В баре до полшестого

К пяти утра в барах остаются только самые отчаянные. Ни то туман, ни то выхлопы городских труб, ни то табачный дым клубился за окнами, пачкая, удушая цвета ранней весны. Серые лучи солнца пробиваются к барной стойке и играют серебряными бликами на бокалах. На высоких табуретах, через один, сидели двое, вроде по-одиночке, но бармен мог поклясться своим любимым шейкером, что между ними какая-то кошка, да пробежала. Мужчина слишком часто бросал беглые взгляды на вторую засидевшуюся гостью, а та, в свою очередь, демонстративно игнорировала его внимание. Тихую музыку и молчание разбавлял скрип протираемых работником стаканов. Часы между бутылками популярного алкоголя отмерили половину шестого, когда дама заправила волнистый локон за ухо и натуженно выдохнула. — Да… — пышные ресницы медленно опустились, прикрывая шоколадные глаза, — что с тобой? Мужчина, что весь вечер кидал взгляды, прочистил горло и отхлебнул солодовый виски. — Угнетает быть самим собой. Брат меня знать не хочет, а Елена, — он слишком горько усмехнулся, будто поперхнулся алкоголем, — а Елена не пускает на порог дома после очередной громкой ссоры… — Что конкретно она тебе говорит? — недослушав перебивает женский голос, а накрашенные красным лаком пальцы обвиваются вокруг бокала с испанским вином. У дамы, судя по выбору красного сухого, хороший вкус или паршивое настроение, в иных случаях сочетание темных фруктов и сливок с мощным вкусом редко выбирают. Осторожный взгляд тёплых глаз мазнул по мужским холодным и снова вернулся к рубиновому напитку. — Она ничего не говорит, игнорирует все мои звонки, сообщения, не открывает дверь, — мужчина скривился в лице допивая остатки алкоголя и жестом попросил повторить. — Грозится вызвать копов. Пока, журча, крепкий алкоголь перетекал в короткий стакан, девушка молчала, не издавала ни звука, точно и не дышала вовсе. Только когда негромкий стук стекла бутылки о столешницу очертил начало тишины, после слишком затянувшейся паузы, она глубоко вздохнула. — Я не думала, что когда-нибудь дойдет до такого, — губы прижались к ободу бокала, оставляя след от помады на стекле, а на дне — винный осадок. — Ты не мог бы меня забрать? Мужчина, как и бармен, против воли засматриваются как потемневший от вина язык проскальзывает по губам, оставляя влажный блеск и даже, кажется, потемневший тон поверх помады. Поднимаясь с высокого табурета, оставляя на столе крупную купюру в расчёт за двоих, гость подходит к собеседнице ближе, чтобы помочь накинуть кожаную куртку. — Да, конечно, давай продолжим в другом месте. — А, хотя, не стоит. Я тебе перезвоню позже, — шатенка снова тянется убрать выбившийся из причёски локон, но теперь в пальцах на стол опустился белый беспроводной наушник. В глазах мужчины промелькнуло с десяток эмоций: от удивления, через страх, до раздражения. Пальцы смяли черную кожанку, оставляя на ней ранние заломы. — Кэтрин, — морщится гость, запуская руку в волосы и путаясь пальцами в хаотичной укладке, а после проводит по лицу, снимая с себя раздражение за очередной обман. Она или сознание ему нагло врёт? — Да, — спокойно отвечает Кэтрин, оборачиваясь к неудавшемуся кавалеру, и уверенно продолжает, — а ты… — но быстро заминается в словах и смотрит на мужчину по-новому, — а кто ты?