Воды души моей

Они улыбаются мне. Они всегда улыбаются мне. Их глазки-бусинки полны равнодушной доброты. Ещё бы, для них-то ничего не изменилось. Лапки с крошечными пальчиками едва-едва касаются меня. Я почти не чувствую их прикосновений. Зачем это всё? За что? Я не понимаю. Лучше б я умер, как все. Как большинство. Катастрофа была предсказанной и внезапной, как все по-настоящему глобальные катастрофы. Предсказателей никто не слушал, ещё бы: никому не хотелось менять свою жизнь хоть чуть-чуть. Люди… Большинство из них не в состоянии начать класть одну, а не две ложки сахара в свой кофе, что уж говорить о по-настоящему больших переменах? Просто немного жарче стало летом и теплее зимой. Просто прибавилось ураганов и наводнений. Просто таяли ледники. Это списывали на большую доступность информации, на глобальные природные процессы, на что угодно. Впрочем, теперь всё это не имеет никакого значения. Просто однажды воды мирового океана поднялись на несколько метров. Просто из него куда-то делась соль. Просто… Просто теперь мы живем или в воде, или на вершинах гор, очистившихся от снега и льда. Хотя, говорят, там невозможно жить. Я не знаю. Мне досталась вода. Может, это магия, может, ещё что-то непостижимое. Ведь и снежные вершины гор не могли растаять, и не мог опреснеть океан. Но однажды поутру я проснулся оттого, что к моей кровати в квартире на третьем этаже подступала мутная, с водорослями, вода. И пока я разевал рот в недоумении и шарил рукой, пытаясь нащупать мобильник, она поднялась до подбородка. Я даже глотнул её — пресную, с привкусом травы и улиток. Из аквариума на меня с внимательной доброжелательностью смотрели мои аксолотли. Черный и белый. Красавцы. Моя гордость. Хороший был аквариум: с регулировкой температуры, системой очистки, подсветкой, водяными растениями. Кличек у аксолотлей не было: я не сомневался, что у них существуют свои тайные имена, и называть их пошлыми прозваниями, вроде Обсидиан и Мрамор, я считал унизительным и для них, и для себя. Аксолотли трогали лапками стекло и улыбались, а вода поднималась всё выше и выше. Я видел, что и снаружи, за окном, тоже стоит вода. Она не бурлила, не пенилась, не неслась потоком. Мимо закрытой балконной двери, лениво помахивая листьями, проплыла моя орхидея. И тогда я понял, что… Да ничего я не понял. За аксолотлей только беспокоился: вдруг эта мутная вода им навредит? Но крышку аквариума снял: пусть у них будет больше шансов, чем у меня. Пусть плывут. И когда наружная мутная вода плеснула в аквариум, они поплыли, ловко шевеля широкими плоскими хвостами. Устроились на моих плечах, как хрестоматийные чертенок и ангелочек, и меня попросту утащило под воду, хотя от неё до потолка было ещё с полметра. Я забултыхался, задёргался, вдохнул, выпустил цепочку пузырей и шевельнул ветвистыми розовыми жабрами. Помню, подумал ещё, что утреннего кофе мне теперь не видать. *** Так и живём. В глубокой прохладной воде. На юг, в воды тёплые, я не плыву — моим покровителям там будет некомфортно. Я ловлю рыбу. Особенно мне нравятся караси. Кем я стал, не знаю — с зеркалами как-то не очень, а от воздуха у меня очень быстро сохнет кожа. Иногда я встречаюсь с бывшими собратьями по хобби. Нечасто. Город у нас был небольшой, и аксолотли покровительствовали мне и ещё одному старичку, но он утонул. Аквариумисты покрылись чешуей и меня избегают. Не могу их винить: всё-таки я питаюсь рыбой. Мне очень жаль тех, кто держал рептилий: из них выжили только дружившие с водяными ужами, а это ведь не самые популярные виды. Я любил змей. Даже мечтал завести такую. Но теперь остались только морские, а они все ядовиты, да и живут слишком далеко на юге. Каково им теперь, в пресном океане? Мои покровители понемногу растут. Видно, им было слишком тесно в аквариуме. Они уже в половину моей длины. Но хвост у меня всё равно самый широкий. И как я обходился без него раньше? Смены времён года у нас почти нет. Везде вода, везде. Она не замерзает, но и не нагревается особо. Водоросли тоже попадаются вкусные. Иногда хочется с кем-нибудь поговорить, но те, кто с жабрами, неразговорчивы. Да я и на суше не был болтлив. Жаль только, книги пропали: все буквы смыло. Зато своих покровителей я понимаю всё лучше и лучше. Они полны мудрости и терпения. И если та гадкая щука не откусит мне хвост, скоро они назовут мне свои имена.