Mommy...

      Тэн зло, щелчком отправляет недокуренную сигарету в ночь, как же его заебало. Они ругаются с Тэеном каждый вечер, каждый гребанный вечер. И причина всегда одна — ревность. Тэн устал считать сколько раз его уже называли шлюхой, сколько раз Тэен отвешивал ему пощёчины, за то, что «слишком близко стоит к тебе», «где его руки», «на кой хер ты ему улыбаешься», и все в таком духе. Тэн просто перегорел. Его парень, его некогда первая и чистая, считал его шлюхой. Потрясающе. Вот и сегодня... Они с Джемином делали сэлки, все было невинно и действительно прикольно, пока Нана не затащил его к себе на колени и не простонал чертово «mommy». Да это было горячо, да Тэну понравилось, но черт! Тэен просто взбесился, криком дело не обошлось, пощёчины, толчок в плечо, да такой, что таец даже не устоял на ногах. Ни один аргумент не был услышан.       Тэн вытаскивает ещё одну сигарету из пачки, но так и не прикуривает, остаётся сидеть, опустив голову. Окей. Он шлюха. Шлюха, которая потекла от хриплого «mommy», с корейским акцентом. Тэн стонет и обхватывает голову руками, ломая так и не прикуренную сигарету. Он запутался. Возможно, он просто искал повод разорвать все отношения с Тэеном, а возможно он просто чертов извращенец. И шлюха конечно же.       — Хен... — таец и не слышал, как дверь на террасу открылась и к нему на ступеньки крыльца опустился Джисон.       Тэн вздрагивает и поворачивается к парню.       — Хен, пойдём внутрь, тут холодно и не думаю, что Тэен-хен сегодня вернётся. — Джисон кладёт тёплую ладонь на острое плечо и сжимает несильно пальцы, подбадривая.       Тэну неловко, он не слепой и все видит, замечает. Как Джисон смотрит на него, как неловко краснеет, чувствует эти всегда «чуть дольше» прикосновения. Это все прекрасно видно. Но... Тэн же не сволочь. Нет, он не будет...       — Хен, — Джисон придвигается ближе и разворачивает к себе Тэна, — прости...       Таец уже собирается спросить за что парень извиняется, как его губы накрывают другие. Джисон смелее, чем казался, он аккуратно, но уверенно целует, пользуется заминкой и толкается языком в приоткрытый рот. Тэн пытается отстраниться, но сильные ладони удерживают его... Тэн сдаётся. Он отвечает на поцелуй, мягко ласкает языком пухлые губы, кладёт замёрзшие пальцы на мягкую кожу щёк.       — Нет... погоди, Джисон, так нельзя. — таец вдруг дёргается, в его голове голосом Тэена, звучит «шлюха».       — Прошу... Хен, ты не делаешь ничего плохого, — парень смотрит преданно, даже влюблённо.       — Я... — Тэн запутался, с одной стороны Тэен, с другой — Джисон.       — Просто будь со мной, я не сделаю ничего, что расстроило бы тебя или обидело. Хен, я обещаю.       Удар, словно Тэен здесь и отвешивает ему пощечины. Джисон, милый и старающийся для него. Видимо на лице Тэна отображается все.       — Тэн... Тэн-а...       Джисон выглядит растерянно и собирается что-то сказать, когда Тэн ловит его лицо и сам целует. Глубоко и жадно. Плевать. Тэен считает его шлюхой? Пускай. Джисон же... Он не знает, насколько Джисон заинтересован в нем, но ему нужно быть сегодня любимым. Хотя бы сегодня.       Целоваться на террасе, это безумно здорово, но они все же уходят в дом. Милый Джисон, порой наивный, такой просто душка, оказывается на деле жадным, нетерпеливым и безумно горячим. Он обнимает Тэна, его руки везде, ладони такие горячие, а в его объятиях тепло и так хорошо.       Хлопок двери спальни Тэна, они целуются не отрываясь друг от друга, почти падают на кровать, кажется, под поясницей тайца оказался его телефон, на котором воспроизводится случайное видео, где отчетливо слышен голос и смех Джемина:       «mommy! Тэн-а! Ахахаха!»       Оба замирают, Тэн смотрит круглыми глазами, а Джисон вдруг щурится хитро.       — Mommy... — повторяет Пак.       Тэн сводит колени и начинает дышать чаще.       — Mommy. — ещё раз произносит Джисон.       Тэна мелко колотит.       — Mommy... — шепчет, растягивая буквы парень.       Тэн тихо всхлипывает и стонет.       — Хен... тебе нравится! — восхищенно шепчет Джисон и нависает над тайцем.       Все, на что способен Тэн — это быстрый кивок. Паку не требуется больше ничего. Он через голову стягивает с себя толстовку и бросает ее на пол, дальше следуют джинсы и белье. А потом Джисон почти рывками раздевает Тэна, буквально вытряхивая того из одежды. Таец мимолетно думает, что последний раз такая страсть у него была черт знает когда, да и сам факт близости был непростительно давно.       — Эй, детка, только полегче, — благоразумно предупреждает Тэн, — я давно не трахался.       — Сейчас мы это исправим... Просто говори, что мне делать, я буду послушным мальчиком, сделаю все как ты скажешь.       Такие простые слова, а Тэн вспыхивает, внутри него загорается пламя, выползает все, что он накопил, не растратил, все, что так отчаянно прятал.       — Ляг, — наконец Тэн берет себя в руки и чувствует уверенность, чувствует, что желанен, чувствует свою сексуальность, — ложись и не двигайся, если что-то захочешь сделать или дотронуться до меня, то попроси.       Таец встаёт с кровати, и да, ему нужно провести поиск некоторых стратегически важных для секса вещей — презервативов и смазки, как минимум.       На лице Джисона восхищение и похоть, он кивает, раскидывает подушки и одеяла, освобождая широкую кровать, ложится и, кусая нижнюю губу, рассматривает, любуется обнаженным телом тайца. Трахаться в темноте было бы преступно, считает Тэн, красуясь перед Паком.       — У тебя уже был опыт с парнями? — Тэн склоняет голову и изучающе смотрит на парня, когда черт возьми тот успел так вырасти и возмужать.       —Нет, хен… ты будешь первым… — Джисон смотрит, как невинная фиалка, но видя выгнутую бровь тайца, вздыхает и говорит уже правду. — Да, у меня были парни, я не девственник если ты об этом. В обоих смыслах.       От полученной информации Тэну становится жарко, мальчишка, уже парень, такой раскрепощенный и самоуверенный. Ну это к лучшему. Таец облизывает губы и сладко растягивая слова говорит:       — Джисон-а, я собираюсь сесть тебе на лицо.       От слов Тэна Джисон шумно выдыхает, его ведет сильнее, ведь он, пусть даже всего на одну ночь, будет обладать Тэном. Пусть его чувства не воспринимают должным образом, но он счастлив уже от одной мысли, что ему удалось шагнуть ближе.       — Хорошо, я хочу этого.       — Тогда… — Тэн кидает смазку и презервативы на кровать, — Я готов оседлать тебя.       Джисон кивает и вытягивается на кровати. Тэн же, подойдя к кровати, ловко залезает на парня верхом и, наклоняясь, целует, перехватывая руки Пака и не давая себя обнять.       — Милый, нельзя. Ты должен попросить, помнишь? — мягко напоминает таец.       — Можно мне обнять тебя? — послушно спрашивает парень.       — Нет, милый. — Тэн улыбается на разочарованный стон.       — Пожалуйста. — Джисон надувает губы и просит, стараясь быть милым.       — Нет.       Тэн выпрямляется и, сидя на животе Джисона, чувствует его потяжелевший член своими ягодицами, его любовник возбужден, так быстро. Таец приподнимается, опирается руками о спинку кровати и нависает над лицом Пака.       — Теперь тебе можно дотронуться, руками и… ртом.       Джисон стонет, тут же кладет горячие ладони на маленькие ягодицы и придвигает Тэна за бедра ближе к себе. Парень, не теряя времени припадает губами к вставшему аккуратному члену, проводит языком по длине, целует головку и берет в рот, сжимая губы и принимаясь сосать, двигая головой. Тэн стонет и сильнее цепляется за кровать, закатывает глаза и дрожит мелко всем телом, его любовник оказывается действительно умелым. Джисон берет глубже, пропускает головку дальше и сглатывает под высокий стон. Пак сжимает в пальцах ягодицы, двигает головой еще пару раз и выпускает член из плена рта, тут же вылизывая длину и переходя к мошонке, чем заставляет тайца стонать протяжнее и дышать чаще. А потом Джисон приподнимает Тэна, и его язык и пальцы скользят дальше.       — О боги! Милый!       Джисон на ощупь находит смазку одной рукой, и да, ему приходится постараться, чтобы открыть тюбик и выдавить смазку себе на пальцы, и ласкать колечко входа не только языком и губами, но еще и пальцами, надавливая, проникая сначала одним пальцем внутрь. Тэн скулит и хнычет, чувствуя, как в нем двигаются уже два пальца, как же ему, черт побери, крышесносно. Пак толкает третий, одновременно с этим вылизывая место под мошонкой. Это уже так слишком, так много.       — Стоп.       Джисон сам не знает почему так беспрекословно слушается, но он прекращает все, чем занимался, он убирает руки и Тэн слезает с него, при этом выглядит он потрясающе, раскрасневшийся, возбужденный, смазка блестит между бедер, и крепко стоящий член.       — Тэн-а, ты такой красивый… – Пак восхищенно шепчет, рассматривая своего хена.       Тэн дрожит и сладко, многообещающе улыбается.       — Джисон, повернись и подними ягодицы, — таец говорит строго, но он словно топит в сладкой неге.       Пак рывком переворачивается на живот и, вставая на колени, поднимает ягодицы вверх. Тэн не сдерживает задушенный стон, а потом прижимается членом к ягодицам, поглаживая поясницу парня.       — Смазку… – командует таец, а парень судорожно копается в сбитых простынях и передает тюбик.       Джисон дрожит, он готовится к тому, что Тэн подготовит его и возьмет, но… Тэн размахивается и шлепает, под звонкий стон Пака.       — Хороший малыш. — мурчит таец и отвешивает еще шлепок. — Не смей касаться себя.       Джисон хныкает и хватается за простыни. А Тэн оттягивает одну ягодицу и льет смазку на промежность, трет пальцами и, не церемонясь, толкается двумя, парень под ним дергается и всхлипывает, переходя на громкий стон, когда таец сгибает пальцы внутри и давит на простату. Тэн дышит ртом и двигает кистью, сначала медленно и осторожно, постепенно наращивая темп и трахает парня, глубоко проникая пальцами.       — Mommy please!       Громко выстанывает Джисон, а Тэна ведет как от алкоголя. Он склоняется над парнем и упирается лбом во влажную от напряжения поясницу Пака. Терпения не хватает им обоим. Тэн вытаскивает пальцы из покрасневшего входа, вытирает их от смазки о бедро Джисона и хрипло стонет. Он подталкивает Пака, чтобы тот лег на спину и снова седлает его, смотрит шало и выдавив слишком много смазки на пальцы, обхватывает текущий предэякулятом член, проводит по нему распределяя гель и…       — Джисон, милый, тебе нельзя будет трогать меня. — судорожно шепчет Тэн и направляя в себя член Пака, опускается на него до шлепка.       Они стонут синхронно, Тэн надрывно, а Джисон поскуливая. Ритм, который задает таец какой-то безумно резкий и быстрый. Тэн высоко поднимает бедра, так что в нем остается только головка члена, только чтобы потом опустить ягодицы резко вниз, до боли, до судорожного удовольствия, от которого не получается быть тихими, от которого они почти срываются на крик.       — Mommy, mommy, mommy! — как молитву стонет Джисон, дергая бедрами вверх, теряя себя, скуля и ощущая себя так, словно это не он берет Тэна, а тот трахает его… собой.       Каждое «mommy», для Тэна как испытание или сладкая пощечина, не такая, какие он обычно получал от Тэена, а бьющая возбуждением, его стоящий член реагирует на хриплые стоны, подрагивая, и весь самоконтроль и терпение просто рассыпаются. Джисон под ним такой горячий, открытый, стонущий и исправно выполняющий все. Джисон такой сладкий и милый, со сбившейся прилипшей ко лбу челкой. Джисон очаровательный и славный, умоляющий разрешить дотронуться. Джисон, получающий разрешение, это просто сосредоточение счастья и похоти.       Стоит только Паку услышать заветное «можно», как он обнимает за талию, фиксирует бедра Тэна, вбивается в него снизу резкими толчками, кончает глубоко внутрь, они просто забыли про резинки, в пару движений доводит Тэна до разрядки и бессильно шепчет:       — Thank you mommy…