Виктория. История любви.

Вечером этого же дня вся наша компания сидела на ужине в главном зале. Вдруг поднялся отец и сказал: — Дамы и господа, могу ли я озвучить свое решение относительно нового поколения? — спросил он и продолжил дальше, словно и не ждал ответа — чтобы наши и ваши дети (тут он посмотрел на Александра) лучше узнали друг друга, я прошу у вас разрешения взять Алексея и Сергея к нам до тех пор, пока дети не скажут, что разобрались в своих отношениях. При этих словах я посмотрела на матушку, одобряет ли она эту идею. В ее глазах я увидела одобрение. Потом я взглянула на Машу, она вся сияла и не отрываясь смотрела на Сергея. Тот смотрел на нее не менее сияющими глазами. Позже, когда гости уехали собирать чемоданы, матушка позвала нас с Машей к себе в женскую гостиную. Женских гостиных у нас было две: первая мамина, вторая для меня, Татьяны и Маши. Такая же гостиная была и у братьев, и у отца. — Девочки, я знаю не все вы в восторге — начала матушка — Но это очень надо для вас! Ради меня не запирайтесь у себя в комнатах и ходите с гостями на прогулки, когда они вас позовут. — Им что, позволено бродить по дворцу?! — воскликнула я, не сдержавшись. — Я бы не так это назвала. Им просто можно гулять по дворцу, иначе как они будут приглашать вас на прогулки и свидания если не будут знать, что и где находиться? — ответила та — Торочка, так иногда звала меня и матушка, я знаю, что ты не разобралась с Алексеем, и мне тоже он показался странным. Но пойми, это для твоего же блага. — Я поняла, мама — сказала я — Спокойной ночи девочки! — Спокойной ночи матушка — ответили мы с Машей хором. Позже в своей комнате я, приготовленная ко сну, села на подоконник, обставленный мягкими подушками по моей просьбе и стала смотреть на улицы Питера. Весь в огнях фонарей! Я сидела так очень продолжительное время и не заметила, как задремала, помню только как папины сильные руки, подхватили меня и уложили в постель. Помню мамин поцелуй в лоб и легкий смешок. Утром меня разбудил свет, льюшийся из окна, которое открыла моя горничная Дуня. — Доброе утро принцесса, вы проснулись? — спросила та. — Да-да, я встала — промямлила я — Какие новости? — Через час приедет принц Алексей и принц Сергей. — Что?! Почему мне никто не сказал раньше? — при этих словах, я подпрыгнула на кровати. — Вы спали, и никто не хотел вас будить. — Ох… Дуня позови пожалуйста царицу Александру. — Да, конечно — Дуня развернулась и, кланяясь пошла за царицей. «Вот это утро» — подумала я. Не успев проснуться, я поняла, что не смогу подготовиться к встрече за один час. Вскоре пришла матушка. — Принц приедет через час, а я не готова! Кому в голову вообще пришло не будить меня?! — Твой отец так решил. Он хочет, чтобы ты показала, какая ты на самом деле, — спокойным тоном ответила матушка — Я пыталась отговорить его, но он решил так. Ты же знаешь его, если он сказал, переубедить его невозможно. В этом она была права, отец не поддавался уговорам ни со стороны детей, ни со стороны жены. — Хочешь я помогу тебе собраться? — спросила императрица. — Нет, спасибо, у тебя и так много забот — у тебя кроме меня еще шестеро детей!!! — Хорошо, я пойду. Люблю тебя! — С этими словами она встала и чинно пошла к другим сестрам и братьям. Через час я была готова, на мое удивление. У меня оставалось еще минут десять до приезда Алексея. Я взяла книгу и села на подоконник. Читать мне не хотелось, и я стала смотреть в окно. Через пару минут я задремала… Тем временем внизу приехали Алексей и Сергей. Оказалось, что Алексею выделили комнату через одну от моей. А Сергею — рядом с Машиной спальней. Когда я проснулась, то увидела перед собой карие глаза Алексея. Они были такие бездонные, такие нежные… — Доброе утро, соня! — сказал он — Выспалась? — Доброе утро! — сказала я, сонно потягиваясь — Ой, Алексей, как вы добрались? — промямлила я, когда поняла, что передо мной стоит принц. — Ничего, нормально. Кстати нас ждут на завтраке, пойдем? — с этими словами он взял меня под руку и повел вниз в столовую. Когда мы вошли в столовую все взгляды были прикованы к нам. Матушка смотрела с одобрением, Маша — с хитрой улыбкой, папа — с удивлением, а все остальные — как будто это не видят.