от воспоминаний; тяжело вздыхает, в который раз пытаясь поймать суть предложения, которое читает уже в третий раз, и вдруг зевает. Сонливость - один из немногих побочных эффектов от принимаемых таблеток, но ему грешно на нее жаловаться - те и так бесплатно достаются, хвала правительству. Тэхен опускает голову на парту, стараясь сконцентрироваться, как вдруг чувствует прилетевшую в спину бумажку; закатывает глаза, примерно понимая, от кого она, и мысленно отмахивается, даже не думая вестись на очередную провокацию; спустя минуту спокойствия в спину прилетает ещё один снаряд; а спустя две минуты - ещё один. Парню не остаётся ничего, кроме как тяжело вздохнуть, поднять голову и оглянуться с вопрошающим взглядом. - Это не моя тетрадка, - широко улыбаясь сообщает ему Чонгук, на что Тэ хмурится в ответ; снова оглядывается к доске, лезет в свой рюкзак, и достает точно такую же тетрадку; открывает, и убеждается в верности Чонгуковых слов. Шепчет усталое"блять", и поднимается, намереваясь поменяться. - Э, нет, - все так же улыбаясь отвечает Гук, отодвинув тетрадь подальше, - что мне за это будет? - спрашивает он, в ответ на недовольный взгляд. - Могу по морде дать, - пожимает плечами Тэ, снова потянувшись за своим; Гук тянет руку ещё дальше, и снова отрицательно кивает. - Не пойдет, - говорит он, - мне, допустим, очень нравится твоя. В моей же нет рецепта овсяного печенья с шоколадной крошкой, - добавляет парень, срываясь на смех; замечает покрасневшие щеки младшего, и смеётся в открытую, веселя своих дружков. - Умничка, мама-Урсула, горжусь тобой, - воркует он, выпятив губы так, словно разговаривает с ребенком; Тэхен едва не сгорает со стыда и обиды; ну он же не виноват, что из всей бумаги в доме рядом оказалась только тетрадь по математике, а интернет пропадал! Он же не виноват, что Минхо обожает эти печенья, а они сто́ят, как его почка! Он же не виноват, что сам должен готовить эти печенья для брата, вместо мамы! Он же не виноват... Он ведь ни в чем не виноват. Большие глаза с одним двойным веком вдруг непроизвольно набираются слезами; Тэхен молча выхватывает свою тетрадку у этого дебила, и плетется обратно за свою парту. Он чертовски устал. Нечеловечно устал. Парень бросает злосчастную стопку связанной бумаги на парту, и прижимает ладони к глазам, сдерживая слезы. Вот только этого не хватало - разреветься на весь класс; нет, этого он сделать не может. Брюнет вытирает глаза, и снова глубоко вдыхает, настраиваясь на урок. Мимо его класса проносится толпа ликующей малышни, и вдруг к нему забегает взбудораженный братишка; Тэ вытаращивает глаза, благодаря бога, что вовремя их вытер, и открывает рот в удивлении. - Рыбчик, тебе нельзя здесь находиться, - шепотом ругается он, не сумев все же сдержать улыбку, на что тот решительно отмахивается, и подбегает к его парте; опускает большую фруктовую конфету, и сообщает: - Меня Ида угостила, а я тебе принес! - сверкая большущими глазами; звонко целует Тэхена в щеку, и убегает, махнув рукой на прощание; Тэ берет конфету в руку, и сжимает в ладошке, провожая взглядом свое любимое чудо; он сможет выдержать любое дерьмо, лишь бы Минхо и дальше мог вот так ярко улыбаться, и самоотверженно-по-детски его любить. А всякие Чонгуки, и прочие неприятности, пусть идут мрачным темным лесом. Несколько секунд в классе царит непривычная тишина, а потом Чонгук подаёт голос: - Рыбчик? - посмеиваясь, снова подстегивая свою компанию на ржач; Тэхен поворачивается к нему лицом, заглядывая в глаза, и немного подумав, отвечает: - Да, Рыбчик, - утвердительно кивнув, - я называю его так, потому-что люблю больше всего на свете. Вряд ли кто-нибудь сможет любить тебя так же, как я люблю его, так что заткнись, и завидуй молча, неудачник, - и окинув его близсидящих нечитаемым взглядом, снова поворачивается лицом к доске. А после этого нарушить тишину не осмеливается уже никто, что становится спасением для Тэхена. До звонка на урок минута, и ему все же нужно немного напрячь мозги, чтобы снова не облажаться перед вредным учителем-подлизой. А дальше день идёт как по маслу; математика проходит без происшествий, Чонгук наконец затыкается, что становится для Тэхена сюрпризом, а последующие предметы он действительно любит, и отдает им все внимание.