Герой в тринадцать лет

Здравствуй милая мамочка. Сегодня возле нашей землянки, сквозь снег пробился подснежник. Я был отсыпной и потому времени хватало, чтобы расчистить ледяную корку и убрать пару веток от сосны, которые загораживают ему свет. Прошла неделя и вся поляна вокруг покрылась ковром из первых весенних цветов, а люди не понимают, ходят напропалую и топчут такую красоту. Пришлось обратиться к командиру и слезами да обещанием пристрелить первого, попавшегося решить проблему совсем. Теперь ходят по заранее отмеченным тропкам. А тем, кто меня материт — я с удовольствием показываю язык. Сегодня фронт двинулся на запад, ну и мы вместе с ним. Меня хотели отправить самолётом в Москву, в детский дом, так я сбежал и три дня прятался в чащобе, на четвёртый выйдя к своим и получив от старшины Иванова по шее остался в прежней своей ипостаси. Вчера приняли в комсомольцы. Я очень волновался, но к моей великой радости против меня не проголосовал никто. А вручённые мне корочки, я бережно спрятал в подаренную тобой книжку «Судьба барабанщика», а значок прикрепил на гимнастёрку, рядом с «Красным знаменем». Сестричка, на сей раз, хорошая попалась. Зовут Аня. Ты не думай мам, я просто простыл. Так вот она около меня и днём и ночью сидела. Очень она мне понравилась. Даже поцеловала меня в щёчку. Я наверно влюбился, вот только не знаю, как отличить дружбу от любви. У нас шесть человек под полицаев попало. Переоделись, сволочи, под крестьян, а когда наши, без всякой опаски, вышли к ним на встречу — расстреляли в упор. Я весь день плакал. Попросил, если меня убьют, пусть похоронят на полянке, где земляники много. Похоже нас взяли в кольцо. Начальство молчит, но судя по ставшей скудной, продуктовой пайке — так оно и есть. Я, кстати, сколько получал — столько и получаю. Видать из-за возраста. Старшина, покойник, говорил, что если в тринадцать недоедать, то можно на всю жизнь остаться коротышкой, причём не только по росту, чего я, конечно же, не хочу. Втихаря отдаю полпайка Ане, втирая ей в уши, что медработникам положена добавка. По метрикам, сегодня, мне стукнуло четырнадцать лет. Я не в курсе откуда ребята узнали, но поляну накрыли знатную. Июнь месяц, тепло, постелили палатку, а на неё всё, что смогли достать, вплоть до самогона, которым меня и напоили и скромно уйдя из землянки оставили нас с Анютой вдвоём. Знаешь мам, если даже это был мой последний день, то я счастлив, что он был такой… — Командир, будем в столицу доставлять? Я до сих пор в себя придти не могу. — Похороним здесь. Я тут полянку одну приметил. Вся земляникой усыпана. А представление на Героя я, знаю, дойдёт… — Он ведь, оказывается, своей матери письма все эти годы писал, да в вещмешок складывал, вот только мама его в первый же день войны под бомбёжкой погибла. — Вся наша Родина — его мать…