Невеста

Скуало догадывается, почему начали с него, но не возражает. Надо так надо. Он соглашается на первый же вариант, едва посмотрев на фотографию. Хорошенькая, большеглазая, кожа будто фарфоровая, темные волосы немного вьются. Бывают ли вообще восемнадцатилетние дурнушки? В юности все девушки милы собой. Скуало не расспрашивает про свою возможную избранницу. Какой у нее характер? Что ей нравится? Какая разница, если ясно, что неподходящую кандидатку ему бы даже не показали. Значит, она здоровая и хорошо понимает свою главную задачу: родить побольше пламенных детей. Выросла в хорошей сицилийской семье. Не мафиозной. Женщины в мафии слишком амбициозны, чтобы посвятить себя домашнему очагу. Деревня, куда Скуало приезжает на смотрины, расположена у моря. Нужный дом окружен буйно разросшимся цветущим садом, куда уже набилось человек пятьдесят родственников. Играет громкая музыка. Судя по запаху, на гриле жарится мясо. Машины припаркованы вдоль всей улицы, причем в обоих направлениях, но для будущего жениха оставили место во дворе. Скуало сегодня важный человек, и за рулем водитель. Когда они прибывают, их встречают всей толпой и немедленно ведут в дом. Водитель сразу попадает в когти к бабушкам и престарелым тетушкам, которые свили гнездо в старомодной, но довольно уютной гостиной, а Скуало предлагают освежиться и поесть. Невесты пока не видно. – В наши дни тяжело найти настоящего мужчину, который бы уважал семейные ценности и был готов нести ответственность, – говорит Фредерико Россо, который сидит за накрытым столом вполоборота, опираясь на него мощным локтем. Скуало даже со своим повышенным из-за сильного пламени аппетитом не в состоянии прикончить все, что ему положили, поэтому он разворачивается лицом к будущему тестю и с удовольствием откидывается на удобную плетеную спинку. Апельсиновое дерево покачивает зелеными ветками у них над головами, и он ощущает на себе чей-то взгляд, будто кто-то рассматривает его из окошка второго этажа, спрятавшись за густой кроной. – У меня четыре дочери, и я чувствую себя слишком богатым человеком посреди леса, в котором полно разбойников. Когда я был юным, родители нашли для меня девушку в соседней деревне, и я впервые увидел ее за день до свадьбы. Тридцать два года мы уже вместе, и наши девять детей это свидетельство того, что они сделали правильный выбор. Сейчас многие воспринимают создание семьи как поход в лавку. Легкомысленно, как будто можно будет сходить еще раз, и еще. Это неправильно! Скуало не особенно любит находиться в толпе, и сейчас ему вдвойне, втройне тяжело, потому что его рассматривает не только будущая невеста, если в окне второго этажа именно она. Множество пристальных взглядов сбивают с толку, ведь он привык, что такое внимание это первый признак опасности, и сейчас он словно среди врагов, каждый из которых желает его смерти. Скуало постоянно себе напоминает, что многочисленные родственники просто хотят рассмотреть его получше, им любопытно, ведь не каждый день встретишь капитана из могущественной мафиозной семьи. И все-таки он с облегчением переводит дух, когда Фредерико предлагает ему пройти на кухню и попробовать «чудесный лимонад, моя старшая сама готовила». Фредерико провожает его до самой двери, но следом не заходит. Она закрывается у Скуало за спиной, и он старается не думать о том, что все глаза в гостиной сейчас обращены на большую стеклянную панель, сквозь которую, несмотря на тонкую тюлевую занавеску, прекрасно видно все, что происходит внутри. Ему доводилось сражаться при свидетелях, мыться, истекать кровью, но со своими женщинами Скуало всегда оставался наедине. Впрочем, эта девушка пока ему не принадлежит, и ее многочисленные родственницы зорко следят за тем, чтобы их первое и последнее свидание не зашло дальше разговоров, как будто время в этом доме остановилось, и порядки за последние сто лет не особенно изменились. Скуало садится за кухонный стол, явно ровесник его дедушки, и она, потупившись, молча наливает лимонад в заранее приготовленные два стакана. Ставит их на столешницу и садится напротив. На лице ни грамма косметики, у нарядного платья высокий воротничок закрывает часть шеи, рукава спускаются чуть ниже локтя, густые волосы убраны в красивую прическу, напоминающую корону. Воплощение девичьей скромности. Через месяц он с этой девушкой будет стоять у алтаря и навечно ей отдаст часть себя, которая все еще принадлежала ему после присяги Занзасу. Он вдруг с кристальной ясностью осознает, что никогда не отличался особой догадливостью, если речь заходила о содержимом хорошеньких женских головок. Фредерико, наверное, плакал от радости, когда получил от Вонголы предложение породниться, но что об этом думает его дочь? Хочет ли она стать женой незнакомца, который подолгу будет отсутствовать и скорее всего не доживет до сорока? Рожать сыновей и дочерей, которые покинут ее рано, чтобы отправиться в школу для детей мафии, и неизвестно, вернутся ли домой? Занзас бы никогда о таком не задумался, его бы не побеспокоило это странное чувство, подозрительно похожее на угрызения совести. Даже Девятый решил не давить на приемного сына и для начала женить его капитана. – Я не могу обещать, что не разочарую тебя, – его первые слова, обращенные к невесте, звучат неловко, но это правда. Глаза у нее красивые, лучистые, и Скуало на миг замирает, когда встречается с ней взглядом. Незримый свет, исходящий от нее, почему-то кажется ему знакомым, даже успокаивающим. – Я знаю, – отвечает она, и Скуало вдруг догадывается, в чем дело. Он хорошо разбирается в людях, обычно ему одного взгляда хватает, чтобы понять, скрывается за маской демон или святой. Сияние в глазах у его невесты сравнимо с игрой солнечных бликов на стали. Скуало доверяет хорошему лезвию, знает как о нем заботиться, и на душе у него становится гораздо спокойнее.