Авто-тур в (не)реальность

Соня пробежала три старых двора насквозь, обернулась. Никого. Она поправила перекрутившуюся форменную клетчатую юбку, одернула пиджак, выдохнула, сделала вид, что была тут всегда и вышла на Садовую с самым независимым видом. Девочка шла медленно, усмиряя колотящееся сердце. Наверное, его буханье в ушах она и приняла за топот преследователей. — Да кому ты нужна, — вслух проворчала Соня, — тупая диванная подушка. Она специально растравляла себя этими словами. Вот надо было маме при соседке-однокласснице назвать ее Софочкой. Ууууу! Софа трансформировалась в диван — и готово новое прозвище для раздобревшей за летние каникулы девчонки. Взгляд ее выхватил неприметную серую мурлыку, сидящую у подвального окна. Кошка покачала головой. Девочка смешливо фыркнула, подивилась про себя разгулу собственной фантазии. С чего бы это ей примерещилась укоризна в желтых глазах? Соня сунула руку в сумку в поисках бутера с колбасой. Желудок протестующе взвыл от такого бессмысленного разбазаривания еды. — А ты заткнись. Мы худеем, — строго сказала девочка, — кис-кис, киса, иди чего дам. Кошка аккуратно взяла кружок докторской и сиганула прямиком в небольшое, на два выломанных кирпича, отверстие. Мелькнул хвост, потом другой и сверкнули в темной глубине две алые точки. Соня опасливо отодвинулась. Ей на секунду померещилось, что подвал простирается до центра земли, а блестящих огоньков там слишком много. Бурное воображение, ее беда, тут же подсунуло кадры из «Оно». Вариация два-ноль, рашн провинция, пятнадцать плюс. Девочка невесело рассмеялась и покачала головой. Она выглядела старше своих пятнадцати лет благодаря высокому росту и лишнему весу — хороший пропуск в кинотеатр. Но плохой в подвал. — Я туда даже по частям не пролезу, — снова вслух проворчала Соня. И опять подумала, что не нужна даже мифическому поедателю детей. Нет, родителям нужна, наверное. Но только про бабу Фиру она могла с уверенностью сказать, что той глубоко плевать на то, что внучка не соответствует современным канонам красоты. Соня посмотрела мельком на телефон. Времени полно, можно еще пройтись, распинывая желтые листья. И не признаваться себе в трусливом нежелании возвращаться домой. Там противная Тосина, на одной лестничной площадке живет, зарраза… «Пхха-а» — механически выдохнуло над правым ухом. Девочка с удивлением обернулась на смутно знакомый звук, прилетевший из детсадовского далека. Нынешние автобусы открывали двери, вздыхая несколько в другой тональности. Да и вообще, по Садовой не ходил общественный транспорт. Соня была уверена, что этот старичок в рыжих пятнах ржавчины по белому полю остановился и приглашающе подобрал гармошки дверей лично для нее. И девочка, которую все чаще называли девушкой, а один раз — вот ужас-то — даже женщиной, взлетела по трем ступенькам в пустой салон. Двери с добродушным хмыком сомкнулись. Запахло выпечкой, но не такой, как делала баба Фира, обожающая ванильные добавки. В Сониной памяти мелькнул старый деревенский дом, окутал уютным печным дымком. — Куда желаешь, мелочь? — прозвучал веселый вопрос. — Ничего себе! Это кто? — закрутилась вокруг своей оси Соня. Никого. И водительское место тоже пустовало. Накинутая на кресло шаль, связанная разноцветными квадратами, выбивалась из общей серо-коричневой гаммы. — Я, — непонятно ответил голос. В нем таилась смешинка, как будто человек, или кто это был, зажимал себе рот руками, чтобы не расхохотаться. Поэтому девочка решила сначала благовоспитанно представиться. Веселье весельем, но она никак не могла соотнести свою немалую тушку с «мелочью». — Меня зовут Соня. То есть София, но все зовут Соней. А вас? — Авто-Бусик, — с двумя удареньями рокотнул голос, — покатаемся? Не заснешь, Соня? — Не! А можно я сяду спереди? Никогда водителем не была! Это же ты? Бусик? Сам едешь куда хочешь? — вопросы посыпались, как из прорванного пакета. — Садись, если не боишься. И даже не удивишься тому, что с тобой машина заговорила? — хихикнул Авто-Бусик. — Ты хороший, — уверенно ответила Соня. Она прошла к яркому водительскому креслу, осторожно присела, стараясь на задеть коленками какие-то рычаги, положила руки на теплый руль. — Знаешь, я была готова, наверное. День сегодня весь дурной. Ничего, если я порулю? Ой, помедленней! Соня с испугом и восторгом вжалась в спинку, стиснула пальцами баранку. Город разом надвинулся, улицы полетели, мелькая багрянцем клёнов, янтарем лип, вспышками солнца в окнах. Опасения смыло такой волной изумления, что забылось все. Девочка распахнула глаза и душу, вбирая поток красок. «Это точно мой город? Какой красивый!», — мысль мелькнула и растворилась в мозаике впечатлений. Возможно, она кричала, визжала или пела. Мотор так точно пел, уверенно вибрируя огромным котом. — Смотри, смотри! А парк что твой ковер персидский, да не туда, правее гляди. А Каменка? А мостик? — где-то на краю сознания проводил экскурсию Авто-Бусик. — Ой, мост же пешеходный, — успела пискнуть Соня. Поняла, конечно, что им можно, они-то никого не собьют. — Погоди, это статуи? Девочка вывернула шею, провожая взглядом никогда не виденное ею раньше. Горбатый мостик скрылся за поворотом, ход волшебного автобуса замедлился. Он неохотно пояснил: — Стражи это. Не самые приятные личности, собраны из порушенных памятников. Зато они вовремя остановят идиотиков, которые повадились сигать с моста от неземной любви. Я не всегда успевал, — голос расстроенно замолк. — Но почему я не видела их… Или никто не видит? Как это? — Ты смотришь через мои окна. А сейчас пристегнись, пожалуйста, девочка София, — снова повеселевшим тоном провозгласил Авто-Бусик. Только Соня щелкнула запорным механизмом, как они взлетели, осталось только молча хватануть воздух ртом. Слова куда-то подевались. Она вертела головой, таращилась сверху на провода. Увидела, что одна из ворон, сидевших в ряд, проводила их взглядом и вроде как покрутила пальцем-крылом у виска. Соня только было расслабленно захихикала, радуясь совершенно фантастическому приключению, как автобус спикировал вниз, вильнул, еще раз, и подставил бок под удар своего собрата. Сквозь гулкое «бум» и звон осыпающегося стекла, девочке почудился короткий диалог: «Он все равно придет ко мне» «Нет, я успел первым» «Посмотрим. Они всегда возвращаются. Бабочки-цветочки не панацея» Авто-Бусик стоял на незнакомой узкой улице. Здесь было подозрительно темно и грязновато, а еще более темный объект тихо отчалил, свернул за угол. Соня только тогда и поняла, что это был удивительно похожий на ее волшебный транспорт старый автобус. Только совершенно черный. В проулке сразу посветлело, и путешественница увидела сидящего на тротуаре парня. Он сжимал голову руками, между пальцев пробежал одинокий красный ручеек. — Салат из эльфов! — возмущенно выругалась Соня. Она с трудом отцепила только что прилаженный ремень безопасности, рванула к открывшимся дверям. — Давай его сюда. Аптечка там, под водительским сиденьем, — тихо подсказал автобус. — Эй, тебе сильно больно? Встать можешь? — София склонилась над скорченной фигуркой. Невнятные матюки были ей ответом. На что девочка пренебрежительно фыркнула и рывком поставила на ноги не слишком высокого мальчишку. Правда, наткнувшись на пустой взгляд недетских глаз, чуть было не ослабила хватку. Девушка — да, пожалуй, девушка — посуровела, поджала губы, копируя бабу Фиру, и втащила практически на весу показавшееся лёгким тело. Двери с тихим вздохом сомкнулись. — Так. Вот сюда садись, минутку, обработаю твою царапину, — озабоченно проговорила Соня. Она уже разглядела, что кожа на виске у парня просто содрана, вокруг наливается багровым отек. В жестяной коробке с красным крестом на крышке нашлось все необходимое. И йод, и бинты, и вата. Девушка не без удовольствия показала мастер-класс, освоенный на уроках ОБЖ. То есть замотала раненого бойца почти как мумию. Когда она попыталась пропустить ряд бинтов под челюстью, безымянный больной воспротивился в своей нецензурной манере и перехватил ее руку. — А спасибо сказать? — Да пошла ты! — продолжил грубить парень. — Не-а. Не пойду. Я тут катаюсь. То есть мы, — поправилась Соня, имея в виду Авто-Бусика. — Эй, водитель! Остановите, я выйду, — крикнул неблагодарный пациент. Соня в ответ хмыкнула, сдвинулась в сторону, присела на сиденье через проход, открывая вид на совершенно пустое водительское место. — Это как? — от потрясения мальчишка растерял весь матерный боезапас. — Ух ты, где это? — одновременно с ним воскликнула Соня. За окном было поле, нет, целое море травы, удивительного красно-рыжего цвета. Автобус катил прямо по мягким зарослям, а впереди маячило только небо — бирюзово-зеленое, исчерченное полосками розоватых облаков. — Это Привал Путников, — застенчиво признался Авто-Бусик, — вам необходим отдых и прогулка на свежем воздухе. — Я все-таки подох? Это глюки? — нервно задергался парнишка. — Авто-Бусик разумный, разумнее некоторых невоспитанных людей, — пояснила девочка, — мое имя София. А ты определись уже. Если подох, то какие могут быть глюки? А если мыслишь, значит живой, — не спеша рассудила Соня. — Это по-твоему что, не бред? Мы только что были в городе! Я только что пытался выпилиться из этого дерьмового мира! А тут гребаное поле, мать… Перебинтованная голова дернулась от профилактической пощечины. Соня потерла ладони друг о друга, удовлетворенно кивнула. — И что тут не реально? Кстати, я буду звать тебя Психом, если не представишься. Прости, Бусик, нашумели тут, — она виновато погладила металлический поручень и величаво выплыла прямо в переливающееся всеми оттенками меди поле. — Матвей! — выкрикнул ей вслед мальчишка, — меня зовут Матвей. Хоть я и псих, — добавил он тихо. — Все будет хорошо, Матвейка, только ты сам захоти этого, — сказал Авто-Бусик. — Началось! Еще ржавое корыто поучать будет… — Никто не проживет жизнь за тебя, Матвей. А впрочем, ты все равно не веришь, даже не слышишь. Иди, поговори с Софией. Авто-Бусик еле слышно вздохнул, повел фарами, как глазами, глядя вслед сердито марширующему по траве пареньку. Как рассказать этим детям, что он не волшебник, а просто странным образом оживший транспорт? И везти он может только добровольцев. Хотя вот с Матвеем получилось некоторое исключение. А может, тут дело в девочке Софии? Если бы она на себе не втащила мальчишку в салон, пожалуй, тот, другой, забрал бы его. Автобус цвета ночи тоже возит добровольцев. Но совсем в другую сторону… И зря легенды о черном городе и такого же цвета комнате, пятне, гробе-на-колесах превратились в байки, которым никто не верит. Живой механизм, порождение города сделал круг по полю, извернулся гусеницей, чтоб посмотреть, как примятая им трава упруго поднимается. Потом снова направил свои фары на бурно общающихся подростков. Сначала Соня размахивала руками, потом сложила их, как уставшие крылья, за спиной, прохаживалась туда-сюда, что-то говорила, говорила, говорила. Иногда топала ногами и потрясала сжатым кулачком. Матвей же то расслабленно сидел, дергая травинки и пробуя их на зуб, то вскакивал и тоже изображал мельницу. Они орали друг на друга, отстаивая каждый свою точку зрения. Изредка до него долетали фразы и слова: «и ничего не узнаешь», «ты не должен отвечать за», «а ты тощий глист», «и мама, и бабуля», «ты же все равно умрешь», «любовь — для идиотов» Авто-Бусик не пытался подслушать. Не то чтобы существовал запрет или «Моральный кодекс межмирового транспорта» регулировал все, вплоть до последнего выхлопа отработанного топлива. Просто он свое дело уже сделал. Привез, шокировал, встряхнул, заставил думать о необычном и взглянуть под другим углом на привычное. Дальше люди должны действовать сами. Или не действовать. Но тогда к ним приедет его черный собрат. И смешная байка перестанет быть такой веселой. Да, пожалуй, на обратном пути нужно будет рассказать, как он осознал себя на заброшенной стоянке, больше похожей на свалку. Как познакомился с похожими созданиями, как обрадовался, что не один. Как дряхлый трамвай, патриарх их сообщества, учил молодняк распознавать момент нужности. Тот самый, когда пора тихо подкрасться и гостеприимно распахнуть дверь, зазывая в волшебное путешествие. Собственно, необычным перевозчиком Авто-Бусик стал благодаря человеку-перекати-поле. Тот пристроился на ночевку в никому не нужном ПАЗике, надеясь двинуться дальше с рассветом. Его жажда странствий была столь велика, что в путешествие они отправились вместе. И не важно, что бензин был на нуле много лет, да и мотор полуразобран… Авто-Бусик печально вздохнул. Три дня назад он встретил девочку, своего второго пассажира. Только у нее теперь было взрослое озабоченное лицо с жесткими складками у рта, тяжелые сумки и колючие мысли. А любимый когда-то автобус она просто не заметила, прошла насквозь, вбивая каблуки в асфальт. Авто-Бусик растерялся. Он же чувствовал, что нужен ей, слышал отчаянный плач по чуду, доносящийся со дна глубокого сухого колодца души. Этот случай заставил его искать старый грузовой трамвай, патриарха. Но ГР-04, в просторечии «гроб», как сквозь землю провалился. Или увез подходящего человека так далеко, что не мог воспринять просьбу о помощи. Пожалуй, следовало поискать еще, но тут подвернулась Соня, а потом и Матвей. Подростки, глядя куда угодно, но не друг на друга, возвращались. — Авто-Бусик, а давай еще прокатимся? — жалобно попросила Соня. Она сгорбилась на боковом сидении, устало прислонилась щекой к окну. Матвей присел с другой стороны и уставился в свое окно. — Мда, что-то вы обессилели здесь, а должно быть наоборот, — протянул волшебный транспорт, — значит это не ваше место. Отлично, едем дальше! — тут же взбодрился он, быстро сомкнул двери, заурчал и рванул, казалось, прямо в небо с обрыва. Соня с Матвеем, разом избавившись от меланхолии, вцепились в передние сиденья и заорали во всю силу молодых легких. Девочке казалось, что они летят среди звезд: небосвод потемнел, проклюнулся острыми проблесками белого света. А мальчик видел, что они в снежной метели, ведь только внутри нее бывают причудливые завитки сверкающей алмазной крошки. Только в ней вымораживает все чувства, кроме благоговейного почтения. Авто-Бусик парил между мирами и удовлетворенно мурлыкал: в воплях детей теперь было больше азарта первооткрывателей, чем страха перед неизвестностью. Ему самому нравилось скользить между гранями, но с двумя пассажирами получалось просто тройное удовольствие — мотор пламенел на флюидах восторга, шлейфах радости и атомах незамутненного счастья. Стелились звездные туманности, а может, это были рои светлячков в таинственных лесах. В заоконье мелькали разноцветные небеса и причудливые здания, шагали гуманоиды всех размеров, развевались эльфийские одежды, гремели здравицы и песни, ревели космические корабли на взлете. А в салоне старенького, насквозь проржавевшего автобуса, два хохочущих ребенка с азартом выбирали пункт назначения. Погостить, всего лишь погостить! Набраться впечатлений и вернуться домой. Ведь там баба Фира с беспокойством смотрит на часы, переживая за великовозрастную внучку. Бабуле нужно будет не только рассказать о веренице миров, но и прокатить с ветерком. Ведь Авто-Бусик не откажет? Верно? А еще там старший брат Матвея, который связался с нехорошей компанией. Ему поможет маленькая искорка зеленого цвета, сама впорхнувшая в спичечный коробок через приоткрытое окно автобуса. Отец их вряд ли даже увидит сокровище, упрятанное под молнию в нагрудный карман куртки, ближе к сердцу. Ему-то беленькую подавай, а там хоть единорог пляши, хоть незримый автобус гуди, все едино. И менять это уже бесполезно. — Вот туда, Авто-Бусик, — голос Матвея немного дрогнул, когда он указал на парящий над океаном остров. — Ого! Какие облака! А мосты! Это моя слабость, — призналась Соня. — Хороший выбор, — одобрил автобус, — я вижу там воздушный причал. Ох ты! Знакомые все фары! Патриарх здесь, очень удачно. Они припарковались по всем правилам межмирового транспорта. И рассказали друг другу все-все-все и даже больше. Иногда поглядывали на часы, помня о возвращении, но доделали свой мир из клочка земли, воды и плетей ветра. Конечно же, они вернулись совсем не теми, что уезжали. Но это уже будет другая история.