(Не) Провоцируйте Богов

На медленно гаснущем небе уже стала видна растущая Луна, но путникам всё ещё предстояло преодолеть приличное расстояние до чертога Одина. Накопленная за много дней усталость давала о себе знать, поэтому надежды прийти туда до кромешной темноты таяли на глазах. – Предлагаю остановиться на ночлег у меня, а завтра уже отправиться в Валаскьяльв, – произнес Улль. – Вы как хотите, а я туда идти не собираюсь. Максимум – погуляю рядом, пока золотко там будет вести переговоры, – непреклонно заявил Локи. – Прости, Лив, – поддержал его Сагр, – но мне тоже лучше там не показываться. Девушка опешила от таких заявлений и уже хотела устроить скандал, потому что ей, откровенно говоря, не очень хотелось опять оставаться одной, как ее пыл остудила краткая фраза лучника: – Не беспокойся, я тебя проведу. Мгновенно почувствовав землю под ногами, Лив выдохнула и благодарно кивнула. Оставшийся путь они преодолели под бессмысленную болтовню заметно повеселевшего Локи, которому удалось избежать праведного гнева девушки. На краю тисового леса показалось озеро и крохотный, но сделанный на совесть домик, который Лив уже мельком видела однажды. Улль отворил массивную дверь и пригласил гостей в столовую, чтобы отужинать. Когда все закончили прием пищи, он выдал Сагру и Локи по овечьей шкуре, сказав им, что спать они будут тут же, на лавках, а затем увел за собой девушку в другую комнату. Перед ней предстала небольшая деревянная кровать, стоящая напротив камина, над которым висели раскидистые оленьи рога. Увидев это, она мысленно поблагодарила всех Богов, а точнее, одного конкретного Бога за то, что ее спина, наконец, сможет отдохнуть от непрекращающихся ночевок в лесу. Лучник разжег огонь и, пожелав спокойной ночи, тактично удалился в неизвестном направлении.

***

Совершенно не спалось. Хоть ноги и гудели от пройденного пути, разрозненные мысли беспорядочно блуждали в беспокойной голове, никак не собираясь во что-то цельное. Лив попробовала медитировать, но так и не смогла удержать желанную пустоту в уме дольше пары секунд, постоянно отвлекаясь на новые переживания. Решив, что ее последний шанс на успокоение мыслей – глоток свежего лесного воздуха, девушка выскользнула из-под тяжелого лоскутного одеяла и в легком ночном платье вышла на крыльцо, обнимая себя за плечи. – Почему не спишь? – раздался тихий голос сбоку. Лив повернулась и увидела задумчивого лучника, сидящего на массивной, покрытой шкурами лавке, которая была приставлена к стене дома. – Не могу, – ответила она и плавно опустилась рядом, подтягивая к себе ноги и обхватывая их руками. – А ты что здесь делаешь? – То же, что и ты – готовлюсь ко сну, – он бросил короткий взгляд на растерянную девушку, – мой дом не привык встречать гостей. Единственную постель я отдал тебе. Брови Лив хотели было поползти вверх, но она остановила их, поняв, что это было вполне предсказуемым решением: Улль просто не умел поступать по-другому. Возможно, это и притягивало ее больше всего. Что еще может быть красивее искреннего благородства, идущего из самого сердца? А этого ведь так не хватало встречавшимся ей мужчинам. Любая помощь казалась если не показной, то, как минимум, подразумевающей взаимную выгоду. Воцарившуюся интимную тишину совершенно не хотелось прерывать ничего не значащими словами. Ее наполнило стрекотание великого множества кузнечиков, громко заявляющих о границах своей территории. Изредка раздавался слабый всплеск воды в небольшом озере, а чуть поодаль тихо шелестели листья статных деревьев, убаюкивая своих лесных обитателей. Лив задумчиво рассматривала равнинный пейзаж, как вдруг на темнеющем небосводе краем глаза заметила падающую звезду: – Ты успел загадать желание? – с детским восторгом обратилась она к лучнику. – Какое желание? О чем ты? – Улль непонимающе сдвинул брови. – О, – Лив постоянно забывала, что она находится в другом мире и его обитатели могут не знать всех обычаев людей, – у нас в Мидгарде верят, что если увидишь падающую звезду и успеешь загадать желание, то оно обещает сбыться. Правда, это так глупо – надеяться на помощь небесных тел и ничего не делать для его исполнения. – А по-моему, это очень мило: нам всем иногда нужны такие символы, чтобы не сбиться с пути, а звезд как раз хватит на всех желающих. – Улль попытался отыскать в памяти что-то подобное и пожалел, что в свое время, пока был открыт Биврёст, так мало общался с людьми. – Какие еще у вас есть интересные традиции? – Мне кажется, любая девочка хоть раз, да ела цветки сирени с пятью лепестками, чтобы встретить взаимную любовь или обрести удачу. А еще… – Лив взглянула на профиль лучника и сказала первое, что пришло в голову: – если мальчик дергает девочку за косички, – она легонько потянула сплетенную прядь его волос, – то говорят, что она ему нравится. Улль повернул голову и всмотрелся в серые глаза, которые источали бесконечную нежность, в бездонные омуты, которые так сильно влекли его. Он осторожно прикоснулся к ее подбородку, притягивая девушку к себе для поцелуя и завладевая ее губами так же умело, как и разумом, чувствами. Стало крайне неудобно так сидеть – но только ли в комфорте было дело? – что Лив соскользнула на колени к лучнику, не прекращая дарить желанную ласку. Она сжимала его плечи, боясь потерять единственную точку опоры, путала волосы и шептала что-то несвязное прямо в губы. Поцелуй то становился невесомым и трепетным, то вновь набирал силу, обжигая две истосковавшиеся души. Губы саднило, а трущаяся о чувствительные соски одежда уже начинала раздражать, когда бедрами девушка почувствовала нарастающее возбуждение мужчины. Она потерлась о него болезненно пульсирующей точкой, отчаянно желая большего. – Что ты делаешь? – прохрипел Улль, вырванный из сладкого сна. Лив собрала в кулак ничтожные остатки своего самообладания и каким только могла невинным голосом ответила: – Я? Ничего. Я уже собираюсь идти спать, – выдала она и, демонстративно зевнув, встала на землю. Поправив приподнявшееся платье, она поспешила удалиться в выделенную ей комнату. – Лицедейка, – сказал лучник ей вслед и поежился от внезапно обдавшего его холода. Пару секунд он потупил взгляд в землю и рывком поднялся с лавки. Зайдя в дом, он негромко постучал три раза в резную дверь. – Да? – раздалось из спальни. Он приоткрыл дверь и плечом оперся о косяк. – Ой, а я тебя не ждала, – округлила глаза девушка, – но ничего, проходи. Можешь чувствовать себя как дома, – гостеприимно улыбнулась она, снимая второй сапог и поудобнее садясь на кровать. – Вы так любезны, – усмехнулся лучник и изобразил небольшой поклон. – Что ты видела, когда мы сидели у костра в Ётунхейме и ты задержала свой взгляд на мне? – Тебя. – И только? – Улль приподнял бровь, не поверив ей: она явно видела что-то более интересное, чем пара его зрачков. – Еще себя… Со стороны, – Лив сперва испугалась, что ее мысли могли прочесть, но чуть позже пришло осознание, что бояться или стесняться ей нечего. – И что я делал? – Целовал меня в шею, – ответила она, вспомнив, что госпожа честность и госпожа прямолинейность почти никогда не подводили ее. Кто он такой, чтобы не чтить желания прекрасной дамы? Улль закрыл за собой дверь и, преодолев разделявшее их расстояние, опустился одним коленом на кровать. Оставив легкий поцелуй на девичьих губах, он соскользнул к ее подбородку и прочертил влажную дорожку по открытой шее. – Так? – Нет, с другой стороны, – слукавила Лив, желая продлить долгожданную ласку. Лучник навис над ней и продолжил обжигать нежную кожу своими горячими губами и прерывистым дыханием. Девушка прикрыла глаза и растворилась в окутавших ее ощущениях: тело казалось невесомым, даже эфемерным, она словно парила в бескрайнем пространстве, где не существовало ничего, кроме ее и его. Медленно возвращаясь в этот мир, Лив подалась навстречу и потянула руки к тунике лучника. – Ты точно уверена? – Улль внимательно посмотрел ей в глаза. – А для чего еще я разыгрывала этот спектакль? – насмешливо сказала она, не отрываясь от неподдающегося узла, но, заметив на себе вновь посерьезневший взгляд мужчины, всё же ответила на его вопрос: – Да. Удовлетворенный однозначностью согласия Улль с легкостью распутал завязку и поднял руки, позволяя девушке самой обнажить свой торс. Она окинула глазами открывшийся натренированный пресс, провела ладонями по развитым мышцам груди вверх, к широким плечам, надавила на них и завлекла мужчину в новый, чувственный поцелуй. Становилось душно. Одним взмахом лучник освободил Лив от такой лишней сейчас сорочки и наклонился вперед, укладывая ее на постель. Он припал губами к тонкой шее, наслаждаясь соприкосновением своего тела с пылающей кожей девушки, оставил несколько влажных следов на острых ключицах, до сладостной боли сжал упругую грудь – от нахлынувшей волны возбуждения Лив запрокинула голову и выгнулась ему навстречу. Улль опустился ниже, развел стройные ноги, начал покрывать поцелуями внутреннюю поверхность бедра, отмечая там россыпь мурашек, и стал медленно подниматься к самой чувствительной точке. Девушка хотела свести колени, но он не дал ей этого сделать, удерживая их и оглаживая нежную кожу. – Не мучай ни себя, ни меня, – взмолила она. – А я думал, за этим мы здесь и собрались, – удовлетворенно улыбнулся мужчина, сощурив взгляд, и продолжил свою пытку, наслаждаясь телом девушки, плавящимся как воск от каждого его малейшего действия. Такие мучения он готов был терпеть хоть целую вечность. Вдоволь насытившись, Улль всё же стянул с себя оставшуюся одежду и медленно вошел в горячее лоно. Лив закрыла глаза, прикусив нижнюю губу и концентрируя всё свое внимание на чувстве наполненности. Лучник замер, давая ей время привыкнуть, оставил поцелуй на дрожащих веках, щеках, кончике носа. Снова на веках… Когда девушка едва заметно кивнула головой, он начал плавно двигаться, поймав припухшие полуоткрытые губы своими губами. Догорающий очаг кидал слабые теплые блики на два нагих тела, слившихся воедино, а тонкий запах тлеющей древесины растворился в спертом воздухе спальной комнаты. Лив становилось невыносимо мало этого – она обхватила ногами торс мужчины и перекатилась, чуть не упав с кровати, а ее глаза в темноте ночи осветились всполохом пожарищ. Она склонилась к нему, оставляя россыпь поцелуев от покрытого щетиной острого угла подбородка до самого низа живота. Стала опускаться и подниматься, задавая свой собственный темп. Перед лучником открылась дивная картина стройной, гибкой девушки с осиной талией, колышущейся грудью и розовеющими щеками, которая стала усладой для глаз, пьянящей пуще любого меда. Она запрокидывала голову, царапала белую кожу и так томно вздыхала, что Улль медленно, но верно терял рассудок. Он хотел быть с ней нежен. О, как же он хотел быть нежен… И как сильно она его провоцировала, вынуждая играть по иным правилам и доставать из глубины души давно забытые модели поведения, убранные туда за ненадобностью. Она была для него тем самым катализатором, раздражителем, который заставлял раскрываться всё с новых сторон, раз за разом отбрасывая сковывающие всё его естество морально-нравственные устои, пустившие в нем глубокие корни. Устои, выдуманные им самим во благо неясно чего. Он уже было думал, что век его чувств, страстей и соблазнов давно прошел. Но нет. Явилась та, которая бесцеремонно нарушила такой привычный и размеренный уклад, оставляя за собой шлейф настоящей, полнокровной жизни, которую он больше не мог себе позволить упустить. Только не сейчас, когда то самое пресловутое счастье уже стало почти осязаемым. В нем пробудился первородный охотничий инстинкт, азарт разлился по крови, заставляя его срываться на грубость. Он резко подтянулся и прикусил розовый ореол соска – Лив вскрикнула от того, что ее неожиданно вырвали из сладкой неги. Пока она пыталась понять, что произошло, Улль легко, словно это не стоило ему совершенно никаких усилий, приподнял ее за талию, поставил перед собой на колени и надавил на поясницу, вынуждая прогнуться в спине. Девушка послушно приняла требуемую позу и вытянула руки вдоль постели, ожидая действий мужчины. Он огладил выставленные ягодицы и начал двигаться, с каждым толчком наращивая скорость. – О, Боже, – шепотом произнесла Лив. – Да? – отозвался Улль, и уголок его губ медленно пополз вверх. – Не останавливайся, – прерывисто попросила девушка, не помня ни себя, ни того, что произносила мгновением раньше. Она отчаянно хваталась за белые простыни в надежде окончательно не потерять связь с реальностью, стремительно ускользающей от нее, а мягкая перина с трудом заглушала вырывающиеся стоны. Напряжение достигло пика, и ее пробило крупной дрожью от макушки до кончиков пальцев. Мужчина стиснул зубы и, сделав финальные толчки, излился на бедро девушки. Стерев тканевым платком вязкую жидкость, он упал без сил на кровать, переводя сбитое дыхание. – Теперь ты не будешь меня провоцировать? – через некоторое время спросил лучник с вызовом, но в глубине души у него всё ещё сохранялась тревога, не перешел ли он грань. – Еще как буду, – ответила Лив, сдувая со лба влажную прядку, – теперь – с удвоенной силой, – добавила она, растягивая губы в полуулыбке, и отвела глаза в сторону, начиная выстраивать хитроумный план. – Какая коварная валькирия, – с предвкушением сказал Улль и потянулся за новым поцелуем.