Игра

Время до следующей репетиции пролетело со скоростью света. Дин периодически поглядывал в мессенджер, надеясь увидеть там сообщение от Кастиэля, а он, в свою очередь, бездумно горевал об утерянном инструменте и усердно занимался репетиторством, которое отнимало так много времени, что он не смог даже съездить за любимой скрипкой. Будем честны: на его месте любой мог отменить уроки и забить на всё, сорваться за своей вещью или просто перенести время занятия, но, если относиться к музыке с такой же любовью и трепетом, как Кас, то духовное возьмёт верх над собственным и материальным. — Здравствуй, Дин. Прости, я… В комнату влетел Кастиэль. Да, снова грохот двери, снова мятая футболка, снова нелепые фланелевые штаны и снова он опоздал. Он даже не предупредил Дина об этом, хотя, пожалуй, мог бы, чтобы не блуждать по путаным коридорам студии. Винчестер на него не злился, а опоздание было даже на руку. Лишний раз увидеть искренность Каса дорогого стоит. Дин, сидя на диване, указал рукой на место рядом с собой, но оно не пустовало. Кас заметил рядом с ним скрипку в именном чехле и резко забыл о том, что хотел сказать. Он, прервавшись на полуслове, даже приоткрыл рот от удивления и подумал, что совсем не разбирается в людях. Иначе как такое возможно? Имея привычку не задерживать глаза ни на чём живом дольше пары секунд, Кастиэль перевёл взгляд на Дина и посмотрел так глубоко и осознанно, словно собирался перевернуть чужую жизнь с головы на ноги. — Дин, подожди, я не понимаю. Ты… — Неужели ты подумал, что я в самом деле буду утешать тебя своим номером телефона? Ты мне так и не позвонил, кстати. Считай, что моё сердце разбито, — в шутку упрекнул его Дин. — Я посмотрел в списке вызовов номер такси, пробил его в интернете и узнал адрес таксопарка. — А если бы я просто взял такси на улице? Ты бы потратил кучу времени, чтобы отыскать водителя. — И что с того? Не мог же я позволить своему партнёру вечно страдать. Не забывай, мы — одна команда. Мне важно поддерживать твоё состояние, чтобы выступление прошло успешно, — ответил Дин. — В конце концов, в Новом Орлеане не так уж и много машин, верно? На этот раз Ангел воспринял слова Винчестера не так, как в прошлый. Пожалуй, та ошибка фатальной и не была, но точно его чему-то научила. «Урок номер 1. Дин Винчестер никогда прямо не признается в том, что переживает за вас, но вы быстро об этом догадаетесь», — подумал Кас. — Спасибо, Дин. Ты не представляешь, как сильно я тебе благодарен. Кас подошёл и обнял Дина. Некрепко, почти невесомо и до жути неловко, более того, он тут же отпрянул и сделал это так явно, словно его тактильный жест был чем-то запретным. Дин акцентировать внимание не стал, но для себя подметил, что прикосновения Каса сейчас так же приятны, как и тогда, когда они оставались в тесной гримёрке и случайно (или якобы случайно) задевали друг друга, пока никто не видел. Помещение студии создавало приятную атмосферу для работы. Комната, в которой уединились эти двое, была полностью выполнена в более-менее сдержанных тонах, везде висели пластинки, и лишь фиолетовый диванчик, вымоленный на каком-то аукционе, выдавал взбаламученную натуру того, кто трудился над интерьером. — С чего начнём? — сказал Кас, прижимая чехол с инструментом к груди. — Я хочу послушать, как ты играешь. Исполнишь мне что-нибудь? Негромкий лязг молнии, и вот Кастиэль стоит со скрипкой в руках. По его взгляду едва ли можно вычислить волнение, но, как он понял, выступать перед большим залом гораздо легче, чем перед человеком, который одним своим появлением может затмить толпу вопящих фанатов. Кас был уверен, что не сможет оторвать от него глаз во время совместного номера, и это не могло не угнетать. Конечно, выбор пал на произведение, которое им предстояло разбирать в ближайшие несколько часов. Кас полностью погрузился в музыку. Дин смотрел на него внимательнее, чем обычно: каждое движение пальцев и смычка, каждая нота, каждый вздох музыканта вызывали у него восторг. Кто бы мог подумать, что сердце закоренелого рокера, сердце, давно покрывшееся инеем шоу-бизнеса и мхом фестивалей совсем иного жанра, в миг растает, если для него прозвучит песня на скрипке. — Кас, это потрясно! — впечатлённо произнёс Дин, поднимаясь с дивана. — Мне кажется, я только что влюбился. Создав очередную неловкую паузу, Дин незамедлительно продолжил, чтобы она поскорее оборвалась: — В твою игру, безусловно. Напомни, сколько лет ты уже играешь? Стоило Касу ответить на этот вопрос, как они заговорили обо всём и не о чём. Дин рассказал забавные мелочи, сидевшие глубоко внутри: то, как ему тяжело уснуть в любом мотеле и как легко он отрубается в студии. Как он ссорился с Сэмом из-за цвета носков на фотосессии и как на него кричал Бобби — всё из-за тех же носков. Как он забыл слова на концерте и совершенно случайно на ходу вместе с Сэмом написал новую песню. Кас, кстати, тягот и не припомнил — он рассказывал про талантливых учеников, про лучшие струны в его жизни, про консерватории, которые он посетил и про самые неожиданные листы репертуаров, которые ему предлагали исполнить за большие деньги. Как сильно отличались их пути! Было трудно поверить, что ранее, когда они были совсем юными, у них было так много общего. Было трудно поверить, что спустя столько лет, обзаведясь параллельными судьбами, у них всё ещё было столько общего, что они могли прекрасно проводить время вдвоём. — Может быть, теперь и ты мне что-нибудь споёшь? — Только под твой аккомпанемент. Несмотря на изначальную цель их встреч, лишь сейчас они начали заниматься делом. Репетиция с первых аккордов пошла как по маслу. Идеальная возможность совмещать приятное с полезным, не находите? Солист группы WINCHES2ER и известный скрипач под псевдонимом Ангел — звучит гораздо пафоснее, чем Дин и Кас. Но музыка, которую играют именно обычные парни, завораживала мир, в котором звучала. Пластинки, кажется, ожили благодаря музыкантам и были готовы подхватить романтичную мелодию, не дожидаясь, пока их поставят в проигрыватель, а мебель, уже знаменитый фиолетовый диван, пара широких кресел и журнальный столик, вот-вот и закружились бы во влюблённом танце, прихватив с собой всё, что лежит по близости. Сэм, забежавший в студию за гитарой, спускался по лестнице и замер, завидев приоткрытую дверь. Из неё доносилась негромкая, но до чудес прекрасная музыка, сопровождаемая голосом его братца. Младший Винчестер никогда бы не подумал, что Дин может звучать не только страстно и дерзко, но и нежно, ласково, даже драматично. Прервать процесс он не посмел — то, что он слышал, звучало так волшебно, что помешать этой магии было бы преступлением. — У тебя очень красивый голос, Дин, — сказал Кас, когда они вновь довели песню до конца. — Не представляю, сколько работы ты провёл, чтобы добиться такого звучания. — Хочешь сказать, что раньше всё было очень плохо? — Дин, я не это имел в виду, я хотел сказать, что… Дин сразу похлопал того по плечу и рассмеялся. Увы и ах, но даже столько мгновений спустя Кас теряется, когда Дин пользуется любимыми инструментами — стёбом, иронией и сарказмом. Чего греха таить, даже Сэма иногда он умудряется застать врасплох своими ехидными шуточками, за что тут же выхватывает подзатыльник. — А у тебя, Кас, очень красивые глаза, и я счастлив, что за время нашей разлуки это не изменилось. — Как и твоё умение красиво говорить, Дин. — Да ладно тебе, — Дин вновь засмеялся. — Я никогда бы тебе не соврал. Репетиция подходила к концу, и Кас начал собираться, хотя, откровенно говоря, ему это было проще сделать, чем Дину. У Винчестера студия напоминала жилой дом: всюду куча вещей и беспорядок, среди которого наверняка валялось что-то полезное. У Каса же с собой была лишь скрипка и поясная сумка, в которой лежало всё необходимое. — Кстати, Кас, помнится мне, после репетиции ты сегодня свободен. Можно тебя занять? Съездим кое-куда, поужинаем сэндвичами, а потом я отвезу тебя домой. — Звучит как свидание. — Не думаю, что осмелюсь… Дин намеренно сказал последнюю фразу неразборчиво. Он не хотел создавать Кастиэлю трудностей, не хотел разрушать химию, витавшую между ними, но собственная неопределённость пугала его ещё больше. Какие чувства он испытывает к Ангелу? А какие — он к Дину? Испытывают ли они вообще хоть что-либо друг к другу или это просто ностальгия, взявшая Винчестера за горло? — Ты что-то сказал? — Нет, тебе показалось. Так ты поедешь со мной? — Почему бы и нет. Но инструмент я, пожалуй, оставлю здесь. Не хочу снова потерять его где-нибудь. — Договорились. Наша студия круче британских музеев. Здесь даже мышь не проскочит без попадания на камеры. Дин закрыл комнату и, попрощавшись с охраной, открыл машину, закинув сумку Кастиэля на заднее сидение. — С ума сойти! Ты до сих пор на ней ездишь? Импала 1967 года. Она пережила столько событий, сколько не описано ни в одной книге. Её, безусловно, каждый год приходится ремонтировать и тюнинговать, потому что модель довольно старая, но Винчестеры так прикипели к автомобилю, на котором их в детстве катал отец, что даже после его смерти не смогли с ним расстаться. — Детка всегда со мной. — И ты до сих пор не пускаешь Сэма за руль? — Бывают исключения. Всё-таки водить учил его я. Было бы странно не доверять собственному опыту, не находишь? Кас вновь задумался. Было бы странно не доверять собственному опыту… Рядом с Дином его опыт, похоже, обнулился. Хоть он и видел Винчестера не в первый и даже не во второй раз, ему начинало казаться, что он — один сплошной ребус, загадка и головоломка, ключ к которой подобрать гораздо сложнее, чем взломать Пентагон. Вечер прошёл так же незаметно, как и время до репетиции. Бессмысленные беседы, частые шутки и, видит Бог, килограмм съеденных сэндвичей так сильно поглотили их внимание, что они и вовсе не смотрели на часы. Дин не переставал восхищаться тем, как ему комфортно рядом с Касом. В последние годы его единственным настоящим другом был Сэмми, но теперь, когда рядом появился парень, от глаз которого при любой силе воли невозможно оторваться, он понял, что не одинок. Это осознание было гораздо дороже, чем все проданные под его фамилией альбомы. Тем временем на экране телефона мелькнуло 23:00. До закрытия заведения, в котором они сидели, оставался буквально час. У обоих едва ли не закрывались глаза — сытые, уставшие, довольные Дин и Кас были готовы заснуть хоть здесь, но желание сохранить репутацию им это сделать не позволяло. А ведь ещё нужно на студию заехать! Пришлось по-быстрому оплатить счёт, что, кстати, Дин полностью сделал сам, игнорируя возражения Кастиэля, и дотащить себя до машины, чтобы поспать хотя бы по дороге. Однако поспать не вышло. Они снова говорили без умолку и где-то в душе догадывались, что со стороны выглядели как влюблённые подростки, выкроившие минуту, в которую их не доставал даже родительский надзор. — Кас, я, наверно, скажу глупость, — сказал Дин, постукивая пальцами по рулю. — Я люблю глупости. — Знаешь, я уже давно не чувствовал себя таким счастливым. Музыка приносит радость, это так, но счастье… Я забыл, каково это. Сегодня вспомнил. Благодаря тебе. Кас незаметно улыбнулся и посмотрел на Дина. Тот и в самом деле светился изнутри — это было видно по глазам, по выражению лица, это было так убедительно, что Кас и в самом деле поверил его словам. Впрочем, у него не было причин сомневаться, ведь Дин совершенно точно ни разу не солгал за весь вечер. Стоило им приехать в студию, как Дин попросил его подождать. Он искал микрофон, который отчего-то понадобился Сэму около полуночи, поэтому пришлось оставить Каса наедине с фиолетовым диваном и здоровыми уютными креслами. Он не хотел ложиться, потому что боялся уснуть в незнакомом месте, боялся, что Дин забудет про него и уедет домой, но желание вздремнуть, с учётом того, что на ногах он с самого утра, его победило. Как только он устроился поудобнее, веки опустились сами собой, а Кас провалился в сон. — Всё, Кас, можем ехать, я… Дин показался в дверном проёме и увидел, что его приятель сладко посапывает, напрочь забыв о том, что хотел приехать домой пораньше. Решение пришло на ум само собой: он написал смс Сэму о том, что микрофон сегодня нужен ему самому, и положил телефон на столик, заваленный коробками от пиццы и стаканчиками от кофе. Дин не знал, что подумает Кас, когда проснётся и увидит его рядом, но будить или оставлять его точно было плохим вариантом. Пледа он не нашёл, да и отопление особо не страдало. Дин снял кожанку, повесил её на изголовье дивана, втиснулся к Касу на кресло, обнял себя его же рукой и, свесив ноги с громоздкого подлокотника, сполз пониже, устраиваясь у него на коленях. Перед тем, как закрыть глаза, он прошептал: — Доброй ночи, Ангел. Спасибо тебе за этот день.