Хворост гасит пламя

— …а глава Се устраивает большой прием, приглашает любоваться цветущими гортензиями… — Нашел время! В Поднебесной неспокойно, а он… — Когда в Поднебесной было спокойно? Да и что такого случилось? Ни войны, ни недорода… — Скоро будет! На севере варвары снова нарушили границу. — Да какие варвары, обычные разбойники. Разграбили караван. Развелось их в последнее время… — Не иначе, к войне. — К какой войне? Это земли клана Хай, а у них вечно — то наводнение, то засуха, то пыльная буря. Воистину — поселился у воды, так вода высохла, поселился у горы, так гора обвалилась. А то мертвецы бродячие, стаями — и это в поселках! А уж в лесах… Чего только нет. И разбойники, и зверье, и нечисть. Не удивлюсь, если… — Годы славы клана Хай давно миновали, нынче число их адептов невелико, а места у них там опасные. Им нелегко приходится… — Если не в состоянии поддерживать порядок на собственных землях — пусть идут в вассалы к великому клану! — Говорят, глава Хай об этом подумывает, зря он, что ли… — Глава Хай — хитрый лис, он надеется обойтись без вассального договора. Его дочь… — Дева Хай давно достигла брачного возраста, но глава Хай все выжидает. — Что ж, выданная дочь — что проданное поле, а она у него единственная. — Говорят, он хотел породниться с Юньмэн Цзян, но не договорился с главой… — Еще бы — наследник великого ордена — и дева из захолустного клана! — В Поднебесной много орденов… — Но великих — всего пять. А на меньшее глава Хай не согласен. — Ха! Глава Хай! Кто его спросит? Дева Хай — достойная дочь своего отца, она свой выбор уже сделала. — Дева Хай превосходит в самосовершенствовании большинство адептов своего ордена, ее больше прельщают ратные подвиги и ночные охоты, но в конце концов… — Ночные охоты? Разумеется! Заклинатели ходят на ночную охоту, чтобы убивать тварей, как велит им призвание и долг, но иные… — Не будем злословить. Молодой господин Цзинь всюду рад прилечь под ивой, будь то пир или ночная охота, но кто не грешил по молодости? Женится, остепенится… — Хорошо бы главе Цзинь поспешить с этим. — Можно подумать, самому главе Цзинь это помогло… — Что ж, у Цзиней это фамильное, что поделать, хотя молодой господин Цзинь обещает превзойти отца… — Синяя краска синее индиго! — Неужели?... Молодой господин Цзинь — и дева Хай? — Цзинь Гуаншань весьма пылок и не пропустит ни весенний, ни летний цветок. Если дева Хай хороша собой… — Не-е-ет, деву Хай Цзинь Гуаншань не интересует. Ей нужна добыча покрупнее. — О чем вы? — А вы не слышали? Не знаю, что там себе думал Цзинь Гуаншань, но дева Хай предпочла любоваться луной с главой Вэнь. — С главой Вэнь? Да быть не может! Когда? — Очень даже может, молодой господин Яо лично видел! — На ночной охоте в Иньаньлине. — Не стоит повторять сплетни. Все же глава Вэнь… — Это не сплетни, мне, например, рассказывал молодой господин Оуян, он тоже видел. — Если бы только он! Молодой господин Цзинь, кстати, тоже там был. — И господин Мун, и глава Цао, и второй молодой господин Люй, и четвертый господин Ши… И все видели! Даже старейшина Лань! — Его-то кой гуй туда понес? Он давным-давно не ходит на ночную охоту. — В этот раз, видно, понес… то есть пошел. — И тоже видел? Своими глазами? — Аж дара речи лишился! — Да-да, кричал на весь лес, распугал всю нечисть. — Еще бы! Не каждый день наткнешься в лесу на главу Вэнь в пылу сраженья. — Не может быть! Прямо в лесу, посреди ночной охоты? — Уверяю вас! В нижних одеждах, без гуаней… — С распущенными волосами! — Не может быть! Глава Вэнь женат… — Кому это мешало? — Но дева-то… — А что дева? Прекрасный вариант — лучший заклинатель Поднебесной. — Мало ли в Поднебесной неженатых заклинателей? — Таких — мало. А тех, кто может полностью располагать собой — еще меньше. — Но жена!.. Она, говорят, уже носит второго сына… — И что? Возьмет второй женой. — Вэни не берут вторых жен. — Не брали. А Вэнь Жохань возьмет. Кто ему запретит? Жена из вассального клана, ее родичи владыке слова поперек не скажут, а старейшины давно у него в кулаке. Захочет — второй женой введет в дом, захочет — наложницей. — Глава Хай не позволит… — Думаете, глава Вэнь не сумеет его уговорить? — Какой скандал!.. — Я слышал разговоры, но мне говорили, это не Вэнь Жохань, а просто какой-то адепт Цишань Вэнь, совсем юный. — Молодой да ранний! — Какой еще адепт? Глава Вэнь, лично! — Нет, все верно, адепт там тоже был. — Еще и адепт?! — Не говорите глупостей, разве посмеет адепт перебегать дорогу главе? Охранял небось своего владыку, пока тот метал копье. — Какое бесстыдство! При собственном адепте! Куда катится Поднебесная? — И не говорите! Помяните мое слово — Цишань Вэнь еще покажет и зубы, и когти, все мы еще наплачемся. — Глава Вэнь — великий заклинатель, лучший в поколении… — И с каждым днем заносится все больше! Считает, что все ему позволено. Думаете, он хотя бы смутился? — Смутился? — И не подумал! Старейшина Лань чуть искажение ци не схватил, а главе Вэнь все нипочем — огрызнулся и был таков. — И деву бросил! — Обругал главу Цзинь, кликнул своего адепта и ушел. — Да уж, не повезло главе Хай. — Откуда вы знаете? Может, как раз… — Беда, что и говорить… Непочтительные дети — позор родителей, горе Поднебесной. — К войне, не иначе, к войне! — И не говорите… Куда катится мир?

***

— Вэнь-Вэнь? Вэнь Жохань выругался. К счастью, теперь, будучи главой, он мог позволить себе любые выражения. Особенно на ночной охоте. Особенно оказавшись в гордом одиночестве. Да где же он? Только что был здесь, стоял, как положено, за плечом, с мечом в одной руке и талисманом в другой, а стоило на мгновение отвернуться, чтобы прикончить свалившуюся с дерева чуть не на голову тварь, — исчез! Бесшумно, беззвучно… бесследно. Словно в воздухе растворился! Ну как, как? Вэнь Жохань огляделся снова — не мелькнет ли меж стволов белое шэньи, но лес был темен и пуст, лишь шелестела листва да перекликались насмешливо ночные птицы. — Вэнь Хэндин? Телохранители исчезли еще раньше, впрочем, во время ночной охоты такое случалось сплошь и рядом, он сам поощрял адептов уделять внимание истреблению тварей, а не защите главы. С тварями он справится и сам… Вот только Вэнь-Вэнь… Ну куда он мог подеваться? Опыт подсказывал, что подеваться он мог куда угодно, и это не успокаивало совершенно, а вовсе даже наоборот. Таланты Вэнь-Вэня в этой, как и в иных областях были в клане известны и курам, и собакам — и это при том, что сам он был нелюдим, в повседневной жизни клана участия не принимал, людей избегал, а Безночный город покидал лишь по большим праздникам — и всегда в сопровождении Вэнь Жоханя. Упрекать его было трудно — когда в твоих жилах вэньское пламя замешано не на солнечном свете, а на звездном, нелегко сохранять здравость рассудка. Да и кто в Цишань Вэнь посмел бы упрекнуть своего пророка — истинного пророка, вновь родившегося в клане — впервые за несколько веков... Провидцы в клане Вэнь рождались, пусть редко — гораздо реже, чем сновидцы в прочих кланах, — и ценили их безмерно, но по-настоящему следовать этому пути решались единицы. Слишком тяжело было развить подобные задатки, слишком больших жертв требовал от заклинателя дар, а служить клану можно и без него. Даже сингуном, гадателем. Звезды ревниво хранят свои тайны, избравший путь провидца неизбежно обрекал себя на жизнь, полную трудов и лишений, к тому же не слишком длинную и нередко кончавшуюся безумием или искажением ци. Юйяньчжэ же, пророки, несущие в себе пламя не солнца, но звезд, появлялись даже не каждый цикл. За все время существования клана таких было всего трое — насколько можно судить по сохранившимся летописям… Возможно, рождались они чаще, но умирали во младенчестве, убитые собственным даром, — до того, как окружающие могли опознать причину и вмешаться. Провидческий дар был испытанием, пророческий оборачивался проклятием. Вэнь Хэндин был четвертым. Ему повезло — с самого начала. Он родился в семье ученика кланового астролога, урожденного провидца со звездной кровью — и дяди тогдашнего главы клана. Понимая, что дитя, скорее всего, обречено — слишком силен был свет звезд в его крови, — тот все же взялся сам растить его и даже принял в семью, старшую семью клана Вэнь, перед богами и предками назвав внуком. Вэнь-Вэнь выжил. Более того — остался в здравом рассудке, что и вовсе можно было счесть чудом. Вэнь-шуцзя искренне любил его и учил, не жалея ни времени, ни сил, и хотя дар нового пророка, дар, равного которому не знали за всю историю существования клана, раскрылся рано, стремительно и ярко, он вовремя научился не владеть им — овладеть даром такой силы невозможно, — но более или менее успешно с ним уживаться и использовать на благо клану, не вредя при этом ни окружающим, ни себе — или, по крайней мере, вредя не слишком сильно. С Вэнь Жоханем они были почти ровесниками, росли вместе, не уступая друг другу в успехах на пути самосовершенствования, с детства привыкли считать друг друга братьями, и связь эта с годами лишь крепла… — Вэнь-Вэнь! Да Хэндин же! Вэнь Жохань тревожился уже не на шутку. Ночная охота не обещала быть опасной, иначе он не взял бы с собой Вэнь-Вэня. Впрочем, еще год назад тот в любом случае остался бы в Безночном городе. Однако ныне обстоятельства сложились так, что в кишащем темными тварями ночном лесу под боком главы находиться ему было безопаснее, чем в собственных покоях в Знойном дворце. Да и Вэнь Жоханю было спокойнее. Во всяком случае, так он думал еще утром. Кто ж знал… — Вэнь Хэндин! Хэндин!! Ну куда он пропал? Давя беспокойство — темные твари вряд ли причинят ему вред, он далеко не воин, но отбиться от мелкой нечисти сумеет… или хотя бы продержаться достаточно, чтобы послать сигнальный огонь и дождаться помощи. А в лесу хватает адептов — увидь кто призыв о помощи, отзовутся немедля, независимо от цвета и формы знака. Вэнь Жохань снова поднял голову к небу, надеясь увидеть в нем алое вэньское солнце. Увы, сквозь переплетение ветвей видны были лишь по-осеннему крупные звезды. С начала охоты сигнального огня не запускали еще ни разу, охота была рутинной и легкой… Но если он упадет в предсказание… Ушедший в видение заклинатель уязвим и беззащитен перед тварями и людьми, более того, если видение сильно, может сам заблудиться в нем. В свое время Вэнь Жохань настоял, чтобы его научили помогать Хэндину находить путь наружу… А если на него наткнется другой заклинатель — и попытается, не разобравшись, помочь… Пророк во власти видения беспомощнее младенца, но вмешиваться в видения чревато. Решивший по незнанию оказать ему помощь в лучшем случае рискует истощением ци, в худшем же — самой жизнью. Впрочем, видения такой силы случаются нечасто... За прошедшие годы всего несколько раз Вэнь Хэндин оказался неспособен сам справиться с видением. К тому же он достаточно опытен, чтобы заранее почувствовать приближение пророчества — и на сей раз предвестников не было — никаких, Вэнь Жохань специально уточнял. Однако по-настоящему мощное пророчество, из тех, справиться с которыми не может никто, даже Вэнь Хэндин, часто — да почти всегда! — приходит без предупреждения, внезапно и неудержимо, как лавина. И они всегда приходят исключительно не вовремя… — Да Хэндин же!.. — Эти недостойные ученики могут помочь главе Вэнь? Два одетых в белое адепта с облаками на рукавах склонились перед ним, изящно и непринужденно, словно посреди приемного зала. Лани всегда во главу угла ставили воспитание и манеры, и даже во время ночной охоты выглядели и держались… безупречно. — Возможно, достойные адепты Гусу Лань видели адепта Цишань Вэнь? Невысокий и такой… плотнее меня… и моложе на вид? — Увы, с начала охоты эти адепты не встретили ни одного адепта Цишань Вэнь, но если увидим… Он не ранен? — Надеюсь, что нет. Он просто… мы потеряли друг друга, и я… несколько обеспокоен. — Эти адепты рады будут помочь главе Вэнь в поисках. — Глава Вэнь будет признателен. Они разошлись в разных направлениях, условившись в случае успеха выпустить сигнальный огонь. Вэнь Жохань продолжал прочесывать лес, сознавая всю бесполезность затеи и потихоньку впадая в отчаяние: искать в ночном лесу заклинателя — конечно, не то же самое, что иглу на дне моря, но… Будь это кто угодно иной… И надо же было потащить его на эту охоту! Он остановился и в который раз запрокинул голову к равнодушному небу. Звезды насмешливо мерцали в вышине. Внезапно совсем рядом — он вздрогнул от неожиданности — прозвучало: — Что здесь происходит? — чрезвычайно возмущенное… и сказанное подозрительно знакомым голосом. Он ринулся на крик, продрался через подлесок и вывалился на небольшую поляну, обнаружив там и обладателя голоса, и тех, кто вызвал его возмущение. Все трое вздрогнули при его появлении и снова застыли. Судя по всему, он прибыл к самому началу представления и ничего еще не пропустил. Вэнь-Вэнь — живой и как будто здоровый, только изрядно помятый и весьма смущенный — сидел на небольшой кочке, рядом на коленях стояла девушка в белом, а над ними с негодующим видом возвышался старейшина Лань — во всем блеске своей праведности. — Хань-сюн! Наконец-то! Вэнь-Вэнь радостно повернулся к Вэнь Жоханю, прядь его волос выскользнула из тонких пальцев, дева опустила руку, поднялась на ноги — и Вэнь Жохань заметил в ее руке гребень. Обычный деревянный гребень, ничего особенного… Гребень? Вэнь Жохань сглотнул. Старейшина Лань успел первым и повторять его вопрос не имело смысла, но ответ он бы послушал с удовольствием. Но прежде… — Вэнь-Вэнь, ты цел? Тот неуверенно улыбнулся в ответ. Его верхние одежды куда-то исчезли, нижние посерели и пестрели странными пятнами и разводами, но лицо, как ни странно, было чистым и волосы в полном порядке, даже шпилька в клановом гуане не сдвинута ни на волос. Девушка сунула гребень в рукав, поклонилась, и он машинально кивнул в ответ. — Хань-сюн, не поверишь… — Ты цел? — Цел? — Вэнь-Вэнь похлопал ресницами. — Да. Разумеется. Я… — он помрачнел, тяжко вздохнул и похоронным тоном произнес: — Я провалился в болото. — В болото? Где ты нашел здесь болото? — Ну, или в яму с водой, я не понял. Очень холодно, грязно, и много тины… Очень неприятно. — Как ты умудрился? — На меня напала… не знаю… кажется, нежить… а потом… — Ты убил ее? Ты не ранен? — Нет, я же сказал. Я просто… не знаю, как это случилось… Дева поспешно отвернулась, прикусив губу. Юная, изящная, с хорошеньким дерзким личиком. Что за цвета на ней? Хай, ну конечно. В прошлом славный клан, ныне в упадке… Малолетний наследник и да, у главы есть еще старшая дочь. Вроде бы весьма одаренная… — Глава Вэнь, рад, что вы сочли возможным к нам присоединиться. Голос старейшины Ланя звучал размеренно и холодно, разве что чуть дрогнул в самом начале, но поджатые губы, прищуренные сильнее обычного глаза и стиснутые кулаки со всей очевидностью свидетельствовали — старейшина Лань в бешенстве, хотя понять это способен был лишь тот, кто не раз видел его на советах кланов. И вид его резко противоречил словам. Рад? Ха! Мог бы — убил на месте. Или отослал, без всякого талисмана перемещения. Что это с ним на сей раз? — Старейшина Лань. Лань Чанму приходился старшим двоюродным братом прежнему главе Лань, еще в юности достиг больших успехов в самосовершенствовании, однако прославился не силой и не знаниями, но сдержанностью манер, суровостью нрава и непоколебимой верностью заветам клана. Он много лет руководил обучением адептов Гусу Лань и пользовался непререкаемым авторитетом, а адепты других орденов, побывавшие на обучении Гусу, даже спустя несколько лет вздрагивали и ежились при упоминании его имени. Вэнь Жохань в Облачных Глубинах не учился, к пятнадцати годам он уже стал главой Цишань Вэнь, но хорошо знал досточтимого старейшину по советам — тот неизменно сопровождал глав ордена — сперва старого, затем молодого, и никогда не упускал случая высказать свое мнение, делая это велеречиво, громогласно и пространно, не забывая приводить примеры из жизни прославленных заклинателей и святых, а также ссылаться на исторические труды и цитировать каноны. Спорить с ним решались немногие, кто-то — из уважения, кто-то — наученный горьким опытом. К счастью, в особо вопиющих случаях глава Лань брал на себя труд кратко подытожить сказанное старейшиной в немногих и ясных словах. — Хай Чуфэй, — вступил старейшина Лань. Дева Хай бросила на него неприязненный взгляд и вновь поклонилась Вэнь Жоханю. — Эта ничтожная приветствует главу Вэнь. Если глава Вэнь позволит… — Он снова кивнул. — Встретив случайно в лесу адепта Цишань Вэнь и увидев, что тот в затруднении, Хай Чуфэй сочла возможным предложить ему свою скромную помощь. Адепт Вэнь был столь великодушен, что оказал недостойной честь и не отказался принять ее... — Дева Хай была так добра… — Вэнь-Вэнь вскочил со своей кочки и торопливо поклонился. Вэнь Жохань снова сглотнул. — Орден Цишань Вэнь благодарит деву Хай за доброту к его адепту. Наша признательность… — Не стоит. Мы из разных орденов, но долг велит совершенствующимся помогать друг другу. Благородный муж не пройдет равнодушно мимо попавшего в беду. К тому же я ничего не сделала… Кусты затрещали. — О. Наставник Лань! Глава Вэнь. Молодая госпожа… — Из лесу появился заклинатель в зеленом и розовом, за ним следовал еще один, в жемчужно-голубом. — Что-то случилось? Кусты затрещали снова, пропуская новую фигуру, на сей раз в желтом и белом. Да не одну! Один за другим, как дайкон из порванного мешка, на поляну вываливались все новые адепты. Окруженный полудюжиной телохранителей Цзинь Гуаншань приосанился, тщательно расправил рукава и огляделся с возрастающим интересом. — Глава Вэнь, старейшина Лань… Дева Хай! Какая встреча! — Глава Цзинь, — проговорил Лань Чанму и поджал губы. Только вас здесь и не хватало, мысленно продолжил Вэнь Жохань, но благоразумно промолчал. Ну его-то кой гуй принес? Гулял бы себе, как обычно, в сторонке, охотился на дев, так нет. Тварей не убивает, но случись что — в первых рядах… И старший сын главы Яо с ним! — Надеюсь, ничего не случилось? Адепты Ланьлин Цзинь презирают опасность, но… — Благодарю молодого господина Цзинь за заботу. Ничего не случилось. — А что тогда… Из лесу появился еще один адепт, в коричневом и синем, с интересом оглядел собрание, торопливо поклонился присутствующим и уставился на Хай Чуфэй. — Что-то случилось? С девой Хай? Хай-мэй, что это у тебя? — Ничего, — отрезала та, поднимая выпавший из рукава гребень. — Дева Хай помогла… — Подробности излишни, — вмешался старейшина Лань и Вэнь Жохань в кои веки с ним согласился. Вообще на поляне стало чересчур многолюдно. — Вэнь-Вэнь, ты можешь идти? Тот с готовностью закивал. — Конечно, я же сказал — я просто… промок… и замерз. — Хорошо, тогда идем. Нужно найти адептов… — Но глава Вэнь! — вскинулся Цзинь Гуаншань. — Как же… — Прошу главу Цзинь нас извинить. И прочих присутствующих тоже. Нам пора. Глава Вэнь удаляется. Вэнь Жохань стремительно двинулся через лес, волоча за собой вновь обретенного астролога, но, отойдя на некоторое расстояние от поляны, остановился и с подозрением оглядел Вэнь-Вэня. — Ты точно цел? — Конечно! Я же сказал. — А подпалина откуда? Тот потупился. — Видишь ли… Я случайно активировал талисман. — Случайно? — Я держал его в руке, и когда оказался в болоте… — Он пожал плечами. — Видимо, он сработал. — Видимо? — Он сработал. Случайно. — Вэнь-Вэнь поднял на Вэнь Жоханя несчастный взгляд. — Не знаю, как это получилось. — О солнце! Но почему ты не послал огонь? — Не хотел беспокоить… все же ночная охота… и потом… — Он потеребил рукав и виновато вздохнул. — Кажется, я его потерял. Ты сердишься, Хань-сюн? Вэнь Жохань только вздохнул. — Ох, Вэнь-Вэнь… Что толку на него сердиться? Будь это любой другой адепт… Но что возьмешь с Вэнь Хэндина? К тому же он сам виноват — астрологу не место на ночной охоте. — Прости… Вэнь Жохань помолчал, вновь оглядел Вэнь-Вэня, задержался взглядом на безупречно убранных волосах. — А что ты… с девой Хай? — Видишь ли, она, кажется, услышала шум… И нашла меня. Дева Хай прекрасна ликом и великодушна сердцем… Весьма достойная заклинательница! Знаешь, она была так добра… помогла расчесать волосы… Они намокли и совсем запутались, я бы не смог сам. — Ох, Вэнь-Вэнь… Знаешь что... Ты… молчи об этом, ладно? — Молчать? — Понимаешь, дева Хай… вы с нею… или ты решил жениться на ней? — усмехнулся Вэнь Жохань. — Жениться? — Вэнь-Вэнь распахнул глаза, захлопал ресницами. — Гуаньшань упаси! Зачем мне жениться? Что ты, Хань-сюн, я не хочу жениться. С чего ты взял? — Ох, Вэнь-Вэнь… Хоть плачь, хоть смейся. — Но куда ты вообще пропал? И как? Зачем отошел от меня? — Вэнь Жохань поколебался, но все же спросил: — У тебя было видение? — Видение? — снова распахнул глава Вэнь-Вэнь. — Нет-нет… я просто… задумался. — Вэнь-Вэнь… так нельзя. Сам видишь, что… А, ладно, — он тряхнул волосами и сгреб Вэнь-Вэня за плечи, — дома разберемся. Идем. — А как же охота? — Для нас охота закончена. Хватит, поохотились.

***

— …скверные предзнаменования! Помяните мое слово! Жеребенок о двух головах — это всегда к беде. — К войне, верная примета! — Чаша терпения Небес переполнена. Никто не заботится об устоях и нравах, добродетель попрана, а порок торжествует. — В наше время такого не было. Прежде молодые люди, как должно, дома проявляли почтительность к родителям, а вне его — уважительность к старшим, нынче же… — Да что говорить, если даже главы орденов… — Да уж. Глава Вэнь ведет себя все наглее. Он, конечно, светоч поколения, но так возноситься… — Когда Вэни отличались скромностью? — Да, но предаваться играм фениксов прямо посреди ночной охоты? На глазах у адептов? — Вы про охоту в Иньаньлине? Полторы луны назад? Когда глава Вэнь… — Ну да. Нынче только о ней и разговоров! Даже в пограничных орденах уже знают. — Бедный глава Хай, такой скандал! — Да уж. А ведь из хорошей семьи, и заклинательница не из последних… — Придержите язык, неровен час услышат адепты Гусу Лань… — Они-то здесь при чем? Мы не в Гусу, чтоб соблюдать их нелепые правила. — Вряд ли они обрадуются, что вы моете кости их будущей госпоже. — Будущей госпоже? — Глава Лань женится… — Да что вы?! — Как? — Когда?! — …на деве Хай. — Вы уверены? — В семнадцатый день одиннадцатого месяца. Скоро начнут рассылать приглашения. — А что старейшины? — А что старейшины? Цинхэн-цзюнь — глава клана, и давно вышел из детского возраста. Волен избрать госпожу по своему вкусу — и избрал. В Облачных Глубинах вовсю готовятся к свадьбе. На днях, говорят, отправили подарки невесте… — Кто бы мог подумать!.. Столь внезапный брак… Когда они успели? — Знаете, это все сейчас так быстро делается… — И не говорите! Нет уважения… Уважения — нет! — Старейшины давно мечтали его женить. — Да, но Хай Чуфэнь… — И двух лун не прошло, как… — Глава Лань сам избрал себе супругу. — Глава Хай, должно быть, на седьмом небе. — Воистину, куда катится мир…