Алые капли крови на руках белого нефрита

Белые пряди струятся по лицу. Люди привыкли к тому, что в старости их волосы становятся серебристо-белыми, но это совсем не тот случай. Его волосы стали такими недавно и это совершенно другой цвет. Начиная с передних прядей, выпущенных из-под ленты, белая, словно иней, пелена покрыла молодую голову заклинателя. Лишь иногда кое-где в просветах видны были остатки чёрных прядей. Красные струи стекают по рукам. На пальцах у него бинты, целиком пропитанные кровью. Они бесполезны. Кожу рук продолжает жечь, ведь кровь ни на минуту не останавливается. Ему уже не больно, это знакомое чувство. Он принимает его, как что-то до боли родное, такое важное, неотвратимое, должное. Это плата, его плата за крохотный шанс вернуть его обратно. Это его дань, ведь от отчаяния молодой господин Лань связался с тёмными силами, а за такие услуги принято платить кровью. Он готов был отдать всё и невыносимо рад сейчас настолько маленькой цене. Хрустальные капли катятся по щекам. Какой бы ни была надежда, она едва ли может спасти от отчаяния. Но когда надежды так невыносимо мало... Он может выдержать всё, он выдержал уже очень много. По словам брата и других, но для него всего всегда будет мало. Он всё ещё потерял меньше крови, чем Вэй Ин, когда его заживо разрывали монстры. Меньше слёз пролил, чем Вэй Ин за всю свою скорбную жизнь, полную несчастий. Тогда, на горе, он так плакал... Он мало отдал. Он готов отдать больше. Но ритуал продолжается уже тридцать дней, а результата всё нет. Он не сдаётся. Стерев слёзы окровавленным бинтом, он снова принимается играть призыв. В условии в той старой книге говорилось, что ровно через месяц он откликнется. Его внутренние часы ни на секунду не сбились. Слабыми руками он касается струн, они мгновенно принимают алый оттенок под подушечками пальцев. Последние пряди покрываются льдом. Знакомый, будто упорными ветрами выточенный в голове звук. И вот впервые за столько лет перед ним встаёт видение. Или это всё же явь? В глазах туман. Видение становится чётким и вот уже он видит перед собой силуэт. А спустя несколько секунд уже выгравированную, казалось, на сетчатке глаз, фигуру. Фигура обретает всё больше деталей. И вот уже он слышит голос... -Лань Чжань... Но как?! Твои волосы... Что с твоими руками??? Обронив последнюю ноту, пальцы безвольно повисают на струне. И вот уже он ошалевшими, счастливыми глазами видит любимое лицо. Такое долгожданное лицо... Он с трудом опускает глаза вниз и понимает, что боли уже нет. Она исчезла, как, впрочем, и все ощущения. И только сейчас он осознаёт, что его пальцы сжаты в чужих руках. Нет. Родных руках, таких любимых, каких угодно, но совершенно не чужих. Осознаёт, видит, но совсем не чувствует. Абсолютно и бесповоротно. Это было условием. -Лань Чжань... Лань Чжань..... Что же ты сделал... И слёзы катятся из драгоценных глаз. И он бы рад почувствовать на руках его руки и губы, но не может. Рад бы стереть пальцами его слёзы, но никак не может. Они не двинутся, он их не ощущает. Это дань, это плата, это то, что он выбрал сам. И это лицо, просто сама его осязаемость, само существование, видимость уже делают Лань Ванцзи счастливым. Он наклоняется вперёд, кладёт на плечо голову и прикрывает веки. На ресницах собирается солёная вода и щекотно стекает вниз. Прямо на чёрные одежды. -Зачем же ты... Зачем?... Лань Чжань, твои руки... -Твоя жизнь дороже. На секунду поднимает взор, смотрит прямо в глаза, чтобы снова оказаться прижатым прямо к шее. Уже самыми родными на свете руками. -Лань Чжаааааань... Ты... Ты... Я так люблю тебя... Ты сделал это ради меня, ты отдал свои руки... Как же горько, прости... Спасибо.... -Нет. -Ч..что? - приподнимает и обхватывает руками голову. -Нет, - повторяет вновь, - не надо этих слов. И Вэй Ин всё понимает. Осознание моментально мелькает в глазах и вот уже он целует всё его лицо, запястья, предплечья, плечи, везде, где он почувствует. Чтобы он чувствовал, чувствовал его любовь, чувствовал его радость вместе с его болью за эту жертву. Зарывается руками в волосы, ощущает невероятный холод, пытается согреть их, но совсем не может. Никак, никак не может. Кровь продолжает капать с рук, льдинки на волосах не тают, нанося своей твёрдость раны коже головы. Струйки крови капают по лбу, но ему всё равно. Он продолжает невыносимо близко прижиматься к тёплому телу, будто боясь что оно как дым развеется. Но нет, он настоящий, он живой, и больше уже ничего не надо. -Я отведу тебя в Гусу... - слышится где-то на задворках сознания. -Тебе не плохо? Ты сможешь идти? -Мне? Конечно! У меня всё в порядке, в отличие от тебя. Ты ведь... Ладно. Всё образуется, я что-нибудь придумаю, ведь всегда придумывал, правда? Ты можешь встать? Молчаливо поднялся, обхватив рукой любимые плечи. Как же давно он этого хотел... Теперь всё должно быть хорошо. Ну а руки... Их не жалко, ведь он жив.