Скажи мне, ты, которого любит душа моя

«Говорили сами в себе», вернее между собою. — Мы не выбираем кого нам любить. Никогда. Это веление Бога или случайность? Любовь больше похожа на рулетку. Но бывают ли в рулетке пустые ячейки? Есть ли вероятность того, что тебе никогда не удастся кого-то полюбить или даже если удастся, то эта любовь обречена на провал? Я задаюсь этим вопросом давно, потому что меня беспокоит то, что мне даже ошибочно не дается влюбляться. Это смешно, но я привязана к образу во сне. Я привязана к тебе, лицо которого пока что очень трудно развидеть. Но ты же покажешься? — она дописывает последнее слово дрожащей правой рукой, а левая нервно перебирает густые каштановые волосы. На часах время близится к 5:00, а на улице уже светлеет. Первый день осени и первый учебный день. Ненавистные школьные будни начинаются. Снова красная помада, вызывающая одежда, высокие каблуки и ярко накрашенные глаза — все это ее образ. Поведение соответствует, но никто не говорил, что это отражение настоящей себя, скорее, она отличная актриса, что никто даже не предположит, какая на самом деле эта далеко не примерная ученица. Звук каблуков раздражал, отбиваясь эхом в ушах. Голова кружилась и болела, как обычно. Но об этом никто не узнает. Никто не узнает, что она страдает от этого всю жизнь. Она четче слышала свой внутренний голос, нежели окружение и даже верила, что будет отчетливо слышать голос только того человека, кто является ее родственной душой. Это было так по-детски, но одна мысль от того, что она сможет ясно слышать и понимать хоть одного - давала надежду и вселяла желание жить дальше, хотя особых причин не оставалось. Черное обтягивающее платье, больше похожее на майку оказалось до жути неудобным, но как ничто другое выражало ее образ, а красная матовая помада как никогда четко вырисовывала прекрасный контур губ, прямые черные волосы, темный макияж глаз и карие линзы. В парике было неудобно, но за год она привыкла к этим прямым черным волосам, привыкла к помаде, которая сушила губы, привыкла ко всему, просто чтобы скрыть настоящую себя. От таких людей обычно мало чего ожидают, им приписывают трассу и распутную жизнь, не расспрашивают ни о чем, да и вообще не лезут, ибо принимают за пустышек. И ей это ужасно нравилось. Ей нравилось быть шумной двоечницей, которая закатывает глаза каждый раз, когда ей напоминают о будущем и что нужно как-то браться за ум. Все уже и забыли ту примерную малышку. Все забыли цвет ее волос, забыли как выглядят ее глаза, все забыто и о ней часто говорят как о новенькой. Но да и пусть. Класс замер. В коридоре слышатся мужские твердые шаги. В этом году у них новый классный руководитель и учитель зарубежной литературы. Личность, о которой они ничего не знали до того, как мистер вошел в класс. — Здравствуйте, - все ученики встали с мест, приветливо улыбаясь новому красавчику-учителю, но не все. Наша главная героиня лишь жевала жвачку, оценивающе смотря на нового мачо школы, за которым будут ухлестывать все девочки, начиная от самых маленьких и заканчивая выпускницами. Но она, не смотря на репутацию шлюхи, никогда не занималась таким. Мужчины попросту ее не интересовали, но слухи расползались в невероятно сказачной форме, будто бы она залетела и не знает от кого. Будто ебётся с каждым, кто хоть немного симпатичен, что готова отдаться за деньги, а свою девственность продала какому-то местному богачу. Но она никогда не была плохим человеком для остальных, наоборот в классе все относились достаточно хорошо, просто никто не сближался, будто боясь слухов. Но именно этого и хотелось нашей воображаемой стерве. — Мисс, не могли бы вы встать? Все же я новый учитель и со мной стоит поздороваться, — язвенно говорит молодой человек. — Не стоило... — класс прикрывает лица, понимая, что сейчас будет. Черная Королева, а именно таким было ее прозвище, хмыкнула и улыбнулась, показывая ровный белоснежный ряд зубов, который контрастировал с помадой. — Вы, наверное, не знаете из-за своей неопытности, но я поднимаюсь с места только для того учителя, который заслуживает уважения. Вы же, пока что, не заслуживаете, предельно ясно? — парень ухмыльнулся. — А вы, наверное, из-за своей неопытности не знаете, что обычно нужно следовать правилам. И да, исключения из этих правил я делаю только для тех учеников, которые заслуживают моего уважения. Вы же, пока что не заслуживаете, предельно ясно? — ученики лишь восхищенно наблюдает за этой картиной, неужели нашелся учитель, который сможет поставить на место эту неугомонную бунтарку? — Мне ваше уважение так нужно, как мужику лифчик. Так что переведите свое внимание на учеников, которые следуют правилам, — последние два слова были искаженны и специально подчеркнуты наглой девицей. Кажется, между ними пробежал огонь войны. И эта война обещала быть суровой, очень суровой. Закончится она поражением кого-то одного или они просто уничтожат друг друга? Интересный вопрос. — Встала, я считаю до трех, — голос стал таким необычайно низким и бархатным, что у всех находящихся в этом помещении пробежался табун мурашек по всему телу. Атмосфера стала напряженной. Раз...Два... И с места поднимается хрупкая фигура, очертания которой не остались ему незамеченными. Насмехается, еще как насмехается над ним. А он не промах, лучисто улыбается, используя этот свой козырь, от которого млела любая женщина. Почему-то новичку-учителю казалось, что и этот орешек окажется ему по зубам, но вряд-ли это было правдой. Но в сердце что-то предательски ойкнуло, неужели он повелся на дешевку? — Вот и хорошо. Меня зовут Ким Сокджин, я ваш новый учитель литературы и классный руководитель, буду рад довести вас достойно до выпуска и воспитать в вас прекрасных людей. Я принес таблички с вашими именами, разберите каждый и поставьте перед собой, так мне будет проще каждого запомнить, — брюнет указал рукой на коробку и все заметушились. У каждого таблички были разного цвета. — Я подобрал цвета, которые, как по мне, хорошо подходят вашим именам. Думаю, со многими угадал, — все радостно улыбались, ведь многим нравились цвета Но всё замерло, как только послышался звук каблуков. Девушка виляя бедрами, подошла и достала бежевую табличку с цветочным принтом, где было четко написано "Алиса Ли". — Как мило, — Ли скривилась и натянула фальшивую улыбку, пошагав на назад на свое место, но когда все сели, она продолжала нагло стоять. — Почему не садишься? — холодно спрашивает невзлюбившийся учитель. — Команды садиться не было, — брюнетка пожимает плечами, нагло смотря парню прямо в глаза. Белая выглаженная рубашка, казалось, сейчас разорвется от такого напряженного дыхания, рукава были закатаны, что отлично показывало его набухшие вены. Это была злость или чрезмерный интерес? — Правильно, поэтому будешь стоять весь оставшийся урок, — победоносная ухмылка завершила эту фразу. Учительская была похожа на улик, учителя что-то бурно обсуждали между собой: кто купил новую машину, кто как отдохнул на море. Это не был педсовет, они собрались на чаепитие, но больше, чтобы поболтать с друг другом. Юный Ким Сокджин не вписывался в этот коллектив из женщин элегантного возраста и старого трудовика с физруком. Единственный и неповторимый он чувствовал себя несколько одиноко и слегка неуверенно, но набравшись сил и воздуха в легкие, всё же спросил: — У меня есть одна проблемная ученица в классе, — с грустной ноткой в голосе произнес это литературник. — Алиса Ли? — выговорили все в один голос. — Да. — Даже не пытайся, просто забей, она никого не слышит и не хочет слышат. Совсем забила на учебу, но ей вряд-ли до этого. Всё-таки ребенок это большая ответственность. Никто не слышал, она собирается делать аборт или нет? — глаза у парня расширились до невероятных размеров, а кровь будто бы перестала поступать к мозгу. — Она же не убийца. — Я вот почти в таком же возрасте родила и живу же. Но только у меня был парень и мы потом поженились, а она сама даже не знает от кого этот ребенок. — Гулящая потому что. — Была таким хорошим ребенком, так жаль, — последнее слово прозвучало за бывшим классным руководителем этого класса. Маленькая пухленькая женщина будто бы радовалась этому обсуждению, явно самая заядлая сплетница, находящаяся здесь. — Р-ребенок? Она беременна? — со страхом спросил Сокджин, его удивлению не было предела. Ей же всего пятнадцать. — Залетела, — говорит трудовик, поглощая рюмку спиртного. — Не лезь к ней вообще. Толку не будет, она забила на учебу еще год назад, — вставляет свое слово учитель физкультуры и утешающе хлопает новенького по плечу. — Но почему мне кажется, что это всё какое-то фальшивое?, — брюнет почесал затылок и нахмурил брови, задумавшись.

***

— Джин, ты серьезно проследишь за ней? — говорит голос внутри него, заставляя сомневаться и обдумать ещё раз это решение. Все-таки проследит. Да, он твердо решил, что выяснит это. После первого дня - понедельника, стало понятно, что домой она ездит на такси, но из дома никуда не выходит. Но почему же? Она, судя по слухам, отчаянная тусовщица. Или сегодня "взяла отгул"? Ким Сокджин снова спрашивает себя о том, почему же все-таки в нем проснулся такой бешенный интерес к её персоне. Жалость? Не похоже. Вторник. Первый урок - литература. — Есть отсутствующие? — молодой человек не отводит взгляда от пустующего места на последней парте. — А, она всегда опаздывает, через пару минут придет, — для одноклассников это не стало новинкой, они бы гораздо больше удивились бы тому, что она пришла вовремя. Но в эту же секунду открываются двери и уверенной походкой Алиса идёт к своему месту. Полностью при этом игнорируя учителя. — Это что за опоздания? — учитель Ким кидает на нее строгий взгляд, но она отвечает до жути едким, таким, от которого волосы дыбом вставали. — Я итак пришла рано, — нахальная легкая улыбка приводила в бешенство, создавала бурю внутри, что очень выбешивало. Ли быстро раскладывает вещи на стол и садится. — Первый раз прощу, — он смотрит на свои до блеска чистые туфли, будто пытаясь вспомнить, какой предмет вообще преподает, — для вас было обязательным прочесть Евгения Онегина, я надеюсь, все прочли? — взгляд снова направился на красногубую персону. — Пф, не смотрите так, я наизусть его знаю ещё с детства, — высокомерный взгляд и холодное лицо. Ким игнорирует ее слова и снова обращается к классу: — Как вы думаете, Онегин плохой человек и что его делает таковым? — Да, плохой. Он не умеет любить. — Да, плохой. Убил друга. — Да, плохой. Заметил Татьяну только тогда, когда она стала красивой. — Да, плохой и жалкий. — Вы, мисс? — Сокджин кивает головой в сторону Ли, она спокойно, будто была подготовлена к этому, отвечает: — Что делает Онегина плохим человеком? То, что он не умеет любить? Разве он виноват в этом? Нам никто не описывал подробно его жизнь, вдруг случилось что-то такое, что просто убило в нем любовь? Есть что-то, что сделало его скрытным, ведь он открыться не может даже самому себе. Такое поведение - не его вина. Евгений Онегин не плохой человек, ведь не причинял никому вреда умышлено. Я готова высказать больше, но с вас достаточно, вы не поймете все равно. Типичное мышление, как стадо. — Я абсолютно согласен и рад, что среди вас есть мнение, которое сходится с моим. Каждый будет считать по-разному, но для меня он просто потерявшийся в себе человек, который не смог найти верного для себя пути. Даже убийство Ленского было лишь из-за того, что он был растерян, — Ким просверливал, кажется, дыру в Ли, которая явно прониклась этим произведением, ведь с его идеальным зрением не трудно было заметить, как скопились слезы в ее глазах и как старательно она пыталась не пускать их. Три недели подряд он следил за Алисой и что заставляло его удивляться: из дома она не выходила. Разве что уезжала куда-то по пятницам на автобусе. Возвращалась через два часа. Не было никакой вызывающей одежды, кроссовки на огромной платформе, какая-то свободная футболка и шорты, кепка и солнцезащитные очки. Последние два элемента присутствовали всегда, неужели не хочет, чтобы узнали? Их стычки в школе продолжались, но они были безобидными и вряд-ли он мог сказать, что она какая-то тупая шаболда, как описывали ее другие. Как-то это всё казалось очень подозрительным.

***

Четвертая пятница. Он уже ожидал ее на остановке, весь такой таинственный, одетый как обычный ученик старшей школы, его было трудно узнать. Все люди на остановке были вспотевшими от ожидания, многие ехали домой, некоторые к бабушкам в деревню. Но в его поле зрения ещё не появился такой ожидаемый силуэт. Словив себя на мысли, что сегодня она вряд-ли придет, ведь автобус уже отправляется, Джин собирался уходить, но вдруг подбегает небольшого роста девушка, запыхавшаяся и облегченно говорит: — Слава богу, что не опоздала, — он обернулся на знакомый голос. Да, его он узнает из тысячи. Нежный, какой-то усыпляющий, в котором не было и чуточки баса, чистый и очень въедающийся в память. Это была она, но не она в тот же момент. Легкое бежевое платье в цветочек поддавалось ветру, не было глупой платформы или шпилек, белые босоножки показывали её настоящий, оказывается, такой маленький рост. А что с волосами? Теперь они каштановые? Да и выглядят гуще, чем были до этого. Без макияжа лицо воспринималось совершенно по-другому, так было в бесконечность раз лучше. Приветливая, такая милая к старшим, точно ли это была она? Все зашли и заняли свое место, но Ким старался не показываться ей и стоял впереди, все-таки поехать с ней на этом автобусе было слишком рискованным. — Эй, почему вы стоите? Возле меня свободное место, присаживайтесь, — Алиса любезно похлопала по пустому сидению, лучезарно улыбаясь. Что с ней случилось? Или это сестра-близнец? — но ему хотелось быть ближе, Ким Сокджин понимал, что скорее всего запалит сам себя - что-то его подталкивало пойти к Ли. — Спасибо, я сразу не заметил. — Ого, как голос похож... — удивленно пробурчала Алиса себе под нос. На это парень лишь хмыкнул. Он рассматривал её всю дорогу, такой нежной, такой светлой себе даже не представлял. Должно быть, близится конец света. Но Ким не мог не заметить, насколько красивой она была, хотел бы он взглянуть в эти глаза без тонны косметики. Не мог. — Приехали, — крикнул пухлый водитель и все пассажиры, уставшие и измотанные, начали выходить. — О, нам по пути, — наигранно вымолвил брюнет и поплелся рядом с девушкой. В её руках была довольна большая корзина, которую Ли еле как тянула, но напрочь отказывалась от помощи. Но что стало удивлением для Джина, так это то, что они пришли на кладбище. Тонкие красивые пальцы начали дрожать, что трудно было не заметить. Как же Ким отчетливо слышал её сбившееся дыхание. — Тебе страшно? — Да, я так часто приходила сюда, но все равно боюсь. Да и сегодня... Ладно, это неважно. — Я могу пойти с тобой. — Ты же не убийца? Хотя, как-то всё равно. Но если будешь убивать, то не уродуй тело. Ким хмыкнул. Такая холодность к смерти очень удивляла, у этой девочки столько секретов... Через пару минут Алиса остановилась напротив одной из могил. — Мам, вот я и пришла. Тебе не было здесь слишком одиноко?