Продай меня за горсточку моры

— Куда собрался, капитан? — Джинн мягко преградила ему путь.       Кэйа, старательно накинувший плащ поверх привычно пёстрого костюма, со вздохом откинул капюшон: — Смена окончена, магистр. Разве у этого капитана нет свободы передвижения? — Оставь меч, — девушка точно определила наличие тонкого клинка под плащом даже несмотря на умелую маскировку.       Вероятно, дело было, скорее, в её тонком чутье, нежели в том, что рукоять торчала из-под ткани… Джинн всегда знала наверняка, если капитан кавалерии собирался натворить глупостей, пусть даже и не догадывалась, какого размера «глупость» в этот раз собирается сотворить её подчинённый.       Кэйа снял ножны и протянул девушке. Та, всё ещё глядя на него с подозрением, вытащила меч на несколько сантиметров, проверяя наличие лезвия, и только затем кивнула и отошла в сторону. — Благодарю за Вашу заботу, — он хмыкнул и шутливо поклонился. — Ничего не хочешь мне рассказать, Кэйа? — Хм-м-м, — капитан Ордо Фавониус задумчиво потёр подбородок. — Джинн, Вы сегодня прекрасны, как никогда!       И, подмигнув, наконец прошёл сквозь злосчастную дверь штаба.       Оставшаяся внутри магистр тяжело вздохнула: вытащить этого парня из всех неприятностей, особенно если он осознанно в них влезал, было попросту невозможно. Как и сегодня. Как и множество раз до этого.       В свете луны Мондштадт казался прекрасным. Голубоватый свет выделял крыши домов и создавал приятный полумрак в узеньких переулках, где обычно и «подрабатывал» Кэйа. Он заранее знал, что никто из знакомых не одобрит подобное увлечение, но… Плевать. Пусть думают, что хотят.       Капитан кавалерии скользнул в один из особенно мрачных переулков и прислонился к стене. Приятная прохлада отгоняла прочь навязчивые мысли (тем более это был далеко не первый его рабочий вечер, чтобы дрожать от страха), ветер развевал длинные волосы, которые вырвались из-под плаща.       Затем в переулке появился женский силуэт… — Снова пришёл, рыцарь? — невысокая девушка в широкополой шляпе фыркнула. — У тебя дурная привычка заявляться, когда захочется. Так никогда не заработаешь постоянных клиентов — те, у кого есть деньги, люди требовательные.       Кэйа пожал плечами: — Пусть сами пытаются меня отыскать. Так что насчёт заказов на сегодня? — Сразу к делу, — Мона в очередной раз фыркнула, поперхнувшись вставшей поперёк горла наглостью. — Милая моя ночная бабочка, сегодня все заказы именные, а на тебя, к сожалению, ни одного нет.       Она ожидала увидеть разочарование на его лице, но Кэйа только улыбнулся. При виде довольного выражения лица девушка недовольно цокнула и продолжила: ей было, что сказать, иначе не заявилась бы сюда, и Мона легко выходила из себя, стоило капитану продемонстрировать, что он разгадал «хитроумный план». — Ненавижу тебя, — буркнула она. — Есть один заказ… В город приехала группа учёных для исследования Снежного Хребта, девушки, и они очень хотели бы весело провести вечер в лучшей таверне Мондштадта. Что скажешь?       «Лучшая таверна»… Не требовалось повторять дважды, чтобы понять, куда именно собрались любители ископаемых. В то самое место. Туда не стоило заявляться ночью, никак нельзя было приходить в той одежде, которая скрывалась под плащом — непозволительно было даже думать о подобном!       Он помедлил, но затем, ярко улыбнувшись, взял клочок пергамента и прочёл написанное самостоятельно.       С чего бы брату приходить в таверну среди рабочей недели, когда у Полуночного героя полно иных дел? Капитан Ордо коснулся повязки на глазу, будто ощущая желание снять её… Давненько такого не случалось. И это странное, мимолётное желание стало последним толчком к принятию решения. — Увидимся утром, Мона. — Не зови меня по имени! — раздражённо задохнулась девушка, топнув ногой.       Кэйа уже не слушал.       Пусть Джинн, отобрав меч, и не позволила ему покинуть пределы города, он вполне сможет развлечься и здесь. И если повезёт и вечер пройдёт без происшествий, то утром удастся проснуться в чьей-нибудь приятно пахнущей постели.       Открывая дверь таверны, он не сомневался.       Внутри, как и всегда, было полно народу. Рыцари из Ордо Фавониус, горожане, проезжие купцы… Взгляд невольно задержался на стойке. Бармен стоял спиной, но даже так Кэйа с лёгкостью определил: не он. И облегчённо вздохнул.       Его путь лежал к дальнему столику. Мимо пьяных и только напивающихся, капитан привычно легко скользил между телами, источающими жар, и за какие-то мгновения уже стоял возле тех самых учёных. Большинство девушек были одеты в тёплые накидки с белым мехом, но капюшоны не надели, а потому демонстрировали всем свои очаровательные чуть покрасневшие личики. — Добрый вечер, дамы, — он улыбнулся, рывком откинув капюшон. — Сегодня я буду вашим спутником.       Его тут же усадили за стол.       Двое особенно ярых леди, прижавшись по бокам, будто ненароком задевали его локтями и коленями, пока остальные ограничивались шутками и заинтересованным разглядыванием смуглого лица. — Как насчёт танца? — сидящая напротив девушка положила руку ему на колено под столом. — Приватного? — капитан Ордо, выпивший уже не одну кружку, наклонился вперёд, отчего тарелки жалостливо зазвенели.       На них не обращали внимания: общий градус веселья давно поднялся выше нормы и понижаться явно не планировал. — Для всех, — тихо произнесла застенчивая леди в углу.       Кэйа даже не запоминал лиц, а имена незнакомок слились в одно непроизносимое слово, попытки разобрать на части которое он давно оставил. К чёрту подобные мелочи! Парень поднялся, сапогом, поставив ногу на стол, освободил немного места, а затем рывком оказался на столешнице.       Плащ скользнул вниз — рыцарь бросил его одной из самых настойчивых дам.       Наконец все увидели, во что он был одет. Избавившись от привычной многослойности (в пользу защиты от ударов) наряда, Кэйа ограничился белой рубашкой с глубоким вырезом и брюками по фигуре. Никаких звенящих украшений: они мешали бесшумно забираться по стенам.       И пусть музыки в заведении не было, в голове капитана кавалерии сама собой вспыхнула жаркая мелодия. Он, чуть прикрыв глаза, обвёл взглядом всех своих почитательниц, а затем, ведомый внутренним ритмом, легко подпрыгнул. Стол болезненно застонал, посуда зазвенела… Движения рук очерчивали все изгибы тела, не требовалось даже раздеваться, а стоило в порыве чувств выгнуться вперёд, как зрительницы буквально растаяли.       Дикие движения без какого-либо подтекста — он просто был собой, растворялся в этих мгновениях, позволял пламени внутри вести себя. Полностью подчинился ему.       Одновременно с последним Кэйа стянул через голову рубашку и бросил куда-то в зал, даже не задумываясь, что делает…       Все смотрели только на него.       Не только симпатичные девушки-учёные, но и местные жители, рыцари, бармен и… Ну конечно. Без этого человека просто не могло обойтись, раз уж капитан кавалерии решил выложиться на полную, и теперь колкий пристальный взгляд скользил по его телу, буквально воспламеняя кожу там, где касался её. В руках красноволосый держал белую рубашку.       Кэйа ощущал искреннее желание брата придушить его этой самой рубашкой, а потому поспешно спрыгнул на пол, чувствуя себя нашкодившим котёнком.       Только не внешне. Конечно нет: на смуглом лице всё ещё играла улыбка, в которой не мелькало ни капельки смущения. — Благодарю, что подержали для меня, — он потянулся за своей вещицей, но Дилюк не позволил взять её в руки: демонстративно спокойно бросил рубашку на пол и наступил сапогом. — Я не заплатил аренду, братец?       Стоило владельцу таверны услышать последнее слово, как он ощутимо стиснул зубы.       Рыцарь наклонился, собираясь поднять злосчастный элемент одежды… Дилюк кивнул бармену, и тот принялся постепенно выгонять наполовину спящих посетителей наружу. Последними покидали заведение учёные (кроме щедрых чаевых заведению они оставили и значительную сумму для своего любимчика). — Мастер Дилюк, я закончил, — не обращая внимания на Кэйу, стоящего на четвереньках на полу (ему так и не позволили вернуть рубашку), бармен поклонился и вышел последним.       В помещении более никого не осталось. — Братец, разве можно брать деньги с родственников? — будто не ощущая неловкости от ситуации в целом, капитан кавалерии встал на колени и смотрел на Дилюка снизу вверх.       Тот раздражённо скрестил руки на груди. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — Работаю, — улыбнулся Кэйа. — У меня график на неделю вперёд забит, не протолкнёшься.       Увидев откровенно скептический взгляд, он догадался, что Мона, кроме предоставления ему работы, ещё и сливала все его «секреты» милому родственничку. Не зря ведь у Дилюка всегда была свежая и точная информация…       Кэйа оставил в покое рубашку, смирившись с её смертью, и поднялся.       Взгляд брата буквально ощущался физически, как будто тот действительно касался нагой груди, поглаживал кожу, языком очерчивал линии. И от этого становилось безумно жарко. Повезло, что Джинн отобрала меч, иначе пришлось бы сражаться, разнести половину таверны и разойтись в ничье — в их сражениях всегда было двое проигравших и ни одного победителя. — Позволите откланяться? — шутливо попросил Кэйа, накидывая на плечи плащ…       Ладонь в перчатке мягко сбросила ткань на пол. А затем Дилюк действительно коснулся его. Палец очертил вертикальную линию на торсе, затем рука легла на бедро, чуть поглаживая.       Капитан Ордо поднял голову, столкнувшись с сосредоточенным выражением лица брата. — Какова твоя цена? — голос Дилюка словно бы ничего не выражал. — Цена? — вышло, скорее, простонать, нежели произнести это слово, поскольку к одной руке как раз присоединилась вторая. — Сколько стоит ночь? — всё так же холодно уточнил красноволосый.       Кэйа ощутил, что дрожит. Способ подработки, конечно, был рискованным, но приятным, да и ночи с девушками ему были очень уж по душе. Только вот… Он положил руку поверх бесстыдно шарящей по его телу ладони, собираясь остановить движение. Спать с братом за деньги?       Пусть даже от прикосновений и взгляда Дилюка подкашиваются колени, чёрта с два он бы позволил себе зарабатывать на этом. — Скажешь, что я недостоин купить тебя? — владелец таверны сжал чужую руку в своей, поднёс к губам и языком нежно коснулся подушечки каждого пальца, затем взял два в рот… Его рот легко принял их в себя. Обсасывая пальцы до основания, едва касаясь их языком, брат доводил капитана кавалерии до грани. А ведь они всё ещё были почти что одеты.       Казалось, это Дилюк был профессиональной ночной бабочкой, а не Кэйа, поскольку всего от нескольких его прикосновений рыцарь буквально растаял и уже с трудом мог связать в одном предложении больше двух слов.       Они смотрели друг на друга.       Сколько времени они провели вот так, в молчании пытаясь угадать, что скрывается за непроницаемым лицом-маской человека напротив? Не только сейчас. И раньше, раз за разом мимовольно сталкиваясь друг с другом, подолгу наблюдали. Молча. Не пытаясь узнать, что таится за холодным взглядом или надменной полуулыбкой. — Мистер Дилюк, зачем же Вы заявились сюда, зная обо всём? — Кэйа почти вырвал пальцы из чужих рук и развернулся спиной, надеясь скрыть подступившее разочарование. — А ты думал, я позволю творить… это в моей таверне?       Капитан кавалерии хмыкнул, пересчитывая оставленные на столе монеты: мгновение назад братец сам касался его, будто позабыв обо всех собственных ограничениях. — Ложь не удалась, — мягко улыбнулся рыцарь, подбрасывая одну золотую мору. — И сколько бы ты заплатил за единственную ночь со мной?       Мора вновь поднялась в воздух, кружась… Дилюк коротким рваным движением поймал монету и сжал в руке. Он будто сомневался. Недолго — спустя мгновение — быстро снял плащ, бросил на поверхность одного из столов, коснулся брюк, собираясь и их снять… — Подожди, подожди, — Кэйа приблизился, останавливая движения брата, — я ведь говорил только о цене.       Владелец таверны серьёзно посмотрел на него: — Я отдам всё, что у меня есть.       Эти слова, произнесённые хриплым голосом, могли соблазнить кого угодно. Да и Дилюк чертовски решительно снимал свой дорогой наряд, желая отдать его в уплату всего лишь одной недолгой встречи.       Капитан кавалерии осторожно, словно никогда не делал подобного, приобнял брата.       Сквозь тонкую ткань рубашки владельца таверны всё равно чувствовалось биение его сердца. Ритм быстрый, спешащий… Кэйа коснулся растрёпанных красных волос, нежно очертил линию подбородка руками, а затем впился в манящие губы. Немного влажные, тёплые, почти горячие, словно пиро-элемент взбесился и вырвался на свободу… Брат ответил на поцелуй. Монетка со звоном упала на пол, поскольку ладони Дилюка скользнули по нагой коже спины Кэйи, нежно сжали ягодицы, притягивая парня к себе.       Чужой язык во рту ощущался до странного непривычно, немного пугало и то, что целоваться владелец таверны умел (и делал это прекрасно)… Но дело было и в нём самом.       Внезапно отстранившись, пытаясь глотнуть немного свежего воздуха, который не был бы пропитан чужим дурманящим вкусом, рыцарь невольно засмотрелся на взлохмаченную причёску Дилюка, его, как и всегда, спокойные глаза… Только приоткрытый рот и пар, облачками вырывающийся к потолку, выдавал возбуждение. — Не боишься остаться без гроша за душой? — шепнул Кэйа, внезапно наклонившись к уху брата. Не дожидаясь ответа, он губами обхватил мочку уха брата, облизал… — Придётся тогда мне подрабатывать в переулках, — выдохнул, пытаясь скрыть дрожь голоса, Дилюк. — И приходить по вечерам развлекать посетителей. Ты… — внезапно он стал серьёзным и собранным. — Если нужны были деньги, ты мог прийти ко мне. Продавать себя… Низость.       Капитан кавалерии буквально ощущал, как скрипнули его зубы. От раздражения? Ревности? С чего бы ему приходить сегодня, если это не желание присвоить Кэйу — раздражающие его вещи владелец таверны либо в упор не замечал, либо вежливо игнорировал. По большей части.       Выпустив изо рта ухо, он потянул Дилюка наверх. В спальню. — Брат, разве ты бы не швырнул горсть моры мне в лицо? Я немного беспокоюсь о своей жизни, поскольку в Ордо Фавониус меня определённо некем заменить…       Ступеньки лестницы будто бы дрожали: в один миг Кэйа наступил мимо доски и почти покатился вниз кубарем; повезло, что владелец таверны мягко (что вообще-то было ему несвойственно в последние годы) поймал его, прижав к груди. — Швырнул ведь бы? — немного менее смело уточнил рыцарь, не двигаясь. — Конечно, — брат поцеловал макушку непослушного «родственника». — И я не люблю ночевать здесь. Спать очень… холодно.       Капитан Ордо хмыкнул, разворачиваясь к нему лицом: — Это потому что ты один спишь.       Дилюк неопределённо пожал плечами, делая вид, что этот подкол совершенно его не задел.       Пустоватая комната и правда встретила их неприятно-колючей прохладой: владелец таверны быстро закрыл ставни и, наклонившись, уложил дрова в камин. Его пламя легко воспламеняло даже немного влажноватые поленья. Вскоре в помещении стало теплее, и Кэйа забрался на подоконник, глядя вниз, на улочки Мондштадта.       Их города.       Они любили его по-разному, но очень искреннее и самоотверженно, предлагая всего себя и не требуя ничего взамен. Город связал их. Ни один не мог сбежать, уехать и оставить это место, а потому в молчаливом соглашении они избегали друг друга, боялись обжечься случайным прикосновением или замёрзнуть, ощутив их. — Мы с тобой сегодня слишком много говорим, — хмыкнул Кэйа, прислоняясь спиной к прохладному стеклу. — Меня для подобного ещё не нанимали. — Бросай эту работу, — требовательно произнёс Дилюк, поднимаясь. — Мне очень по душе быть свободной и прекрасной бабочкой, — с вредной улыбочкой произнёс рыцарь. Он смотрел только на брата. Не отводил взгляд ни на мгновение, словно бы от этого зависело буквально всё…       Владелец таверны приблизился, вжимая его в окно ещё сильнее: — Не вынуждай меня запирать тебя в погребе. — Мне всегда нравилось наше семейное вино, соседство с ним определённо способствует моему ангельскому поведению, — Кэйа чмокнул Дилюка в губы и снова отстранился. — Но разве не лучше будет запереть такого развратника в спальне? Приковать к кровати и заставить мучиться, пока мастер не вернётся домой, чтобы хорошенько… наказать.       Дыхания не хватало.       Он догадывался, что городит чушь, поскольку чересчур много выпил, целовался с собственным братом, а теперь предлагал самого себя лишить той самой значимой свободы… Но не чувствовал сожаления. Как будто отдавать владельцу таверны всего себя — лучший выход из этой ситуации. — Ты и без этого принадлежишь мне, — спокойно ответил Дилюк. Он опустился на колени и губами коснулся живота Кэйи, оставляя мокрую дорожку горячих поцелуев.       Они оба совершенно точно сошли с ума… однако как никогда чувствовали себя на своём месте.       Рыцарь снова позволил себе пальцами зарыться в чужие волосы, немного расчесать их, ещё больше запутывая. Рывком, взявшись за рубашку и совершенно не желая ждать, он притянул брата к себе и вновь впился в его губы. Мягкие… Укусы оставляли на них едва заметные следы, а затем Кэйа поцеловал чужую шею, бесстыдно оставляя на нежной коже след — с утра он определённо будет выглядеть неприятно. Но сейчас было совершенно плевать.       Мир закружился красным. Этот цвет оказывался буквально везде, целовал, гладил, кусал, почти не оставляя болезненных розоватых следов, когда синий требовательно впивался, желая обозначить всему Мондштадту или даже Тейвату — моё.       Кровать оказалась холодной даже несмотря на тлеющий камин. И когда они оба обессиленно рухнули на простынь, невольно поёжились от прикосновений холодной ткани.       Дыхание окончательно сбилось.       Хотелось сказать ещё что-нибудь, попросить, задать вопрос, потребовать, но тело клонило в сон, очертания брата расплывались… Темнота поглотила его. И в беспокойных сновидениях, привычно метаясь по кровати, Кэйа тоже отыскал красный цвет. В образе Полуночного героя его защитник отгонял жутких тварей своим неизменным пламенем, которое, как ни странно, согревало капитана кавалерии. — Господин Кэйа… — тонкий женский голос, немного выдававший нетерпение, вырвал рыцаря из сна.       Снова было холодно, в комнате не осталось и следа присутствия владельца таверны… Он сел на кровати. Лицо, привычно принявшее положение «доброжелательная улыбка», не выражало разочарования. — Я уже опаздываю? — усмехнулся Кэйа, поправляя чуть съехавшую повязку: вчера ему явно было не до того, чтобы снять её.       Его одежду аккуратно сложили на стуле. Не тот вчерашний наряд, а более привычный, который одновременно считался и формой рыцарей Ордо Фавониус… Заботливо, как и всегда. Высока вероятность того, что в порыве ярости Дилюк сжёг набор «бабочки», оставив лишь непримечательный плащ.       Капитан кавалерии скользнул на пол, взглянул на привычные брюки и принялся неторопливо натягивать их. — Прошу прощения, Вы и правда опаздываете, — девушка чуть наклонила голову.       Кэйа, приводивший в относительный «порядок» свои волосы, обернулся, на секунду продемонстрировав мелькнувший в выражении лица интерес. — Неужели действующий магистр к своим утренним заботам добавила поиск одного нерадивого подчинённого? — Нет, простите. Мистер Дилюк ожидает к столу… Он велел разбудить Вас.       Если бы рыцарь что-нибудь жевал, точно бы поперхнулся и скончался от удушья… Затем поспешно огляделся. Комната, которая выглядела почти так же, как и предыдущая, на самом деле располагалась на винокурне, а не в черте города!       Братец, видимо, всё-таки не пожелал ночевать в таверне и перенёс его сюда…       Покончив с одеванием в три секунды, Кэйа вырвался наружу сквозь дверь, едва не перекувыркнулся через перила второго этажа, быстро, почти перепрыгивая через ступеньку, как в детстве, спустился в зал. Служанки и правда накрыли большой стол, уставив его яствами. А это всего лишь завтрак! — Доброе утро, брат, — рыцарь Ордо шутливо поклонился.       Дилюк, до того размеренно попивавший чай, мрачно поставил чашку на стол, взял в руки нож… Затем, поразмыслив, заменил его на ложку. Бросок был точным (будь это холодное оружие, Ордо Фавониус уже лишились бы одного капитана), но повезло заморозить предмет и чуть снизить скорость его полёта. — Вот поэтому я и не заявляюсь сюда лишний раз, — фыркнул Кэйа, — мне хочется ещё немного пожить. — Можешь звать по имени, — коротко ответил владелец винокурни, снова отпив немного чая.       Подняв руки вверх, что означало: он сдаётся, рыцарь проследовал по мягкому ковру и вальяжно устроился на стуле рядом с Дилюком. Обычно отец рассаживал их на противоположных концах стола, объясняя, что оба сына должны готовиться стать главой семьи; но раз уж его не было, а Кэйа и без того нарушил все мыслимые и немыслимые запреты, почему бы не сесть рядом?       Его рука будто бы сама собой легла на чужое колено. И, кажется, брат вовсе не желал прервать эту невинную шалость. — Так ты всё-таки запрёшь меня в спальне, мистер Дилюк?       Владелец винокурни тяжело вздохнул. — Кэйа…       Тот посмотрел на обычно спокойного Дилюка, который выглядел необычно потерянным и взволнованным. Уже не сомневаясь, капитан кавалерии перебрался к нему на колени. Заглядывая в алые глаза на подобном расстоянии, казалось, можно было увидеть даже скрытые на дне души сомнения.       Кэйа потянулся к чужому плащу. Пальцы шаловливо оказались уже под рубашкой, нежно касаясь кожи. — Хочешь ведь, чтобы я остался? — чуть прикрыв глаза, буквально промурчал рыцарь.       Владелец винокурни накрыл чужие губы своими, плавно впиваясь в них. Внезапный короткий укус оказался чересчур сильным: капельки крови остались на и без того красных губах Дилюка. Кэйа, хмыкнув, слизал их, продолжая поцелуй.       К чему были эти разговоры и размышления, если он мог просто касаться, бесконечно наслаждаться теплом алого пламени? — Засчитаю это за ответ, — выдохнул, тяжело дыша, капитан кавалерии. — Если снова утянешь меня в постель, не забудь уведомить Джинн, что я не сплю в какой-нибудь канаве: она думает, что я безоружный шатаюсь где-то в Мондштадте… — Джинн? — ладонь в перчатке стиснула бедро Кэйи. — Отобрала меч и попыталась оградить от всяких неприятностей, — усмехнулся он. Прикосновение было почти болезненным, но только распаляло жгучее желание внутри. — Конечно, ей не сравниться с моим личным стражем, мистер Дилюк.       Брат только фыркнул, но явно успокоился.       Как он вообще дожил до этого дня, если каждое мгновение думал о том, с кем Кэйа проводит ночи? Да тех, кто побывал в его постели, сам капитан кавалерии сосчитать не мог… — Ты остаёшься здесь, Кэйа. Я хочу, чтобы ты остался.       Рыцарь Ордо широко улыбнулся. Подобное признание от сдержанного Дилюка!.. Ему бы позавидовали почти все женщины Мондштадта и округи. Но времени думать не оставалось — его снова ничуть не вежливо потащили на второй этаж.