Фиолетово

      Йоко мучилась от давления пятитонной плиты на лоб. Не буквально, конечно, но ощущения были сродни. А потом открыла глаза и попыталась вспомнить, какая сука поставила ей на голову бочку. Ту самую, которую она захватила в качестве трофея с Триза. Последовал раздосадованный вздох. Йоко было тошно от себя настолько, что хотелось сблевать. Боднула головой, пустая бочка шарахнулась и покатилась по палубе. Ощупала лоб. Вылез шишак. Отлично. Всё же стоит упомянуть, что звёздное небо этой ночью стоило того, чтобы распластаться у грота.       Многие считали способность организма — ужираться в говно и не страдать ни от похмелья, ни от провалов памяти — невероятной. Потому как наутро мучались сами и мучали расспросами тех, кто из сознания не выпадал. Йоко вот считала это проклятьем. Мысли по молодости «чтобы был нужный эффект, нужно больше» давно разбились о скалы опыта и реальности. Сладостное, желанное забвение не приносили даже конские дозы, пока другим обеспечивали кому.       «Спасибо, блять, дорогие родители, за то, что я помню то, чего не хочу. Отлично постарались…»       А помнила она, как непринуждённо сорила выручкой с продажи оружия. Надо было хоть что-то оставить, так ведь думала, что всё — точка. Поворотный момент. Потому и обнесла кузню подчистую. Стыдно признавать, но деньги последние пару лет улетали с поразительной скоростью. Может всё дело во фразе «Всем бухла за мой счёт»? С другой стороны, пить в одного Йоко считала неправильным и… до смешного жалким. Потому и втягивала в свои алкотуры окружающих. Спаивала стихийно, беспощадно, без объяснений. Часто против воли.       Сначала был бар — куда она утащила ту часть команды, которая не занималась закупкой провизии — кутёж плавно переместился на улицы города, потом на корабль, но уже своим тесным кругом… Короче, проснуться на палубе Эдхантера — дом, милый дом — было результатом сухого расчёта, а не милостью божией.       В карманах ожидаемо не завалялось ни белли. Однако в этот раз они были непривычно пусты. В дырявом пальто и босая. Под пальто — кальсоны с вытянутыми коленками и тельняшка в полоску без рукава. Лифчик отсутствовал. Порой сострадание Йоко перешагивало пропасти. В этот раз чёрт не обошёл её стороной и дёрнул проникнуться добрыми чувствами к бомжу и в знак дружбы обменяться одеждой — у них как раз один размер был. Хотя ей было всё же тесновато в его обносках. В районе жопы так вообще караул — как бы не треснуло. Да и сиськи сплющило… короче, о-о-о-о-ой. Вопросом — на кой он напялил её лифан поверх майки — Йоко не задавалась. Нет. Вместо этого голову назойливо сверлило «и вот почему, блять, боже, хорошие люди неизменно остаются на задворках этой жизни? Отличный же мужик! После таких вот встреч обидно за них и стыдно за себя».       На камбуз уже сползлись верные собутыльники и постанывали — кто-то тише, кто-то громче. Команда красноволосого давно обосновалась на алкоолимпе, имея за плечами обширный послужной список. Но интенсивный бухлотур по городу и его окрестностям в течение нескольких суток имел неприятные последствия даже для самых стойких мира сего. Кто-то размораживал лбом свиную ногу, кто-то вливал в себя литры воды, кто-то медитировал, сидя мордой в стол.       — С воскрешением, — прогудела Йоко, проходя мимо своих несчастных друзей. — Можете не отвечать. Дышите — уже неплохо.       — ФигА ты единорожище! — гоготнул Рицу, завидев шишак по центру лба.       — Буй тебе, а не чай, — вкрадчивый шёпоток возле уха обещал все кары мира механику.       — Прости меня, первая красавица Гранд Лайн. Бес попутал, — тот моментально исправился, вскинув руки в жесте «сдаюсь».       — Так-то лучше, — по ходу движения Йоко вспоминала, где там у них чай.       — ДОБРЕЙШЕГО УТРА, АЛКАШЬЁ! — нарочито громко желая своим полуживым накама хорошего дня, на камбуз как на крыльях впорхнул Арчи. Ответные стенания вперемешку с ненавистью и проклятьями не заставили себя ждать, а он аж жмурился от своей маленькой пакости.       — И тебе не сдохнуть, — бросил в спину убегающему Фэл и упал мордой в стол обратно.       Десятилитровая кастрюля ловким движением рук наполнилась чистой водой. Пошарив на полках с пакетиками и баночками, Йоко по запаху собрала букет душистых, разновеликих листьев по своему усмотрению и кинула в воду. От кастрюли повалил ароматный пар буквально от одного её прикосновения. Она заварила эту кашу, значит ей и откачивать своих безутешных накама литрами чая. Вычерпав половником всё до последней капли — кружки с напитком отправились страждущим — она проделала этот нехитрый трюк ещё раз и, снабдив словом «добавка», поставила кастрюлю в центр стола.       — А ты чего босая?.. — Йоко чуть не пнула с перепугу лежащего под столом Сейдзи. Посмотрела вниз и усмехнулась.       Её вот больше интересовало, почему один из столов стоит вверх ногами, и в его середине с поразительной детализацией воспроизведено какое-то подозрительное, сложное с точки зрения геометрии, изображение, которое на синюю голову не способен начертить ни один из присутствующих. Йоко предположила, что они каким-то образом заставили звездочёта Тайку портить мебель, когда она пошла спать. Что поражало ещё больше — сверху этого… изображения лежало пятьдесят белли одной бумажкой, что с учётом нынешней напряжной ситуации впору считать расточительством.

***

      Сквозь непроглядную, окутывающую сознание пелену послышались голоса. Аки не знала сколько времени прошло прежде, чем она стала приходить в себя.       Веки казались неподъёмными, будто на них гири по центнеру лежат. В месте, где она находилась, было настолько ярко, что даже сквозь закрытые веки слепило. Надеясь, что всё-таки выйдет осмотреться, Акико приоткрыла глаза, по которым тут же ударил свет, отражающийся от белых стен. Сфокусироваться не удавалось, картинка плыла, Аки зажмурилась практически сразу же.       Вязкая слюна не сглатывалась. Судя по резкому запаху лекарств, от которого так и хотелось отфыркнуться, Акико предположила, что находится в санчасти или около того. Промелькнула мысль, что у Бастила обстановка совсем иная.       — …она приходит в сознание… — еле слышным, но различимым эхом отдалось в голове.       — Поторапливайся! — нетерпеливо рявкнуло в ответ. Судя по звукам, кто-то засуетился.       Сложно связать, о чем идёт речь, когда очнулся на середине разговора. Да Аки и не пыталась. Сознание плыло, подкидывая сюрреалистичные картины. В висках немилосердно колошматило, будто эти крошечные молоточки хотели сделать отбивную из мозгов. На вялую попытку пошевелиться тело налилось свинцом. Что ж… в любом случае это не увенчалось бы успехом — туловище и конечности фиксировали крепкие ремни.       — Девушка и так не в лучшем состоянии, вы уверены, что… — приоткрыв глаза ещё раз, Акико удалось разглядеть над собой зажимавшую шприц руку.       — В докладе указано, что её тело устойчиво к подобного рода вирусам. Приказ штаб-квартиры проверить достоверность информации. Пошевеливайся! — мужчина в полосатом костюме толкнул человека в белом халате.       В сгиб локтя вонзилась игла.       Ощущение пресса по всему телу сменилось лёгкостью и щекотным покалыванием.       Позже Аки перестала чувствовать и это.       — Пульс нитевидный… — тихо констатировал взволнованный голос спустя десять минут. — Если мы…       — Не вмешиваться.       Человек в белом халате хмуро посмотрел на мужчину в костюме и молча прошёл к столу. Он знал, что «эксперимент» — как его просили называть это издевательство — закончится плохо. Как один из разработчиков смертельной инъекции, как один из тех, кто делал её и следил за реакцией, чтобы иметь возможность подробно описать, он знал о стопроцентной смертности. На его памяти выживших не было. Плюс был в том, что приговорённые умирали быстро.       Пока человек в халате заполнял документы, мужчина в костюме, устав ждать, грязно выругался и вышел, приказав конвою остаться.       «Запретили даже анестетик», — негодовал он. — «И дождались, чтобы девушка пришла в сознание».       А время всё шло и шло. Графа «время смерти» так и оставалась незаполненной.       Впервые за свою жизнь человек в халате испытал ужасающий его шок, когда по истечению целого часа девушка продолжала дышать. От того, что она вот уже час медленно, молча умирает, у него самого в груди закололо. «Эта девушка выглядит такой хрупкой, но её сердце продолжает биться…»       Услышав «ик», человек в белом халате взглянул на солдат в форме, на что они отрицательно замотали головами. Он перевёл взгляд ошарашенных глаз на девушку на кушетке и услышал, как она икнула ещё раз. Благодаря своей профессии даже будучи в ступоре, реакция его не подводила — человек в халате повернул голову своей подопечной на бок как раз, когда её начало рвать. Когда содержимое желудка закончилось, она заметалась на кушетке.       В ту же секунду помещение, в котором она лежала, заполнил невыносимый крик. У солдат и человека в халате заложило уши. Агония закончилась, когда её выгнуло дугой, что ремни затрещали, и она потеряла сознание. Тело продолжало бить мелкой дрожью.       Спустя несколько минут в помещение ворвался мужчина в костюме.       — Не знаю, что страшнее, командор… то, что она осталась жива, или то, что среди нас есть такие… люди, — человек в белом халате, обжёг пальцы, прощупывая пульс.

***

      — …тот тип клялся и божился, что деньги попрут. По идее, радиуса действия этой мистической хреновины должно хватить на весь корабль, так что все мы здесь заряжены на финансовое благополучие! — Сэйл был не только парусным мастером, но и шарил за духов, знаки, символы, свято верил в астрологию, из-за чего часто дрался с Тайкой.       — Слушай, даже при условии того, что ты решил приманить этого… — Йоко даже и не старалась запомнить название этого духа и просто ждала, пока за неё продолжат.       — Шри-Янтра, — напомнил Сэйл.       — Его, — кивнула пиратка. — Пятьдесят белли всё равно много. Важен же сам жест. Так что хватило бы и пяти. Остальное лучше бы мне отдал.       — Не-а. Стол не переворачивайте, я скотч найду — прилепим.       Йоко улыбнулась вслед убегающему накама. Отхлебнула чаю. И вернулась мыслями в бар. Позавчера она в какой-то момент почувствовала на себе пристальный взгляд. Не такой, как обычно. До сих пор гадает, что это было. И жалеет, что не предала ему значения в момент, когда почувствовала. С другой стороны, она была занята казнью на пару со Стефом, кстати, об этом…       — Народ, а куда тот обмудок делся? — она посмотрела на плотника, ожидая, что отвечать станет он. — Не говорите, что проворонили.       — Ты когда ушла, у нас местные спросили, за что вы его так. Ну мы, значит, рассказали, что, да как. Там уже они предлагать начали, как его продолжить линчевать, а он и смылся с перепугу, — вспоминал Дайк, поглаживая бороду. — Ну а потом, когда ты вернулась, уже и не до него было.       — Лять. Только пули зря потратила, — с нескрываемым разочарованием протянула Йоко. — Так невовремя ссать приспичило…       — А ты сама чего хотела-то?       — Выжечь у него на груди «Я больше так не буду». Раздеть, связать и сплавить его задницу на родину, — от Йоко жаром повеяло, когда она расписывала подробности, а в интонации слышалась уловимая капелька садистского удовольствия.       Одним словом, на камбузе продолжалась безмятежная беседа. В себя пришли все, кроме Сейдзи. Ночью бедняга много блевал. Как не умел пить, так и не научился.       — Вместо того, чтоб языком чесать, лучше бы пожрать приготовили, — выпив две кружки чая, Рицу бросал довольно красноречивые взгляды на свиную ногу.       — Пей чай, жди Лаки, — мягко отшила его Йоко и поставила свою кружку перед его носом. Да и сам Рицу понимал, что хуйню отпорол. Кок по головке не погладит за то, что на его территории хозяйничали.       — Видел кто Акико? — облазивший корабль сверху донизу Арчи снова прибежал на камбуз.       — Чего это ты её ищешь? — подозрительно прищурился Рицу. — Влюбился?       — Не знаете — так и скажите, — Арчи сделал морду кирпичом.       У этого механика одни только бабы на уме. У Арчи же корыстный интерес — припахать Аки к работе, которую он сам делать не хотел. Чем он, собственно, на правах старшего накама бесстыдно и пользовался. А что? Ошибки она находит, указывает на них без подъёбов и насмешек. Всего пара дней прошло, зато как результативно — у него жопа тлеть перестала от собственной невнимательности. Да и в шахматы Аки играет за милую душу. Хоть он сам и проигрывается вдрызг, но это ничего. Главное — практика. Вот он её и ищет второй день. Думал, она с ними в городе. Оказалось, нет.       — Кстати, да. Где моя сестра? — Йоко огляделась.       Мужики настороженно переглянулись.       — Мы думали, она с вами…       — Мы думали, она с ними, — показывали они пальцами друг на друга.

***

      В следующий раз Акико очнулась сидя. Небольшая тёмная камера без мебели, только голые, каменные стены. Напротив — железная дверь, под потоком — маленькое прямоугольное оконце. Судя по всему, помещение было подвальным. Кандалы сковывали по рукам и ногам. Длины цепей хватало, чтобы почесать нос. Как Аки не пыталась, всё не могла вспомнить, о чем шла речь в той комнате. Не могла вспомнить ни голос, ни как выглядели эти люди. Лишь помнила, что было довольно близко к тому, что она чувствовала детстве. Довольно бесполезный — с её точки зрения — момент. Когда Аки вернулась в сознание на мгновение, единственное, что она почувствовала, как каждую клеточку её тела словно на чугунной сковороде на адском пламени прожаривали.       — Запах ужасен… — бесцветно констатировала она, принюхавшись к себе. На ней была та же одежда, в которой она прибежала на базу — штаны, родные ботинки на шнуровке, рубашка. Даже шапка не потерялась. Изнутри непривычно распирало, но дискомфорта это не приносило. Жар сбил с толку. Но когда Акико взяла себя в руки и немного охладилась, стало привычнее. А вот в голове разлился туман.       Аки закрыла глаза, подтянула ноги к груди и положила голову на колени.       Довольно скоро скрежетнул ключ и открылась тяжёлая дверь. Акико, рассматривавшая пятно на правом ботинке, скрестила ноги и выпрямилась. Вошедшего встретил бесцветный взгляд.       — Здравствуйте, офицер. Что мне вкололи?       Вошедший капитан Бондо опешил от такой прямолинейности.       — Прошу простить за принятые в отношении вас меры, — начал он. — Это был транквилизатор. Я действовал согласно инструкции.       — Это очевидно без вашего объяснения. Я о том, что мне вкололи, когда я была в помещении с белыми стенами.       — Мне неизвестно. Это происходило не под моим контролем.       — Вам известно — под чьим?       — Да, — а больше, он, разумеется, и не скажет.       — Вам запрещено разглашать информацию об Ойкоте?       — Да.       — Почему я сижу в цепях?       — В целях безопасности.       — Зачем мне вкололи транквилизатор?       — В целях безопасности.       — Я нахожусь на базе?       — В целях безопасности я не могу отвечать на подобного рода вопросы, — капитан был достаточно терпелив, чтобы говорить без резкости.       А туман в голове всё сгущался. Держать себя становилось тяжелее. Она снова подтянула колени к груди и положила на них подбородок.       — Зачем вы пришли?       — Я здесь, чтобы узнать о вашем самочувствии. И хотите ли вы есть или пить.       — Вы любезны, — она отвела назад плечи — позвоночник хрустнул — и одарила возвышающегося над ней капитана промозглым взглядом. — Приемлемо. Нет и нет.       — Если вам что-то понадобится, дайте знать дежурным снаружи.       Стоило капитану выйти, как вошло двое солдат. Те молча замерили температуру и пульс, взяли слюну и кровь, и также молча удалились.

***

      — Где, блять, моя сестра?! — глядя на выражение лица Йоко, Арчи попятился в тот угол, где стоял огнетушитель.       — Да погоди ты пороть горячку, — осадил её Рицу. — Может она с Лаки и остальными увязалась. Они же брали ден-ден-муши — позвоните, кто-нибудь. Или Ньюса крикните.       — Ага, смотреть как они с торгашами ругаются. Не неси бред! — рычала Йоко, нарезая круги вокруг стола.       — Йоко, ну зачем так кричать?.. — снизу донёсся страдальческий стон. Пиратка наклонилась и поставила кружку, которую тут же схватила рука.       — Твоя сестра не слишком компанейский человек. Даю руку на отсечение, гуляет сейчас по городу, радуясь, что никто не попёрся с ней. Дайте ребёнку воздухом подышать.       Дайк был мудрым мужиком. Грех к нему не прислушаться. Однако Йоко прислушивалась и к своим ощущениям. И они ей намекали, что надо копать глубже.

***

      Судя по приглушённому свету из оконца, вечерело. Хотя Аки сейчас не стала бы себе доверять — в голове путалось. Её верный соратник «разум» работал с перебоями. Сон вышел беспокойным — она ненадолго засыпала и тут же просыпалась.       Слева стояла миска риса и вода. Она не помнит, чтобы о чём-то просила. Возможно, кто-то посчитал, что это то, что ей сейчас нужно. Аки хотела потянуться, хоть немного размяться, но рука остановилась на полпути под лязг цепей. Она вытянула руку в сторону — тяжёлая цепь натянулась. «Кажется, во мне видят опасность».       Когда дверь открылась в следующий раз, к знакомому лицу оставшегося безымянным капитана добавилось ещё одно новое.       — …и не забудь. А теперь, Бондо, оставь-ка нас. Нам нужно потолковать.       — Да, командор.       В камеру вошёл высокий, красивый мужчина в строгом костюме в полоску, который подчёркивал его и так безупречную фигуру. Офицер, левую половину лица которого скрывала чёрная маска, сбросил свой плащ «правосудием» вниз и сел под дверью, опираясь спиной. Прямо напротив Акико.       — Хоть твоя сестра Йоко успела натворить дел… куришь? — он достал сигару. Аки продолжала сверлить его холодным, немигающим взглядом из-под полуопущенных век. — Правильно делаешь. На тебя я зла не держу, — затянувшись всласть, он по-дружески улыбнулся ей. — Наоборот, я признателен тебе за то, что ты оставалась в тени всю свою жизнь, и попав — пусть и ненадолго — на корабль прохвоста Акагами, не сделала ничего предосудительного, — лёгким движением руки Кисецу поправил смоляную прядь. — Лицо правосудия должно быть чистым, безупречным. Ты так не считаешь? — он стряхнул пепел на пол камеры.       Всё это время он внимательно изучал лицо Акико, как если бы смотрел на старого знакомого, который сильно изменился.       — Вообще-то, наша встреча должна была состояться много лет назад, но лучше ведь поздно, чем никогда, а? Акико Экспер.       Невозмутимость обязательно бы прикурила, будь Акико подвержена эмоциям. Впервые в жизни она слышала своё полное имя из уст постороннего человека.       — Но твоя жестокая, кровожадная и, что скрывать, глупая сестра предпочла убить двенадцать человек, чем дать этому произойти, — как бы между прочим упомянул он.       Кисецу улыбнулся на отсутствие эмоций у сидящей напротив него.       — Вы говорите так, словно мы давно знакомы, хотя я вижу вас впервые и даже имени вашего не знаю.       — Ты права, Аки. Где мои манеры? Командор Кисецу Секи. Приятно познакомиться, — офицер чуть заметно поклонился. — Ты, наверное, хочешь спросить, почему ты в цепях.       — Не только это, командор, — если Акико в прошлом уважительно относилась к дозорным, не значит, что к людям в целом она относится менее скептически. — Мне гораздо… интереснее узнать, почему об Ойкоте запрещено говорить?       — Кто такое сказал? — убедительно удивился командор.       — Капитан, который пришёл с вами.       — Ах, Бондо. Ну так одному ему и запрещено, — отшутился он, посмеиваясь. — Ты уж не злись на него — он всего лишь исполняет инструкции. В день, когда вас должны были забрать в штаб-квартиру, на Ойкот напали пираты. Чёрт его знает — как, но они прознали про вас — сестёр Экспер, и захотели забрать себе. А дальше ты знаешь сама, — зажав сигару зубами, он чуть не раскусил её. — К чему ворошить прошлое, правда? Поговорим о тебе, и почему ты сидишь здесь, — отняв сигару, он ловко сбил пепел, и крепко затянулся. — Так вот твоя сестра уже навещала как-то несколько наших баз. Как ты понимаешь и здания, и люди кончили плохо. Не обессудь, мы обязаны делать всё возможное, чтобы обезопасить нас самих.       — Понимаю. Если это, — она звякнула цепями. — Требовалось для того, чтобы быть уверенными в собственной безопасности, не смею осуждать вас. Но добавлю, что имеет смысл сажать человека на цепь, если тот является неконтролируемым монстром, не отдающим отчёт своим действиям, — Аки перевела дыхание, прежде чем продолжить. — Я себя контролирую и не собираюсь причинять вам вред. Я пришла, чтобы говорить.       — Вот и хорошо, Акико! Значит, мы с тобой быстро найдём общий язык, нежели с твоей сестрой.       — Если вы не настроены враждебно, тогда объясните, почему за нами велась охота?       — Уж прям охота… мы разыскивали вас, чтобы вернуть туда, где вы и должны были быть. Ты должна помнить, Акико. Вы с сестрой должны были стать дозорными. Служить при штаб-квартире. В наших интересах, чтобы на стороне справедливости было как можно больше людей.       — Что мы с сестрой такого сделали, чтобы быть удостоенными чести служить при штаб-квартире?       В ответ она услышала лишь одно слово. Пока Аки пыталась понять, при чём тут это, командор вытащил из кармана листовку и показал её Акико.       — Знаешь, что означает приписка «ONLY ALIVE»? — он щёлкнул по листу с изображением Йоко на нём.       — Только живым.       — Не-е-е-ет, — растянул он. Кто-то явно не умеет читать между строк. — Это значит, что Йоко — даже со всеми её грехами — нужна правительству живой. Даже сейчас ещё не поздно изменить положение дел. В твоих силах вразумить Йоко, чтобы она согласилась на пост шичибукай.       — Разве преступников ловят не с целью оградить от общества?       — Не всех, — он свернул листовку и убрал в карман. — Складывается впечатление, что ты, Акико, ничего не знаешь. Ни о своём происхождении. Ни о своих гениальных родителях.       — Это так.       — Бедный ребёнок, — вздохнул он, еле сдерживая улыбку. — Раз твоя нерадивая сестра тебе ничего не рассказывала, придётся мне, — Кисецу затянулся, прежде чем начать. — Как ты знаешь, с началом пиратской эры, расплодилось столько пакости, что не приведи боже. Они грабят, насилуют, убивают ни в чём неповинных людей. Творят всё, что вздумается — ты и сама прекрасно знаешь и видишь, что происходит. Так вот с силой, что есть у тебя и твоей проблемной сестры, вам пророчили стать элитой, которая бы служила закону и порядку, — он вытянул ноги вперёд, положив одну на другую. — Если бы не Йоко и её безрассудство, всё могло бы быть иначе. Не было бы столько недопонимая, смертей, что навсегда останутся на её совести. Я не знаю, что она сделала с тобой тогда, напугала или промыла мозги, но ты большая молодец, что пришла сама.       — А наши родители, что с ними?       — Жаль сообщать такое, но они мертвы.

***

      — Усилить охрану, — первое, что сказал командор, вернувшись в кабинет, где его ожидал Бондо.       — Кисецу-Сан, эта девушка охраняется должным образом. Инъекция достаточно ослабила её.       — Это приказ, — тихий голос разнёсся по кабинету с грохотом бомбы. — Девчонка глупа как пробка! Давала только честные ответы, а потом вовсе отключилась. Её сестра не в курсе, что она здесь. Мы любой ценой должны продержаться до завтрашнего утра, до прибытия вице-адмиралов, — он потянулся к маске, поправляя её. — Если мы не воспользуемся в полной мере этой возможностью сейчас, то второй такой у нас больше не будет.

***

Йоко подбежала к расписанию. Отметок за последние два дня не стоит. Вот же…       — Она ничего не говорила?! Заметили что-нибудь подозрительное?! — Йоко пыталась вызнать всё возможное.       — Ну… — протянул Рицу, почёсывая подбородок. — Из бара она сбежала позавчера слишком быстро.       — В смысле… — Йоко дятлом уставилась на него.       Тут Рицу с толкача припомнил, как он Акико встретил и хотел приобщить к питейной культуре, но не вышло. Оказалось, что он и был последним, кто её видел. После чего команда дружно перевела взгляд на Йоко. У той челюсть отвисла. Так вот чей взгляд она чувствовала на себе…       — Она могла пойти на базу, — подозрительно тихо заключила пиратка. — Когда отплываем? — она перевела взгляд на Дайка.       — Сегодня, — сообразил он. — Парни с базара вернутся и отчаливаем.       — Так парни, я пошла, — Йоко хлопнула сидевшего ближе к ней Рицу по плечу, что того перекосило от приложенной силы. — Передайте Бастилу, когда вернусь, чтоб всадил мне капельницу успокоительного.       — Стоп, а с чего ты решила, что она на базе и… о, Ньюс, — заприметил его Дайк. Этот сплетник каштановый из своей пещеры просто так не вылезал.       — Народ, я тут шифровочку занятную перехватил, — щурясь от света, флегматично протянул он. — Вице-адмирала — не разобрал, какого — пчёлы покусали. Откуда бы им взяться в море?.. Предупреждают, что за «младшей» будут позже назначенного срока. В обед, а не к утру. Нам бы убираться отсюда.       — Я нашёл скотч!

***

      Акико не могла понять, почему она то резко засыпает, то просыпается. Почему её трясёт. Почему мысли путаются. Перед глазами всплывали то образ отца, то матери, то сестры. Вчерашний разговор с офицером вскрыл тайник с обрывочными воспоминаниями из детства всего одним словом.       «— Что мы с сестрой такого сделали, чтобы быть удостоенными чести обучаться при штаб-квартире?       — Родились».       Тело трясло всё сильнее. Ощущение распирания изнутри усилилось, пошла кровь носом.       Снова открывающаяся дверь заставила каждую клеточку тела напрячься. На пороге замерло трое в форме.       — Мы должны подготовить вас к транспортировке, — отрапортовал тот, что был посередине.       — Какой транспортировке?..       — Штаб-квартира морского дозора. Маринфорд. Вытяните руки вперёд.       Наручники на Акико надеть не успели. Ключ, лежащий в кармане дозорного, не понадобился вовсе.