Перекресток судьбы

***

Примечания:

Сообщения для читателей: Здравствуй, читатель, если заметили ошибки в тексте, то извините, Я и Гамма не вытерпели с выходом главы. Бета не редактировала, вообще она вчера даже в сеть не заходила. Глава получилась насыщенной, также в ней есть отсылки к персонажам, к фразам. Первая отсылка выделена в тексте, точнее фраза, вы ее не пропустите, а остальные отсылки не отображены, так что будьте внимательны. Большая благодарность Гамме, и Бете, без них глава бы не вышла, поэтому прошу читателей оформить сердечек в комментариях! Кстати уже создана телега, ссылку на нее найдете после прочтения главы в <Примечаниях> или в шапке Фанфика. Почему создан канал в телеграме? Сначала создан целью сохранить достижение ФФ виде скринов, где я хотел выкладывать некие заметки, исключительно для себя. Но потом подумал, и решил: сделать канал для всех доступным. Что будет в телеге? Там вы можете общаться со мной, общаться между собой (тем самым найти друзей по вкусам), в телеге я буду выкладывать инфу про фф и иногда про себя, выкладывать достижение фф, выкладывать уникальные комментарии под главой (конечно с разрешением Автора отзыва), возможно буду частично выкладывать теории или спойлеры к фф. +возможно будет еще реклама моих заявок по МАГИСТРУ ДЬЯВОЛЬСКОЛЬГО КУЛЬТА ~, но это не точно Приятного прочтения главы!

Конец Примечания

***

— Эээ…а? А? — Что? Вэй Ин? — Вэй Усянь?! — Этот мальчишка?! — Но почему он? — Какой Вэй Ин? Кто он? — Почему это должен всегда быть я? А? С разных сторон среди непонимающих и откровенно скучающих шепотков понеслись то удивленные, то возмущенные возгласы. Но особенно ошарашенным казался упомянутый главный герой, смотрящий на книгу в руках Бога широко распахнутыми глазами. Господин А только таинственно улыбнулся и щелкнул пальцами. Губы говорящих мгновенно будто склеились друг с другом. Адепты Гусу Лань, особенно совсем юные, с огромным изумлением смотрели на божество. Господин А только что использовал секретную технику их клана, но больше всего поражало то, скольким людям одновременно закрыли рты. Да и недовольных такой бесцеремонностью глав Великих Орденов тоже заставили умолкнуть. Заклятие молчания использовали в Ордене Гусу Лань, чтобы воспитывать учеников, хотя и с его помощью то и дело хотелось заткнуть слишком шумных людей на собраниях. Секретом техники владели только члены клана Лань. Тем не менее, господин А продемонстрировал превосходное мастерство, даже из клана Лань не каждому хватило бы способностей на подобное. Лань Цижэнь задумчиво рассматривал молодого с виду мужчину: «Неужели не существует знаний, неподвластных божествам? Возможно ли, что господин А имеет какое-то отношение к клану Лань?» Будучи примерными учениками, Лань Сичэнь и Лань Ванцзи чуть ли не впервые ощутили на себе заклятие молчания. Второму Нефриту не представляло ни малейшего труда безмолвствовать, но он украдкой взглянул на неугомонного Вэй Ина, не единожды испытавшего на себе заклятие и с огромным трудом его переносившего. Вэй Ин же ощутил, как мурашки пробежали по спине. Сколько ещё раз он должен страдать от этого трюка? Если господин А будет затыкать всех при каждом удобном случае… Вэй Ин поежился и зарекся: «Не злить божество! Хотя мне так и хочется поддразнить его, лучше этого не делать. А то мало ли окажется, что Бог в гневе пострашнее Мадам Юй будет. Надеюсь у него нет никаких небесных псов, брр! Дрянные Собаки! Брр! Ненавижу их…» — Господа заклинатели, прежде чем я начну читать, давайте кое-что проясним. Прежде всего — те, кто подвергся моему заклятию, не пытайтесь заговорить. А иначе сделаете себе только хуже, ваши губы будут болеть и кровоточить. Заклятие временное, сейчас я его сниму, но очень надеюсь, что вы не начнете шуметь. Господин А многозначительно обвел взглядом толпу и продолжил, будто бы не замечая молчаливого несогласия в глазах некоторых особенно болтливых: — Я прочту только начало книги, несколько первых глав. Потом я укажу на одного из вас, и этот человек продолжит дальше. У вас также будет время на отдых и перекус. Поверьте, перерыв вам понадобится. Бог хмыкнул и предвкушающее ухмыльнулся. Среди заклинателей крепчало подозрение, что таинственная книга не сулит ничего хорошего. — Кроме того, после прочтения главы я дам возможность задать мне один вопрос. Конечно же вас здесь слишком много, чтобы дать слово каждому. Поэтому, спрашивать может только тот, кто будет читать следующую главу. Вопросы должны быть только по прочитанному, другие же будут игнорироваться. И последнее, пожалуй самое главное — не делайте поспешных выводов, не увидев полной картины и не узнав завершения всей истории. Но если кто-нибудь из вас начнет кидаться на другого… Потому что Я здесь, не дам совершить кровавую баню. Что же, на этом все. Не будем больше тянуть время, начнем чтение.

Магистр Дьявольского Культа Перерождение

Вэй Усянь мёртв! Вот так прекрасные новости! — Прекрасная новость?.. — у Вэй Ина задергался глаз. Услышать о своей смерти уже с первых строк странно и как-то гнетуще. Но то, что для других это стало хорошим известием, неприятно кольнуло. Натянутая улыбка застыла на лице Вэй Усяня. — А-Сянь, — Цзян Яньли прижала ладошку ко рту, грустным взглядом смотря то на книгу, то на своего брата. Он всегда был взбалмошным и озорным, но ведь это не могло заставить людей так радоваться его смерти. Что это за ужасное будущее, почему А-Сянь мертв? — Вэй Ин, — прошептал нахмурившийся Лань Чжань, все внутри неожиданно отозвалось бурным отрицанием. Но его услышал только старший брат, уже некоторое время замечающий душевный раздрай своего диди. Лань Сичэнь, незаметно для других, в молчаливой поддержке заботливо положил руку на колено Ванцзи. Цзян Чэн сжал пальцы в кулаки, скрывая огорчение. Первая же новость основательно омрачила желание язвительно подшутить над Вэй Усянем, неожиданно ставшим главным героем целой книги. Улыбка на губах Цзян Фэнмяня и вовсе погасла. Он долго скорбел о погибших друзьях, воспоминания все ещё приносили горечь. Тогда глава Цзян боялся не отыскать маленького А-Ина или вовсе найти его мертвое тело. Предполагаемая смерть юноши, так похожего на своих родителей, причиняла боль. Цзян Фэнмянь закрыл глаза, напоминая себе, что описываемое книгой теперь может и не случится. Мимолётно взглянув на мужа, Мадам Юй не поменялась в лице и все также слушала господина А. Только Цзыдянь сверкнул несколькими искорками в ответ на неприкрытую грусть Фэнмяня. Но ни облегчения, ни мрачной радости избавление от несносного мальчишки не прибавляло. Не прошло и дня с осады горы Луаньцзан, как добрые вести разлетелись среди заклинателей, будто на крыльях, ничуть не уступая в скорости когда-то разгоревшемуся пожару войны. И в самых именитых кланах, и среди простых бродячих заклинателей — всюду оживленно обсуждали осаду, которую возглавили Четыре Великих Ордена, собрав под свои знамёна сотни союзников. Адепты мелких кланов перешептывались между собой, перемывая кости и строя предположения зачем вообще затеяли ту кампанию. И что за «когда-то разгоревшийся пожар войны»? Вряд ли книга расскажет, как все это отбилось на каких-то незначительных кланах. Глав пяти Великих Орденов больше волновало, почему же в осаде принимали участие только четыре, и почему пятый орден остался в стороне. Но уважаемые заклинатели только молча обменивались взглядами, пока не вступая в обсуждения. Вэнь Жохань не мог понять причем здесь вообще Луаньцзан, ведь могильник близ Илина множество раз пытались зачистить адепты ордена Вэнь, но так и не возвращались оттуда. В этом месте царила только смерть. — Прекрасно, прекрасно, событие и в самом деле отрадное! Что же за герой покончил со Старейшиной Илин? — Старейшина Илина? — Вэй Усянь — старейшина? — Мальчишка… — Разве мог это быть кто-то ещё, кроме его собственного шиди, Цзян Чэна? Именно он повёл за собой Четыре Великих Ордена — Юньмэн Цзян, Ланьлин Цзинь, Гусу Лань и Цинхэ Не и, поступившись братскими узами ради великой цели, уничтожил логово Старейшины Илин — гору Луаньцзан. В зале, полной заклинателей, повисла мертвая тишина. Никто не проронил ни слова, все молчаливо переваривали услышанное. Смотря на якобы братьев, слушатели недоумевали. Цзян Чэн кинул ошарашенный взгляд на Вэй Ина, но, увидев такие же растерянные глаза напротив, опустил взор на свои ладони. Наследник Цзян осматривал их с мрачным видом, будто не веря, что в будущем он мог поступить так со своим названным братом. Задумавшись, что могло заставить шиди убить его, Вэй Ин уставился перед собою, избегая взглядов на семью Цзян. Цзян Яньли со всех сил сдерживалась чтобы не заплакать, смятенные мысли метались: «Как же так? Почему я не остановила их?» Цзян Фэнмянь тяжело вздохнул. Пытаясь успокоиться, он крепко сжимал рукоять меча. Мужчина не хотел слушать о таком ужасном будущем своих детей. Мадам Юй лишь переводила взгляд с Вэй Усяня на А-Чэна. Ее дети так носились с любимцем Фэнмяня, неужели сын наконец понял, что этот паршивец принесет ордену только беды? Или таки принес? — А что же орден Вэнь? Не пожелал присоединиться? — молчание прервал обычно прямолинейный Не Минцзюэ. И стойко выдержал угрожающий взгляд. Вэнь Жохань проигнорировал вопрос, ему не нравились слова мальчишки Не. Даже разборки четырех других орденов вряд ли были значительными для клана Вэнь. Но он точно не остался бы в стороне от таких интересных событий, тем более планируя держать все кланы под своим надсмотром. — Так и есть, хорошо, что покончил! — вторили прочие голоса. — Если бы не Орден Юньмэн Цзян, что пригрел и взрастил Вэй Усяня, оставаться бы ему поганым босяком до конца своих дней. Ни о чём другом и говорить не приходится… Прежний Глава Ордена Юньмэн Цзян воспитал Вэй Усяня, словно родного сына, а он — подумать только! — отрёкся от них, восстал против всего мира, покрыв клан Цзян несмываемым позором и доведя почти до полного уничтожения. Это ли не пример черной неблагодарности?! Самый что ни на есть! Свирепо зыркнула на мужа, Мадам Юй поджала губы. А ведь она была права, всегда говорила, что Вэй Усянь покроет их позором и навлечет беду! Цзыдянь на пальце затрещал — если бы не толпа, то выпорола бы несносного мальчишку. Ведь Фэнмяня даже книга не заставит взглянуть на него по-другому! Вэй Ин поежился, услышав треск готового вот-вот развернуться кнута. Юноша отказывался принимать подобное. Ведь он не мог так поступить с Цзян Чэном, шицзе, дядей Цзян, Мадам Юй… не мог навредить своей семье! Глупая книга и глупое будущее. Вэй Усянь не допустит такого, чего бы это ему не стоило. — Пригрели на груди… — отчётливо послышалось из толпы. Мадам Юй сжала кулаки. — Цзян Чэн слишком долго позволял этому отродью творить бесчинства. На его месте я не только пронзил бы Вэй Усяня мечом в тот же самый миг, как вскрылось предательство, но и сверху донизу перетряхнул весь орден, чтобы среди учеников не осталось тех, кто вздумал следовать по стопам потерявшего человеческий облик. Здесь уж не до тёплых чувств к бывшему соратнику и другу детства. — А вы на его месте? Или вы глава Цзян? — едко обратился Не Минцзюэ то ли к заклинателям, то ли к книге. Пустозвоны его очень раздражали. Заклинатели вздохнули, не слишком то и желая признавать правоту главы Не, но не стали ему отвечать. Не Минцзюэ сдвинул брови, нахмурившись. Его проигнорировали дважды! — Но до меня доходили совсем другие слухи! Вэй Ин выбрал Путь Тьмы, и Тьма ответила ему сполна: собственные призрачные солдаты растерзали его тело на мелкие кусочки. Говорят, в тот момент он был ещё жив. — Р-растерзали на мелкие кусочки? Был ещё жив? — задрожал взволнованный голос Не Хуайсана, до сих пор тихо прячущегося за своим веером. Он с сожалением взглянул на своего друга. — Вэй-сюн… Но Вэй Усянь только покачал головой и сжал ладони бледной шицзе и Цзян Чэна, более угрюмого, чем обычно. Оба крепко сжали руки в ответ, видя как тяжело сглотнул Вэй Ин. — Ха-ха-ха-ха-ха… Вот оно, немедленное воздаяние. Я сразу хотел сказать, что его призрачные солдаты подобны бешеным псам, что бросаются на любого, кто встретится у них на пути. В конце концов они обратили клыки против своего хозяина. Поделом же ему!.. Лань Цижэнь не удержался и прервал чтение. Учительским тоном старейшина Лань наставлял: — Поэтому и нужно следовать светлому пути, пути меча. Те, кто ступают на кривую дорогу, всегда получают по заслугам. Вэй Усянь!.. Ммм… — губы старейшины склеились заклятием. Старик повернулся к господину А, но затем с огромным изумлением и негодованием уставился на своего племянника. Ведь его лучший ученик всегда с большим почтением относился к старшим. Что за пагубное влияние! — Спасибо, молодой господин Лань, — бог улыбнулся второму Нефриту. У Ванцзи уши немного покраснели от благодарности, все же не каждый день тебя хвалит само божество. Не обращая внимания на возмущенное пыхтение Лань Цижэня, Бог продолжил чтение. — Однако осада не возымела бы успеха, не знай молодой Глава Ордена Цзян о слабостях Старейшины Илин. Именно он составил план действий. Не забывайте, чем владел Вэй Усянь, и что помогло ему стереть с лица земли три тысячи заклинателей за одну ночь. — Я стал таким могучим, — немного нервно попытался отшутиться Вэй Ин, но тут же зайцем отскочил от шиди, толкнувшего его в плечо. — Ай-ай, Цзян Чэн, больно же. Надувшись, парень поглаживал больное место. Заклинатели на эту маленькую выходку покачали головами. — А разве не пять? — Три, пять — всё едино. Хотя, пять, скорее всего, ближе к истине. — Так это еще и слухи, — Цзинь Гуаншань с ехидством смотрел на адептов мелких кланов. — Обыватели всегда остаются простаками. — Полностью соглашусь с главой Цзинь, — кивнул Вэнь Жохань и, придерживая рукав, взял чашу с лечебным чаем, который ему всегда заваривала Вэнь Цин. — Он и в самом деле потерял человеческий облик… — А может он прямо сейчас теряет облик! — воскликнул какой-то адепт из толпы. — Предлагаю казнить Вэй Усяня за будущие поступки, дабы не посмел совершить злодеяния! Заклинатели подхватили возгласы неизвестных смутьянов, в зале поднялся гомон. — Молчать! — рявкнул Не Минцзюэ и громко ударил кулаком об стол, обращая на себя все внимание. — Мы не в праве судить Вэй Усяня за те поступки, которые он не совершал. Тем более вам не стыдно снова перебивать господина А?! Не споря с веским замечанием главы Не, люди приутихли и беспорядочно извинялись. Бог хотел продолжить, но остановился, увидев как молодая госпожа Цзян встала со своего места. — Мой А-Сянь порой бывает ребенком шумным и раздражительным для окружающих. Но его сердце всегда остается добрым, чистым и справедливым, — Цзян Яньли пригладила непослушные волосы брата. Вэй Ин расплылся в улыбке и с удовольствием подставился под ласковые руки своей старшей сестры, словно маленький ребенок. — Посмотрите на него, он же такой милый, как кролик. — Шицзе, — улыбка парня засверкала ещё ярче. — Яньли… — сердито начала Мадам Юй, покачав головой. — Моя госпожа, не нужно, — глава Цзян положил ладонь на плечо жены. Женщина дернула рукой, уходя от прикосновения. Фэнмянь лишь тяжело вздохнул. — Лань Чжань, — Вэй Ин придвинулся ко второму нефриту. — Лань Чжань, а ты очень похож на миленького кролика. — Вздор! — кончики ушей Ванцзи покраснели, и он отвернулся. Лань Чжань вспомнил двух кроликов, которых Вэй Ин притащил как раз перед тем, как всех заклинателей созвали на это собрание. Сравнение с пушистыми зверьками оказалось удивительно волнующим. — Вечно твоё «вздор» да «вздор». Тебе так нравится использовать это слово? — Мгм. — Вэй Ин покачал головой на неожиданный ответ. Юноша вернулся на прежнее место, не замечая прожигающего взгляда второго нефрита. — Бесстыдник, — чуть ли не в один голос высказались Лань Цижэнь и несколько старейшин ордена Лань. Лань Сичэнь спрятал свою улыбку за пиалой, отпивая чай. Не хотелось ещё больше смущать Ванцзи, но он был согласен с молодым господином Вэй — диди и правда похож на милых кроликов, которых попросил оставить несколько дней назад. Кстати, а откуда они взялись? Цзинь Цзысюань и Вэнь Чао прошептали: — Фу, мерзость, обрезанные рукава. Другие же, особенно юные девушки и молодой господин Не, от увиденной сцены умилились. Напряжение в воздухе значительно уменьшилось, но не исчезло. — Хорошо, что перед самой смертью он уничтожил «Тигриную Печать Преисподней», можно сказать, совершил одно доброе дело. А иначе этот артефакт остался бы в мире людей и продолжил причинять им вред. Тогда преступлениям Вэй Усяня не было бы конца. Эти три слова — «Тигриная Печать Преисподней» — разом оборвали все разговоры, и повисло опасливое молчание. Вэнь Жохань и Цзинь Гуаншань с жадностью смотрели на владельца артефакта, единодушно сходясь в мыслях: «Тигриную Печать Преисподней значит. Нужно присмотреться к пареньку, может как-то склонить к сотрудничеству. Не пропадать же таланту». Другие заклинатели задавались более тривиальными вопросами: «Что это за печать такая?» Через некоторое время кто-то сокрушенно вздохнул: — Эх… А ведь когда-то Вэй Усянь был одним из самых одаренных заклинателей, молодым господином именитого ордена, прославившимся в юном возрасте. Как великолепен и своенравен был… Почему же его жизнь завершилась столь плачевно?.. — Одарен он, — вполголоса фыркнул себе в бородку Лань Цижэнь, вспоминая первые уроки с Вэй Усянем. Хоть и трудно не признать смышленость парня, его идеи просто возмутительны. Мадам Юй гордилась тем, что она внесла лепту в воспитание Вэй Усяня, иногда лично обучала его, чтобы мальчишка однажды не опозорил ее сына и приносил поменьше бед ордену. Но, кажись, нужно было почаще проявлять интерес к Вэй Усяню, а то у него слишком много времени на всякие глупости. С другой стороны она понимала, что даже смерть не изменит мальчишку. Цзян Чэн поджал губы, что-то ревностное заворочалось в груди. Как и всегда, когда ему говорили, что он не может превзойти Вэй Усяня. Названый брат всегда отличался, всегда был в первых рядах — матушка никогда не уставала напоминать об этом. С тоской Цзян Фэнмянь вспоминал, что мать Вэй Ина тоже была одаренной личностью. Цансэ всегда была впереди даже множества талантливых мужчин. Когда Фэнмянь узнал, что она умерла, он безмерно скорбел и негодовал. Ведь такая сильная заклинательница, ученица легендарной бессмертной Баошань, погибла при неизвестных обстоятельствах. Что же могло привести ее к кончине? А следом за Цансэ точно так же умер Чанцзэ. Тогда Фэнмянь соврал другим, что его друзья погибли на ночной охоте, да и самому нужно было хоть какое-то объяснение того, что произошло. Глава Цзян втайне провел расследование, но так и не удалось выяснить причины смерти или хотя бы найти тела и достойно похоронить. Когда-то Цансэ подарила Фэнмяню лично разработанный артефакт, благодаря которому он, по крайней мере, знал, что маленький А-Ин все еще жив. Но так же он не оставлял сомнений, что его друзья мертвы. Тема разговора поменялась, и спор разгорелся с новой силой. — Это ещё раз подтверждает, что заклинатель должен следовать Правильному Пути. На первый взгляд Путь Тьмы кажется весьма и весьма соблазнительным, будто на нём любой может достичь небывалых высот. Но чем же все закончилось? — Каждый обязан следовать пути меча! Темный путь — не место для благородных заклинателей. Темная ци развращает сердце, разрушает тело и душу, — в конце концов не удержался Лань Цижэнь. Кто-то бурно поддакивал учителю Лань, кто-то молча кивал. Большинство разделяло его мнение о кривой дорожке. Кто-то прогрохотал: — От него даже целого трупа не осталось! — Просто ужасно! — Как же так? Впечатлительные юные девушки и те, кто знал Вэй Усяня лично, скорбно перешептывались, все ещё будучи под впечатлением от такой недостойной смерти улыбчивого молодого господина. — Но не всему виной Путь Тьмы. Говоря начистоту, сам Вэй Усянь был довольно безнравственным человеком, его поступки вызывали всеобщее возмущение. Каждому, так или иначе, воздастся по делам его. Небеса милостивы и справедливы! — Вздор! — воскликнул упомянутый Вэй Усянь. С бесстыдником он никогда не спорил, но все остальное не мог выдержать. — Почему это я безнравственный? Многие решили лучше промолчать, они сомневались, что стоит ответить на это. Знавшие Вэй Усяня лишь тяжко вздохнули. Кто-то был готов поспорить вместе с ним, кто-то уже мысленно перечислил все его прегрешения. Сбоку уничижительно хмыкнула Мадам Юй, Цзян Чэн лишь покачал головой, смотря на брата. Услышав не только знакомое слово, но и интонации, чрезвычайно похожие на собственные, Лань Ванцзи вздрогнул. Уши еле заметно покраснели, его накрыло какое-то непонятное чувство, подозрительно похожее на удовлетворение. Вэй Ин поджал губы и забавно надул щеки, словно маленький обидевшийся ребенок. Его просто проигнорировали! Так болтали обыватели после смерти Старейшины Илин. Почти везде шли разговоры об одном и том же, а любые попытки возражать немедленно пресекались. — То есть часть людей придерживались и другого мнения. Но высказаться им не дали, — задумчиво протянул Не Хуайсан, но тут же съежился под вопросительным взглядом дагэ и вновь спрятался за своим веером, что-то неразборчиво пробормотав. Однако же была одна мысль, что тревожила всех, но никто не решался высказать её вслух. Заклинатели замерли и даже затаили дыхание. Все с большим интересом прожигали Бога взглядом. Невзирая на полное уничтожение тела Старейшины Илин на горе Луаньцзан, никто не мог призвать душу Вэй Усяня. Старейшины Лань перешептывались, будто не веря, что они не смогли призвать его дух. В конце концов, о мелодиях Гусу Лань ходила вполне заслуженная слава, а адепты их ордена владели несравненными способностями в музыкальных техниках заклинательства. Вэнь Жохань вспоминал, как после смерти жены никак не мог призвать ее дух, вернуть к жизни. Тогда глава Вэнь сожалел, что уделял супруге крайне мало внимания, больше предпочитая погружаться в дела ордена, тренироваться в заклинательстве и оттачивать свое мастерство дабы достигнуть величия и стать Верховным Заклинателем. А теперь начал сожалеть, что не нашел такого многообещающего, талантливого ребенка раньше, чем Цзян Фэнмянь. Орден Цзян теперь может похвастаться настоящим нефритом, редким сокровищем. Может пригласить Вэй Усяня стать приглашенным учеником Цишань Вэнь? Вэнь Жохань уделял бы на него гораздо больше времени, лично тренировал и обучал. Незаметно для других глава Вэнь покачал головой, прогоняя странные мысли. Может быть, призрачные солдаты разорвали её на куски и пожрали?.. Вэй Ин заметно поежился, вспоминая, что такая участь постигла по крайней мере его тело, представляя как его разрывали мертвецы и отобедали им. Невольно вспомнились голодные уличные собаки, их рычание, острые зубы и болезненные укусы. Ужас мурашками поднялся по спине, Вэй Ин спал с лица и еще сильнее вздрогнул. Лань Чжань заметил подавленное состояние Вэй Ина. Что-то внутри неприятно сжалось. Невольно захотелось снова увидеть его улыбающимся и раздражающе шумным, а не слушать о такой участи Вэй Ина. Но Ванцзи не стал расспрашивать, что тревожит юношу. Боялся, что вдруг ему показалось, вдруг из-за такого бестактного вопроса Вэй Ин не захочет больше общаться и он его потеряет. Или, может быть, ей всё же удалось ускользнуть?.. — Вэй Усянь уж точно смог улизнуть от всех, он же у нас гений, — буркнул Цзян Чэн, немного отходя от потрясения. — Шиди, может хватит? — Что хватит? — Ну это? — Что это? — Шиди, не включай ду… — тычок локтем под ребра заставил Вэй Ина заткнуться и опять отпрянуть от Цзян Чэна. С тех пор как началось чтение, его шиди пребывал не в духе. — Ей-ей, больно ведь, почему ты снова дерешься? Первый вариант наполнял сердца людей безмерной радостью. Но с другой стороны, слухи утверждали, будто Старейшина Илин способен перевернуть Небо и землю, сдвигать горы и осушать моря, поэтому для него не составило бы труда противостоять призыву. В тот же день, когда его душа вернётся, заклинатели со всех концов земли или даже весь мир столкнутся с самым беспощадным и мстительным чудовищем, повергающим всех и вся в пучину кровавого хаоса, где миром правит Тьма. Вэнь Жохань оскалился, прожигая будущего Старейшину Илин изучающим взглядом. Редкий нефрит все больше начинал его интересовать. Глава Вэнь не удержался: — Молодой господин Вэй, слава бежит впереди вас, — мужчина немигающие рассматривал лицо будущего супруга ученика. Вэй Ин не знал, что на это ответить. Все же его не радовало ни это будущее, ни пристальное внимание главы Вэнь. Именно поэтому на вершине горы Луаньцзан возвели сто двадцать каменных изваяний для подавления тёмных сил, а все крупные ордены постоянно пытались призвать его душу, и от их пристального внимания не ускользал ни один подозрительный случай. — А? Да? И все это ради одного человека? — несмотря на услышанное, все же с некоторым сомнением шептались заклинатели. Некоторые главы совсем маленьких кланов то ли с завистью, то ли со злостью смотрели на представителей больших орденов. Какая растрата, просто возмутительно! Все же не так-то и просто поставить сто двадцать каменных изваяний, особенно для бедного клана. Усмешка главы Цзинь, кичащегося своим богатством и влиянием, нервировала еще больше. Но многие изумленно глазели на Вэй Усяня. Что же смог сделать мальчишка, что ему отдавали такие почести, хоть и сомнительные? Старейшине Илин приписывали ужасающие деяния, за что он и поплатился. Насколько же он вселял страх? Вряд ли Вэй Усянь достоин столько внимания. Мадам Юй не могла поверить в то, сколько почтения досталось этому мальчишке. Но, вспоминая девиз ордена Юньмэн Цзян, поджала губы. А он понимает его лучше всех, да? Вэнь Жохань же с каждым новым фактом все сильнее убеждался, что его ордену нужен такой способный юноша, как Вэй Усянь. Прошёл год. Ничего не случилось. Минул второй. Ничего не случилось — Они правда его ждали? Настолько боялись? — изумлялись соученики Вэй Усяня. Пролетел третий. Ничего не случилось. — Это уже какой-то маразм, — усмехнулся Цзинь Цзысюань. Смотря на старшее поколение, особенно на глав орденов, существенная часть заклинателей согласились с ним. Но немало все же сошлись на мысли, что раз Вэй Усянь зло и его так ждали, то не зря это делали. Вэй Усянь внутренне согласился, что это уже пахнет бредом, хоть и одобрение слов павлина заставило поморщиться. Неужели он стал настолько могучим? Или все же не был и молва врет? Шёл тринадцатый год. По-прежнему повсюду царил порядок и спокойствие. Мало-помалу, люди поверили, что Вэй Усянь не был таким уж могущественным, и, возможно, в самом деле сгинул навечно. — Спустя столько времени они поняли и приняли, что он не может вернуться в мир живых, — Не Минцзюэ даже немного повеселил самый большой страх всего заклинательского мира. Он был способен уничтожить этот мир мановением руки, но в итоге уничтоженным оказался сам. — Способен? Он-то, сын слуги? — с огромнейшим сомнением тихо буркнул Вэнь Чао, но несколько человек вокруг это услышали. — Вэй-сюн, оказывается ты очень могущественный. Может мне, деве Не, выйти за тебя, такого сильного первого ученика ордена Цзян? — Не Хуайсан наклонился в сторону Вэй Усяня, опираясь руками в пол и по-лисьи улыбаясь. Невольно наследник Не слишком непристойно прогнул спину, вызывая возмущенные вздохи. — Не-сюн, да ты еще больший бесстыдник, чем я, — со рвущимся смешком ответил Вэй Ин, взглядом оценив фривольную позу друга. — Вэй-сюн, у меня был хороший учитель, — вдруг пакостная улыбка Не Хуайсана исчезла, стоило Вэй Ину ткнуть пальцем за его спину и напомнить, кто сидит позади. — А? Ой… — Молодая госпожа Не, значит, которая хочет выйти замуж. Теперь у меня не брат, а сестра, понимаю. — с жуткой улыбкой вкрадчиво промолвил Не Минцзюэ. — Д-дагэ, я п-пошутил! Я только хотел разрядить обстановку, — с дрожью ответил Не Хуайсан, думая, что совершенно зря так подтрунил, особенно в присутствии брата. Да он же теперь замучает тренировками с саблей! — Пошутил, значит… Не Минцзюэ схватил брата за ухо и не больно, но довольно ощутимо дернул, что тот аж пискнул. Наклонившись, он обманчиво ласково прошептал, благо никто кроме господина А не услышал: — Веди себя достойно, а то мне придется молодую госпожу Не наказать по заднице. Не Хуайсан сглотнул — вот точно даст по заднице. А если нет, то переломает ноги. Наследник Не энергично кивнул и на одном выдохе выпалил: — Я буду себя достойно вести. Не Минцзюэ отпустил ухо, но влепил хороший подзатыльник. Глава Не поклонился, извиняясь за брата. Не Хуайсан, прячась за веером, вернулся на место возле него. Лань Ванцзи убийственным взглядом прожигал Не Хуайсана и до белых костяшек сжимал Бичэнь. В груди заворочалось желание оттолкнуть бесстыдника и своим рукавом закрыть Вэй Ина ото всех. Неясное недовольство загоралось с мощной силой, когда кто-нибудь смел так развратничать с Вэй Ином. Лань Сичэнь мигом увидел незаметное для других хмурое выражение лица. Покачав головой, он сжал руку брата, одновременно успокаивая и удерживая. Но все же не сдержался и кинул упрекающий взгляд в сторону парней. Лань Цижэнь обвинительно взирал на Вэй Усяня. Ведь кто, как не он, может так извращать молодые умы? Переписать бы ему правила Гусу Лань еще несколько сотен раз! Смотря на проделки молодого поколения и бухтение Лань Цижэня, Вэнь Жохань знатно повеселился. Юные заклинатели такие забавные, удивляют его все больше и больше. Да и ворчание Цижэня казалось не менее потешным. Мадам Юй впервые задумалась не устроить ли Вэй Усяню свадьбу. С женщиной, с мужчиной — неважно, только бы отправить подальше от ордена, ее мужа и детей. Другие заклинатели не стали шутить или как-то высказывать свое мнение, опозорить орден Не в открытую совершенно не хотелось. Смотря на мощную фигуру грозного Не Минцзюэ, они справедливо опасались за свою жизнь. Никто не может стоять на пьедестале величия вечно — мифы остаются лишь мифами. — Но не зря ведь в начале господин А назвал главу «Перерождение». Значит, Вэй Усянь все же нашел способ вернуться назад. От предположения Вэнь Жоханя заклинатели нервно заохали.

Жестокость. Часть первая

Увесистый пинок заставил Вэй Усяня открыть глаза. Над самым ухом прогрохотало: — Хватит притворяться мёртвым! — А я и был мертв, — тихо фыркнул Вэй Ин, стараясь чтобы Цзян Чэн и шицзе не расслышали и не расстроились снова. Цзян Чэн же подумывал о таком способе пробуждения брата, ведь иногда с утра до него не дозовешься. Удар угодил прямо в грудь, повалив Вэй Усяня навзничь. Он стукнулся затылком об пол и, ощутив резкий приступ тошноты, смутно подумал: «А ты невероятно смел, раз позволяешь себе бить самого Старейшину». — Он что, самоубийца? — боязно прошептал какой-то адепт клана Яо, особенно впечатленный Старейшиной Илин. — Был парень и не стало парня, — немного предвкушающее ухмыльнулся Цзян Чэн. — Беги, беги пока не поздно, а то попадешь в лапы кролика Старейшины, — ехидничал Цзинь Цзысюнь. У Вэй Ина задергался глаз — какой-то Цзинь назвал его кроликом! Только шицзе может к нему так обращаться. Ну, может еще и Лань Чжань, они ведь уже почти близкие друзья! Вэй Усянь уже много лет не слышал даже обычного человеческого голоса, не говоря уже о столь громком и пронзительном визге. Голова его кружилась, перед глазами всё плыло, а в ушах жужжащим эхом отдавался сиплый голос: — Задумайся вот о чём! На чьей земле ты живёшь?! Чей рис ты ешь?! Чьи деньги ты тратишь?! Так что такого, если я возьму себе пару твоих вещичек?! Всё равно они принадлежат мне! — Какой невежа, — досадуя, прикрыл глаза Цзян Фэнмянь. — Ужасное воспитание, — согласно кивнул Лань Цижэнь. Нахмурившись и раздраженно дергая бородку, он обвел взглядом молодое поколение, задерживаясь на своих самых непослушных учениках. — Дело не в том, какой он человек. А в том, чьи земли он считает своими, — фыркнул Цзинь Гуаншань, не сильно взволнованый вопросами воспитания. Главы кланов поменьше хотели было возмутиться из-за столь наглых слов, но не стали этого делать — боялись, что орден Цзинь еще припомнит им такое. — Это не человек, а свинья, — вскинув голову, раздраженно ответил второй молодой господин клана Ван, Ван Ибо. Ему претили высокомерие и наглость мелких кланов или людей, возомнивших о себе неизвестно что. Но сам был статусом не выше и порой сам вел себя не менее надменно. Лань Цижэнь хотел уже отчитать юношу за сквернословие, но первый молодой господин Ван поклонился, извиняясь: — Прошу простить моего младшего брата, порой он говорит необдуманные вещи. Ван Ибо злобно шикнул на Ван Чжочэна и отвернулся, задирая голову еще выше. Ван Хаосюань, самый младший в семье, тяжело вздохнул, смотря на своих братьев, снова привлекших к себе внимание. Малые кланы, особенно их главы, возмущались — клан Ван появился совсем недавно и за пять лет вознесся гораздо выше других. Довольно быстро набирал силу и приумножал богатства, но связей им не хватало, да и влияние никак не росло. О клане ходили скверные слухи, дескать, Ван Ибо обрезанный рукав и любит порезвиться с парнями в кровати. Порой говорили, что он возжелал даже своих братьев. Ван Чжочэна вообще обвиняли в том, что он состоит в порочных любовных отношениях с Сяо Чжанем, молодым господином древнего клана Сяо. Третьему молодому господину, Ван Хаосюаню, молва приписывала увлечение темным искусством, но доказательств никто не смог предъявить. Вслед за его словами раздался глухой металлический стук обшариваемых сундуков и грохот падающих на пол предметов. Постепенно взгляд Вэй Усяня прояснился. Поначалу из темноты вынырнул тускло освещённый потолок, а затем — лицо человека с позеленевшими от злости глазами и перекошенными бровями, оросившего его слюной: — Как смеешь ты жаловаться на меня? Думаешь, я тебя испугался?! Думаешь, хоть одна живая душа в этом доме заступится за тебя? — Я же говорил, что он свинья, — вполголоса ругнулся второй господин Ван, только убеждаясь в своей правоте. Хоть и кое-кто, услышав его, соглашались, говорить что-нибудь в открытую не спешили. Двое здоровяков, судя по виду, слуг, подошли к нему: — Молодой господин, по вашему приказу всё разгромлено. Визгливый юнец удивился: — Как вы управились так быстро? — В этой лачуге не так много вещей, — донеслось в ответ. — Какая дерзость, — выплюнул Цзинь Цзысюнь, — Будь я на месте столь бесцеремонно ограбленного, то не только отрезал бы руки такому мерзкому человеку, но и сломал ноги за то, что посмел прикасаться к моим вещам. Несколько человек в открытую поддерживали его мнение и согласно загомонили. Но Вэнь Жохань призвал всех немедленно прекратить лишние разговоры. Вэнь Нину, тихонечко сидевшему возле сестры, было искренне жаль молодого господина Вэй, который оказался в такой неприглядной ситуации. Вспомнилось, что Вэнь Чао также любил приходить к нему и ломать вещи, особенно игрушки в детстве. Иногда даже издевался над ним. После того как Вэнь Чао уходил, Вэнь Нин всегда бежал к сестре плакать, а той приходилось долго успокаивать его и лечить мелкие ранки. Вэнь Цин, догадываясь о чем думает погрустневший брат, взяла его за руку, нежно поглаживая. Однажды она не выдержала издевательств над А-Нином и попросила Вэнь Жоханя разрешения переехать в другое место, более спокойное и подходящее для ее работы. Более безопасное от Вэнь Чао, но об этом она умолчала. Тогда глава ордена еле согласился на это. Вэнь Цин ласково улыбнулась брату, с благодарностью смотревшего на нее. Обладатель сиплого голоса вполне удовлетворился этим и вновь принялся за Вэй Усяня, тыча ему в лицо пальцем, словно намереваясь пронзить насквозь: — Сначала ты осмелился наябедничать на меня, а теперь валяешься на земле, притворяясь мёртвым! Ради чего? Как будто кто-то позарится на твоё барахло! Что ж, посмотрим, как ты теперь донесёшь на меня за разгром твоей хибары! Думаешь, ты особенный, потому что несколько лет обучался в ордене заклинателей? Да тебя же вышвырнули вон, словно шелудивого пса! — Значит юноша, в чьем теле оказался господин Вэй, заклинатель. Но что он мог натворить, что его выгнали? — отпив вино, поинтересовался Цзинь Гуаншань. Глава Цзинь уже успел повеселеть от алкоголя и слащаво улыбался всем. — Наверное совершил преступление или знатно подпортил репутацию ордена, — задумчиво протянул старейшина ордена Вэнь, не представляя почему еще могли прогнать парня. Другие старейшины согласно закивали: — Наверно, так оно и есть. Главы малых кланов недовольно роптали. Если великие ордена спокойно переговаривались о принятии и изгнании, то они не могли позволить себе так безалаберно разбрасываться адептами. Зависть к богатым орденам неимоверно жгла. Вэй Усянь утомленно подумал: «И вовсе я не притворяюсь мёртвым. Я ведь действительно был мёртв несколько лет». — Ты был мертв тринадцать лет, — безрадостно напомнил Цзян Чэн. «Кто это?» «Где я?» «Неужели я опустился настолько, что захватил чужое тело?» — Ну вот, он сам признает насколько пал! Откуда нам знать, что он не помышляет о темном пути уже сейчас? С этим нужно что-то делать! — глава клана Яо обвинительно ткнул пальцем в сторону Вэй Усяня. Несколько человек согласно закивал, но не отважились снова поднять шум. — Мы не можем наказывать невиновного человека. Как и не можем знать чужие помыслы, — напомнил Лань Сичэнь. Его улыбка оставалась вежливой, но довольно холодной. Первый нефрит мог утихомирить людей не хуже, чем Не Минцзюэ. Глава Не кивнул Лань Сичэню и поднял чашу в знак согласия. Заклинатели приутихли, но своего мнения менять не спешили. Мадам Юй посмотрела на Вэй Усяня, будто думая не сделала ли она поспешных выводов. Но потом тряхнула головой, отгоняя от себя ненужные мысли. Конечно же она не ошиблась, а благодаря книге ее слова скоро подтвердятся перед всем заклинательским миром. Разгромив лачугу и избив её обитателя, тем самым отведя душу, сиплый юноша, важно вышагивая, вышел из лачуги в сопровождении двух слуг, хлопнув дверью. — Смотрите в оба и не выпускайте его на улицу! Не хватало ещё, чтобы он опозорил нас перед гостями! — громко приказал он. Вспомнив пьяные посиделки в Гусу и представив, что мог бы учудить Вэй Усянь, Не Хуайсан развеселился: — Ох, бедные гости. Если они станут свидетелями выходок Вэй-сюна, мне искренне их жаль. Глава Не раздраженно цыкнул, постукивая пальцем по столу. И где только Хуайсан успел узнать о выходках Вэй Усяня, не в Гусу случаем? Не Минцзюэ поставил себе мысленную заметку еще раз расспросить Сичэня об успехах брата. По крайней мере, видя недовольство своего дагэ, Хуайсан сглотнул и послушно опустил взгляд. За дверью послышались ответы слуг. Дождавшись, когда звуки шагов затихли в отдалении, и снаружи воцарилось безмолвие, Вэй Усянь попытался подняться. Однако тело отказалось повиноваться, и ему пришлось опуститься обратно на пол. Тогда Вэй Усянь перевернулся на бок и, всё ещё мучаясь головокружением, принялся разглядывать незнакомую обстановку вокруг и кучи хлама на полу. — Слабак, — презрительно скривился Вэнь Чао. — Молодой господин Вэнь, — отозвалась Вэнь Цин. — Молодой господин Вэй явно очнулся в теле слабого человека. Тем более не исключено, что он все еще не пришел в себя. Вэнь Чао уже хотел высказаться о том, что он думает и где ее место, но в итоге жёсткий и предупреждающий взгляд отца заставил умолкнуть. Чуть в стороне лежало бронзовое зеркало, брошенное кем-то на землю. Вэй Усянь дотянулся до него и увидел отражение мертвенно-бледного лица, со щеками, ассиметрично вымазанными чем-то красным: добавить сюда ещё высунутый кроваво-алый язык — и вышел бы отличный призрак висельника. Он несколько обескураженно отшвырнул зеркало в сторону, потёр лицо рукой и обнаружил на ладони осыпавшиеся белила. К счастью, новое тело не было таким с рождения — всё это оказалось лишь причудами его прежнего владельца. Без сомнения, он являлся мужчиной, но, тем не менее, мужчиной с макияжем, причём, весьма неумелым. — Мерзость, — Цзинь Цзысюня перекосило от отвращения. Впрочем, не его одного. Но многие, представив себе такую картину, развеселились. Вэй Усянь на мгновенье задумался, а потом пакостно улыбнулся, заставляя Мадам Юй подозрительно покосится в его сторону. Мысль о новой шалости только начала формироваться, но ее оборвал Не Хуайсан. Он придвинулся ближе и, прикрываясь веером, прошептал: — Нет-нет, Вэй-сюн, не заставляй меня смотреть на призрака висельника. Давай лучше я научу тебя делать красивый макияж. Вэй Ин поперхнулся воздухом и уставился на друга. Их услышал закативший глаза Цзян Чэн, Цзян Яньли хихикнула, прикрывшись рукавом. Вэй Ин улыбнулся, радуясь, что его брат и сестра развеселились. Не Минцзюэ прожигал брата недовольным взглядом, подозревая, что тот опять говорит какую-то похабщину. Ишь ты, подзатыльник ему не помог. Не Минцзюэ даже не представлял, что пугливый братец может быть таким смелым нарушителем порядка. Нет, Хуайсану точно не избежать усиленных тренировок с саблей. В воспитательных целях, так сказать. Ошарашенность неожиданно придала ему сил: Вэй Усянь худо-бедно принял сидячее положение и наконец-то заметил под собой круглое магическое поле. Алое и довольно неровное, оно явно было нарисовано от руки кровью, ещё не засохшей и источавшей характерный запах. Поле испещряли кривые каракули заклинаний, которые кое-где смазались его телом, но от этого не стали выглядеть менее зловеще и повергать в меньший трепет. Но всё же Вэй Усяня величали Основоположником Пути Тьмы, Магистром Дьявольского культа и прочими титулами, поэтому он не впервые сталкивался с подобными устрашающими полями и, само собой разумеется, знал их природу, как свои пять пальцев. Основоположник Пути Тьмы, Магистр Дьявольского культа… Какие однако громкие и красноречивые титулы. Мадам Юй смотрела на искрящийся Цзыдянь и задавалась вопросом как сдержаться и не наломать дров. Женщины и девушки ужасались тому, что повидал Вэй Усянь, Цзян Яньли все больше беспокоилась за брата. Цзян Фэнмянь тяжело вздыхал, размышляя, почему же судьба парня так повернулась. Да и сам Вэй Ин немало удивлялся своим будущим титулам. Что бы не говорили все эти сплетники в зале, он уже однажды ответил Цзян Чэну: ≪— C чего бы вдруг он предпочел светлой и широкой дороге узкую и скользкую тропинку? ≫. Смотря на свой Суйбянь, Вэй Ин пытался понять, что могло измениться в будущем. Он не захватывал ничьего тела — оно оказалось добровольной жертвой! — Разве это возможно? — Бывает такое? — Кто-нибудь слышал о подобном ритуале? Вэй Ин игриво толкнул плечом Цзян Чэна, на лицо которого опять набежала тень при упоминании кровавых полей, как какой-то обыденности. — Шиди, видишь у меня в будущем имеются поклонники, готовые отдать свое тело. Я очень знаменит. — Да-да, только не хорошая слава идет о тебе, — горько усмехнулся Цзян Чэн. — Ну что поделать, может все же вступить на… Вэй Ин опять попытался разрядить обстановку, да и от собственных мрачных мыслей избавится. В этот раз он поймал крепкий подзатыльник. Вэй Ин погладил пострадавшее место: — Ай-ай, хватит бить меня, А-Чэн. Цзян Чэн прикрикнул на неугомонного шисюна: — Только попробуй, я тебе сломаю не только ноги, но еще и руки! — Хорошо, хорошо, шиди. Ай-ай, за что… — За то, чтобы всякие глупости не придумывал, — фыркнул наследник Цзян. Однако по сути эта «добровольная жертва» являлась проклятием. Заклинатель сам себе наносил увечья, делая несколько надрезов на теле, кровью писал заклинания и рисовал магическое поле. Сев в центр круга, он призывал злого духа исключительной ярости и мощи и молил об исполнении желания, предлагая в оплату собственное тело и возможность вернуться на землю. Ритуал этот — «добровольная жертва» — в корне отличался от «насильственного захвата». Оба они имели дурную славу и относились к числу запретных, но первый не обладал ни применяемостью, ни распространенностью последнего. Едва ли найдутся чаяния столь сильные, что заставят человека по собственной воле отдать всё, что у него есть: редко кто решался на подобное, и в итоге ритуал оказался почти утерянным в веках. Древние фолианты за тысячи и тысячи лет сохранили всего три или четыре достоверных случая. Все люди, проводившие ритуал, желали лишь одного — мести, а злые духи, откликнувшиеся на призыв, безупречно исполняли их желания в самой кровавой и безжалостной манере. — Ужасающие заклятие, — Лань Цижэнь теребил кончик бороды, понимая, почему о таком ритуале мало известно. Лучше бы и дальше о нем практически никто не знал. В то же время Цзинь Гуаншань внимательно слушал и хорошенько все запоминал, делая мысленную пометку в ближайшее время записать всю информацию, которую только удастся выудить из книги. Однажды ему пригодится такое. Вэй Усянь отказывался смиряться. Цзян Чэн фыркнул. Отлично зная своего неугомонного братца, он не сомневался в этом. Вэй Усянь положил голову на плечо своего шиди, тот не стал его отпихивать, но что-то беспрерывно бубнил себе под нос. Цзян Яньли умилилась увиденному, девушка пообещала себе больше заниматься рисованием, дабы потом запечатлеть такие моменты. Лань Чжань вдруг разозлился на Цзян Ваньиня. Захотелось напомнить Вэй Ину какой он бесстыдник и в то же время оказаться рядом, чтобы он также опирался на его плечо. Лань Чжань сжал кулаки и отвёл взгляд от семьи Цзян. Вспыхивали заманчивые желания, накрывали с головой, но шли вразрез с правилами Гусу Лань. Чувства метались туда-сюда, невыносимо просто. Лань Сичэнь украдкой поднял руку и начал легонько поглаживать спину брата, дабы тот немного отвлекся от нахлынувших переживаний. С каких это пор он оказался «злым духом исключительной ярости и мощи»? Множество людей обратили на Вэй Усяня все свое внимание, будто пытаясь разглядеть какие-либо признаки той самой ярости и мощи. Переживающие за Вэй Ина Цзян Чэн и Цзян Яньли придвинулись ближе, закрывая его от чужих взоров. Слава о нём, конечно, шла дурная, и умер он ужасающей смертью, но при этом никогда не преследовал живых и не искал возмездия. Он мог поклясться, что стал самым безобидным блуждающим призраком на всём белом свете! — Ага, не преследуешь, как же. Тебя только тронь, так сразу придется либо извиняться, либо опасаться «возмездия». Адепты Цзян закивали, полностью согласны с язвительным замечанием молодого господина Цзян. — Ну подумаешь, всего лишь несколько раз подшутил, — фыркнул Вэй Ин и возмущенно насупился на своих шиди, которые так просто его сдали. — А кто однажды добавил мне в еду гору специй? Да я почти что спалил полкомнаты дыханием, словно у дракона! — Вообще-то я заботился о тебе. Повар забыл о специях, зато я за него добавил, — веселился Вэй Ин забавному виду Цзян Чэна, одновременно огорчаясь, что его кулинарные умения не оценили. Цзян Чэн махнул рукой, бесполезно спорить с братом. Цзян Яньли хихикала, прикрываясь рукавом. Она тогда заболела и не могла сварить любимый суп для А-Чэна и А-Сяня. Тогда завтрак для молодых господ готовил повар, и мальчишки снова что-то учудили. Лань Чжань вспоминал, как Вэй Ин постоянно тревожил его уединение. Вроде и хотелось закрыть уши, чтобы не слышать всех тех шуток чрезвычайно громкого Вэй Ина, но при этом Лань Чжань ждал, что он останется рядом. Как непонятно. Смотря на эту сцену, заклинатели шушукались, но не смели высказываться в сторону семьи Цзян, боясь гнева Пурпурной Паучихи. Щекотливость же ситуации состояла в том, что для сделки хватало всего лишь желания заклинателя. Как бы Вэй Усянь ни противился, но… как только он попал в это тело, контракт посчитался заключенным. Он был обязан исполнить желание призывающего, иначе проклятие обернётся против призванного, и его душа будет окончательно уничтожена без возможности перерождения. Цзинь Гуаншань, уже планировавший как можно использовать ритуал для себя, от такой новости опечалился и даже раздосадовано цыкнул. Смотря на главу Цзинь и понимая приблизительно, какие размышления одолевают того, Вэнь Жохань усмехнулся. Ну ничего, он то сам найдет другой способ обретения бессмертия. Вэй Усянь развязал пояс и распахнул своё черное одеяние, осматривая тело, затем поднял руки и убедился, что оба его запястья крест-накрест рассекали порезы, нанесённые чем-то острым. Кровотечение уже остановилось, однако Вэй Усянь знал, что то были не обычные порезы: если он не исполнит желание заклинателя, раны не затянутся. Более того, с течением времени они будут становиться все серьёзнее и серьёзнее, и если Вэй Усянь не управится в срок, его душа и это тело будут разорваны на части. Вэй Ин легонько сжал ладони Цзян Яньли и поглаживал их, видя как сестре стало плохо от услышанного. Девушка чуть ли не плача смотрела на брата, боясь в будущем снова потерять его. Цзян Чэн также положил свои руки поверх ладоней брата и сестры. Все трое безмолвно напоминали, что они все ещё рядом друг с другом. Цзян Фэнмянь с улыбкой смотрел на своих детей, даже у Мадам Юй немного потеплели глаза от демонстрации такой сплоченности. Но стоило им посмотреть друг на друга, как оба развернулись в разные стороны. Он перепроверил всё несколько раз, периодически восклицая про себя: «Да что же это такое!» и, наконец, держась за стену, поднялся на ноги. Дом, в котором очутился Вэй Усянь, был довольно большим, но пустым и бедным. Постельное бельё и покрывало не меняли уже долгое время, от чего по комнате расползался стойкий запах плесени. В углу стояла бамбуковая корзина для мусора, но из-за недавнего погрома весь сор из неё вывалился и рассыпался по полу. Вэй Усянь наткнулся взглядом на смятый клочок бумаги, по виду испачканной чернилами, и тотчас же схватил его, обнаружив нестройные ряды иероглифов. Он торопливо подобрал оставшиеся бумажки. — Мусорщик, — Цзинь Цзысюнь брезгливо поморщился. — Соглашусь с молодым господином Цзинь. Хотя, наверно молодому господину Вэй не привыкать быть слугой, — Вэнь Чао, встав со своего места, высокомерной походкой направился в сторону семьи Цзян. — Вообще… — но Вэй Ина перебили. — Правда о семействе Цзян ходят столь порочные, но такие интересные слухи. Оказывается, Глава Цзян привел в свой орден бастарда от погибшей возлюбленной, который стал яблоком раздора между супругом и супругой. Ублюдок возомнил себя господином Пристани Лотоса и творит непотребства с девушками! Кроме того, он стал неким бедствием, приносящим ордену одни лишь проблемы. Вэнь Чао мерзко усмехался. На одном дыхании он выпалил: — Глава Цзян любит его больше чем родного сына, но бастарду этого было мало. Ему хотелось еще больше внимания, и он им завладел. Молодая госпожа Цзян обратила на приемыша свой взор, стала личной служанкой. Готовила, убирала, защищала и прикрывала его от всех бед. Может, молодая госпожа Цзян тогда уж постирает моё грязное б… Вэнь Чао не успел закончить свою омерзительную речь — упал от яростного удара по лицу. Адепты клана Вэнь в то же мгновенье обнажили свои мечи и направили их на горящего неистовством Вэй Усяня. Напряжение среди заклинателей значительно возросло. — Вэнь Чао, ты можешь говорить обо мне что угодно, но не смей впутывать мою шидзе! — Вэй Ин смотрел на Вэня сверкающими ненавистью глазами. — Твою? Тогда забирай ее, она мне не нужна, — вдруг с раздражением выплюнул Цзинь Цзысюань. Цзян Яньли вздрогнула и прижала ладошку к сердцу. Маленькая, одинокая слезинка скатилась по щеке девушки. Было очень больно услышать такие слова от своего возлюбленного. — Ах ты ж павлин! Вэй Усянь кинулся к Цзинь Цзысюаню. Хотелось подойти к нему и дать хорошего пинка под зад. Но юношу удержали Цзян Чэн и Лань Ванцзи. — Пустите меня, я и ему лицо разукрашу, — неистово брыкался Вэй Усянь в руках парней, но те не отпускали его. Цзян Чэн кипел от злости и на Вэнь Чао, и на Цзинь Цзысюаня. Он и сам мечтал врезать двоим, оскорбляющим сестру и шисюна, но здравый смысл вовремя остановил его. Цзян Ваньинь не позволит глупому братцу наломать дров. Лань Ванцзи на протяжении всей речи Вэнь Чао сжимал в руках Бичэнь. Казалось взглядом он сейчас заморозит говорящего, вокруг второго нефрита как будто похолодело. Его Вэй Ина оскорбляли, и он сам хотел высказаться в сторону Вэня, но не успел. Теперь приходилось крепко держать Вэй Ина, чтобы не дать сотворить необдуманных поступков. — Довольно! — по залу прогремел голос господина А. — Всем лучше вернуться на свои места, иначе вам будет худо. Адепты ордена Вэнь послушались божества и вернули мечи в ножны, боясь что кара небесная накроет их с головой. Глава Ордена Вэнь с неохотой высказал слова извинения за поведение своего отпрыска и тихо приказал Вэнь Чжулю доставить второго наследника в его покои. Вэнь Чао не смог возразить отцу, он боялся гнева владыки. Вэнь Сюй тяжело вздохнул и приложил руку ко лбу. Он начинал ненавидеть глупость и высокомерие своего братца. Вэнь Цин удовлетворенно хмыкнула и шикнула на А-Нина, чтобы тот перестал улыбаться при виде разбитой скулы Вэнь Чао. Хоть девушка и сама рада, что второго наследника спустили на землю, она не хотела рисковать своим братом. Вдруг Вэнь Жохань поквитается за сына, или сам Вэнь Чао отомстит за насмешки над его позором. Мадам Цзинь тихо ругала своего сына. Кроме приближенных людей это никто не услышал, лишние уши в таких делах ни к чему. Хотя любопытные взгляды так и сыпались в их сторону. Цзян Чэн и Цзян Яньли под пристальным наблюдением взбешенной Мадам Юй пытались успокоить Вэй Ина. Даже Лань Чжань придвинулся ближе, не желая спускать с него взгляда. Никто не заметил какими глазами Цзинь Гуаншань пожирал деву Цзян. В его взгляде сверкнула похоть, но, к счастью для девушки, старый развратник отвернулся от нее в сторону главы Цзян, чтобы принести извинения за своего сына. Похоже, автором этих строк оказался предыдущий хозяин тела, который подобным образом изливал свои чувства в минуты сильного отчаяния. Некоторые предложения представляли собой бессвязный набор слов, не имеющих смысла, а от пляшущих иероглифов за версту веяло беспокойством и напряжением. Вэй Усянь внимательно изучил свои находки и постепенно начал догадываться, что дело нечисто. — Господин Цзинь, помнится, вы говорили что Вэй Усянь мусорщик. Вот смотрю на вас, и вы не кажетесь мне слишком смышленым. В том мусоре может найтись полезная информация, — неожиданно для всех Вэнь Жохань отчитал Цзинь Цзысюня, одновременно давая урок множеству заклинателей. Все, кто пил чай, поперхнулись от слов Верховного Заклинателя. Вэй Усянь мысленно взвыл. Сначала пристальное внимание главы Вэнь, потом гнусное оскорбление Вэнь Чао, что даже пришлось его ударить, а теперь ещё и неожиданное заступничество Вэнь Жоханя. Чего ожидать дальше, публичных извинений от павлина? Или Лань Чжань при всех начнет вытворять непотребства? Вэй Усянь нервно хихикнул, прячась за спиной брата. Цзян Фэнмянь не сводил цепкого взгляда с главы Вэнь. Его все больше заметная заинтересованность Вэй Ином совершенно не нравилась главе Цзян, это не сулило ничего хорошего. Вообще, из-за этой книги к их семье слишком много внимания. Мадам Юй также напряженно следила за Вэнь Жоханем с самого начала той безобразной драки. Оскорбления, полившиеся в сторону дочери, оскорбили женщину до глубины души, слишком мало отделяло Вэнь Чао от удара Цзыдянем. Но Мадам Юй так же понимала, что Вэнь Жохань не простит избиение своего сына. Она усиленно размышляла как сгладить последствия и избежать возможной мести ордену Цзян. Может, отдать мальчишку Вэням на растерзание? Он точно не стоит дороже собственного ордена. Но после внезапного заступничества главы Вэнь Мадам Юй прикинула, не заключить ли с Вэнями брачный союз и сбыть Вэй Усяня в орден Вэнь. Он выстроил несколько предположений и более-менее понял положение вещей. Оказалось, человека, призвавшего его, звали Мо Сюаньюй, а поселение это называлось деревня Мо. Дед Мо Сюаньюя происходил из местного богатого рода. Семья его была небольшой: несмотря на все старания, ему удалось произвести на свет лишь двух дочерей. Их имена не упоминались, но зато говорилось, что старшая появилась от законной жены, и ей прочили блестящее замужество, а младшая, хоть и отличалась красотой, являлась дочерью служанки. Семья Мо планировала сбыть её с рук первому встречному, но неожиданно девушке улыбнулась удача. Когда ей исполнилось шестнадцать лет, глава одного известного ордена заклинателей проезжал через их селение и влюбился в неё с первого взгляда. Деревня Мо превратилась в место их тайных свиданий, и через год вторая госпожа Мо родила сына — Мо Сюаньюя. Госпожа Цзинь с подозрением разглядывала невозмутимого главу Цзинь. Далеко не один мужчина любил развлекаться с молоденькими девушками, но с такими невероятными похождениями ее мужа тем самым главой известного ордена вполне вероятно мог оказаться Гуаншань. Мадам Юй все еще не отошла от ситуации с Вэнь Чао. Повернувшись к мужу, она сквозь зубы прошипела: — Неужели молодой господин Мо является еще одним твоим бастардом, а, Фэнмянь? — Моя госпожа, ты знаешь, что это не так, — спокойно возразил глава Цзян. Мадам Юй перебила его: — Да неужели? А мне напомнить, что Вэй Усяня ты привел? Ты любишь его больше, чем своего родного ребенка! — в порыве гнева женщина забыла, что находится среди огромного количества заклинателей. Если бы они сейчас были в Пристани Лотоса, то Цзыюань с удовольствием бранила бы мужа во весь голос. Но приходилось вспоминать хоть о каких-то приличиях и говорить чуть ли не шепотом. Не сказать, что это помогало — почти что все заклинатели вперились в них, ожидая новых пикантных подробностей чужой личной жизни. — Мы поговорим об этом наедине, — неожиданно резко Фэнмянь оборвал ее. Глава Цзян казался необычайно холодным и раздраженным. — Господа заклинатели… Цзян Фэнмянь извиняющейся поклонился и перевел взгляд на господина А, молча предлагая продолжить чтение. Мадам Юй злобно хмыкнула и отвернулась от мужа. Поначалу жители деревни Мо восприняли сей факт с некоторой долей презрения. Однако заклинателями восхищаются все, в глазах обывателей они — загадочные и благородные любимчики Небес, да к тому же, глава ордена зачастую оказывал щедрую помощь как и своей содержанке, так и всей её родне. Вскоре ветер задул в ином направлении: семья Мо возгордилась, а остальные жители деревни — прониклись завистью. Но благополучие длилось недолго: глава ордена оказался ветреным человеком, жаждущим новизны. Через пару лет и любовница, и сын наскучили ему. Едва Мо Сюаньюй достиг четырёхлетнего возраста, его отец покинул их и больше никогда не возвращался. Слушатели смотрели то на Цзинь Гуаншаня, то на главу Цзян. Заклинатели начали перешептываться, гадая, кто может быть отцом. На Фэнмяня косились те, кто верил слухам и словам Вэнь Чао. Но многие знали о пристрастиях главы Цзинь, и большинство подозрений пало на него. Взмахнув рукавом, Госпожа Цзинь отошла ближе к своей подруге. Мадам Юй приветливо улыбнулась ей. В последующие годы, как это водится, люди заговорили по-другому. Вернулись первоначальные презрение и пренебрежение, в этот раз разбавленные надменной жалостью. Вторая госпожа Мо отказывалась смиряться, продолжая твёрдо верить, что отец не отвернётся от своего собственного сына. И действительно, как только тому исполнилось четырнадцать, глава ордена прислал за ним гонцов и официально забрал к себе. Замерший среди малоизвестных заклинателей, Мэн Яо изумленно смотрел на книгу в руках господина А. Он негодовал, почему же одного бастарда глава Цзинь принял, а его спустили с лестницы Башни Кои? «Почему он, а не я? А?» — с каким-то отчаянием подумал Мэн Яо. Что за несправедливость жизни? Вот что ему сделать, чтобы заслужить признание отца? Учитывая, что у того есть законный сын и множество неизвестных ублюдков. Несмотря на то, что вторая госпожа Мо не могла отправиться вместе с сыном, всё же она вновь воспрянула духом, разом забыв прежние обиды, и принялась всем рассказывать, что её сын непременно станет бессмертным и принесёт славу своим предкам. Досужие пересуды жителей деревни Мо зазвучали иначе уже в третий раз. — Порой нужно действовать не надеждой, а здравым умом, — сказал седой старик по имени Чжу Айро. Он носил заслуженный титул Дракон Запада и временно находился на посту главы клана Чжужун, пока его племянник не подрастет и не обучится. Клан Чжужун славился своей могущественной силой в управлении стихии огня, но, увы, они не владели богатствами, а их численность оставляла желать лучшего. — Соглашусь с главой Чжу, — Лань Цижэнь был лично знаком с Драконом Запада, уважал и ценил его заклинательское мастерство. Однако, не достигнув никаких успехов на ниве совершенствования тела и духа и не унаследовав пост отца, Мо Сюаньюй был отослан назад. — Сначала приютили, накормили и одели, а потом из-за того, что не могли обучить, просто взяли и отослали назад, как будто послушного песика. Что за нелепость, заклинатели же тренируются годами дабы достичь успеха, — с негодованием высказался молодой мужчина, Шуй Бато, действующий глава мелкого клана Шуй. Их клан замечательно управлялся со всем, связанным с водой. Говорят, они даже могут устранить водяной омут благодаря своему мастерству контроля над водной стихией. — Верно! — Что за нелепость! — Я бы в таком ордене уж точно не стал учиться! А то учишься, учишься, а тебя потом выгоняют только из-за того, что не можешь проявить успехов. — Согласен! Адепты различных кланов дружно возмущались, но быстро умолкли под предупреждающим взглядом господина А, недовольного поднимаемой каждый раз суматохе и готового снова накладывать заклятие молчания. И не просто отослан, а с позором изгнан. Мо Сюаньюй оказался обрезанным рукавом, причём весьма смелым, открыто пристававшим к своим товарищам по учёбе. Происшествие это получило широкую огласку, и поскольку сын второй госпожи Мо не проявлял никаких способностей, у отца не было причин оставлять его подле себя. Вэй Ин теребил пальцами прядь волос, задумчиво смотря на книгу: — Мо Сюаньюй призвал меня, и это в самом деле большое достижение. В прошлой главе говорилось, что множество заклинателей пытались призвать мою душу, но, увы, никто не смог этого сделать. Кроме него. И я не думаю, что молодой господин Мо обрезанный рукав. Он, наверное, был просто приставучим юношей и хотел обзавестись товарищами, ведь в родной деревне он их не имел. Тем более, Мо Сюаньюй был незаконнорожденным сыном главы, а это уже повод для негодования среди адептов ордена. Я предполагаю, что его оклеветали дабы выгнать чужака. А насчет учебы — все зависит от учителя и самих годов обучения. Лань Цижэнь искренне изумился мудрыми речами несносного мальчишки. В душе он соглашался с Вэй Усянем, даже некая гордость за ученика вспыхнула. Но вслух ни за что не сказал бы ничего такого. — Соглашусь с молодым господином Вэй, — Чжу Айро отставил пиалу с чаем на стол. Губы Вэй Усяня растянулись в улыбке, но она сразу сошла на нет под пожирающим взглядом Вэнь Жоханя. В довершение всего, неизвестно, какая муха укусила юношу, но когда Мо Сюаньюй вернулся в дом матери, он часто стал вести себя безумно, словно что-то до смерти напугало его. — Это уже странно, что его так напугало? Неужели на него наложили какое-то проклятие, заставившее сойти с ума? — размышлял Цзян Фэнмянь, все ещё жёстко взирая на окружающих. — Бедный ребенок, — хором причитали молоденькие девушки и женщины, уже успевшие обзавестись детьми. Дойдя до этих записей, Вэй Усянь нахмурил брови. — Что там? Ну же, — с интересом отозвался нетерпеливый адепт какого-то клана. Остальные подхватили возглас своего товарища. Несмотря на то, что порой книга рассказывала жуткие вещи, многим было интересно что же будет дальше. Господин А тяжело вздохнул, когда его в очередной раз перебили. Да тут даже заклятие молчания не поможет! Ничего страшного, он мог продолжить читать, хоть и чувствовал некое негодование из-за таких адептов. Бог их не винил, ведь от такой информации о будущем чуть ли не каждый не сдерживал эмоции. Но иногда хотелось высказать все главам кланов о нехватке должного воспитания. Обрезанный рукав да к тому же сумасшедший. Стало ясно, почему на лице этого человека красовалось столько пудры и румян, что он походил на призрак висельника, и почему никто не удивился огромному кровавому кругу посреди комнаты. Закрась Мо Сюаньюй хоть целый дом от пола до потолка своей кровью, никто бы всё равно не удивился. Все знали — он же больной! — Но ведь это не нормально! — воскликнула Ло Цинъян, сильно впечатленная от такого обращения с несчастным юношей. Но потом опомнилась и густо покраснела. Извиняющейся улыбнувшись, девушка склонила голову. — Извините… — Мянь-мянь, не извиняйтесь, вы совершенно правы, — как-то странно посмотрел на нее господин А. Ло Цинъян сжалась, смущение накрыло с головой из-за того, что к ней обратились по ее прозвищу. Ничего не скроешь от божества! Кроме того, сам господин А сказал ей, что она права. Неловкость перемешалась с благодарностью и некой гордостью. — Лечить надо было парня, а не принимать за должное странное поведение и запирать, чтобы не опозорил перед другими. Неужели никто не задался вопросом, что с ним творится? — Вэнь Цин недовольно хмурилась, лекари Гусу согласно закивали ей в ответ. — Дева Вэнь, людям порой куда легче найти более простой путь, чем принимать сложный, — высказался господин А. Парочка человек возмущенно запыхтели, но не решились высказаться против мнения божества. Вэнь Цин вздохнула, но ничего не ответила. Когда Мо Сюаньюй вернулся домой, насмешки и издевки посыпались словно из рога изобилия, но, похоже, на этот раз толпа своего мнения менять не собиралась. — Толпа такая непостоянная, в какую сторону веет ветер, в ту и меняется мнение. Но если вдруг решит что-нибудь для себя, то никакие разумные факты не переубедят в обратном, — задумчиво изрёк Цзян Фэнмянь, непонятно что имея ввиду — книгу или кое-что другое. Вторая госпожа Мо не вынесла подобного удара и вскоре скончалась от удушья, вызванного застоем скверной Ци. — Слабачка, — единодушно, на одном дыхании выпалили Мадам Юй и Госпожа Цзинь. — Как так можно? Бросить свое дитя на произвол судьбы, — горестно произнесла одна госпожа из толпы. К тому времени дед Мо Сюаньюя уже отошёл в мир иной, и во главе семьи встала первая госпожа Мо. Судя по всему, она с самого детства стыдилась своей младшей сестры, и особо косые взгляды кидала на её внебрачного сына. Единственным ребёнком госпожи Мо был Мо Цзыюань, тот самый человек, который только что разгромил эту лачугу. Когда за Мо Сюаньюем явились гонцы, она, надеясь на хоть какое-то, а всё же родство с кланом заклинателей, мечтала, что Мо Цзыюаня также заберут для совершенствования тела и духа. Разумеется, ей отказали, а если сказать точнее, то просто проигнорировали. — Я знаю господина Мо Линг. Он все еще жив, но совсем недавно заболел. После прочтения всей книги, я клянусь посетить старого друга, а также помочь юному мальчику и наставить на путь истинный вторую госпожу Мо, — поднявшись, возгласил старик Ояджи, глава клана Тай Лунг. — Я отправлюсь вместе с вами, господин Ояджи, — встал Чжу Айро. — Я не могу оставаться в стороне от таких ужасных предполагаемых событий. Вэнь Жохань с равнодушием на лице неопределенно взмахнул рукой, вопреки своим словам: — Поступайте, как считаете за нужным. Мы стали свидетелями вашей клятвы, и я ее одобряю. Чжу Айро поклонился и вернулся на свое место. Ояджи также отдал почтение, но при этом с благодарностью посмотрел на старого знакомого, главу Чжу. — Кхм, кхм, если господин Мо Линг, все еще жив и мучается от болезни, так уж быть я отправлю лекарей для него. Вместе с тем они проследят за исполнением клятвы, — вмешался Лань Цижэнь, мужчины в знак признательности подняли пиалы с вином. Лань Цижэнь, принимая благодарность, еле заметно улыбнулся. Что за вздорные чаяния! Всё-таки речь шла не о торговле капустой на базаре, где можно было торговаться и, купив один кочан, получить второй бесплатно! Заклинателей знатно развеселили размышления Вэй Усяня. Даже Лань Цижэнь позволил себе шире улыбнуться таким выводам. Тем не менее, все в семье Мо твёрдо верили, что Мо Цзыюань был человеком выдающимся, обладающим незаурядными способностями и талантами. Отправься он тогда на обучение, заклинатели непременно воздали бы ему должное, в отличие от безнадёжного двоюродного брата. — Если человеку суждено родиться заклинателем, так оно и будет. Не имея зачатков, нельзя надеяться на это, — Цзинь Гуаншань гневно затряс пальцем в воздухе. Мадам Цзинь еле удержалась, чтобы не хлопнуть себя рукой по лицу. Несмотря на то, что Мо Цзыюань находился в совсем ещё юном возрасте, когда Мо Сюаньюя забрали, подобную чушь столь часто вбивали ему в голову, что он поверил в неё всем сердцем. Каждые два-три дня он приходил в лачугу Мо Сюаньюя, оскорблял и бранил его, проклиная за то, что тот украл его блестящее будущее и возможность стать бессмертным. На сей раз Госпожа Цзинь не удержалась и для молодого поколения учительским тоном изрекла: — Многие женщины почему-то думают, что родить ребенка и стать матерью — одно и то же. С тем же успехом можно было бы сказать, что одно и то же — иметь меч и уметь фехтовать. Именно потому к воспитанию ребенка и учеников нужно относиться с большой строгостью, внимательностью и огромной ответственностью. Может многие и поспорили бы с Госпожой Цзинь, но не решились перечить, зная ее нрав. Цзинь Гуаншань нахмурился от слов жены, подозревая, что это камень в его огород, будто он виноват в плохом воспитании своих адептов. — Полностью поддерживаю, — добавила Мадам Юй, окинув всех взглядом. — Вам не удастся никогда создать мудрецов, если будете потакать и восславлять своих детей, не указывая при этом на ошибки. Вэй Ин поежился, вспоминая как его воспитывали, ох! Забудешь такое — Мадам Юй то грозилась собак спустить, то Цзыдянем по спине отходить. Бывало кнутом все же перепадало. Но Мадам Юй считала, что даже все это не сделало из него приличного человека. Вэй Усянь вздрогнул при мысли о собаках, лучше бы он не вспоминал. После всего услышанного Вэнь Жохань невольно задумался — где же он ошибся в воспитании Вэнь Чао? Вэнь Сюй, смотря на кузенов, решил наконец научить Вэнь Нина сражаться или хотя бы давать отпор. После ругани Госпожи Цзинь, Цзинь Цзысюань помалкивал, но от ее новых речей скривился. С детства он купался в богатстве, мог позволить себе что угодно, но при этом его очень строго воспитывали. Слишком строго, по мнению Цзинь Цзысюаня, что сильно напрягало. И вот вдруг матушка сообщила ему о помолвке с девушкой, которую даже толком не знал! Тогда юноша сильно возмутился и воспротивился, решил пойти против родителей, но так и не продержался ни одного дня. План потерпел крушение из-за матушки, она знала на что давить. Тогда Цзинь Цзысюань очень надеялся, что решение отменят, но ,увы, этого не случилось. Пришлось кое-как мирится с ненавистным статусом жениха. Пока все обсуждали методы воспитания, Лань Цижэнь незаметно для других достал бумагу, кисть и чернила, благо такие вещи были всегда с собой. Такие интересные изречения стоит записать. Кроме того, Мо Цзыюань обожал отбирать у брата различные талисманы, эликсиры и прочие предметы заклинателей, присваивать себе и вытворять с ними, что в голову взбредёт. — Мало того, что вор, так ещё и дурак, — изрек седовласый старейшина ордена Не. — Вор должен сидеть в тюрьме, — подхватил еще один старейшина из ордена Цзян. — В первую очередь гибнут дураки, а после воры, — тихо заметил кто-то в толпе. — Молодое поколение, запомните — никогда не отдавайте никакие заклинательские вещи, даже продавать не думайте. Простые смертные по незнанию могут навлечь на себя беду, — изрек глава Яо. Поднялся галдеж, все обсуждали про воров, дураков и смертных. Мэн Яо с толикой досады смотрел на заклинателей, рассуждающих о воровстве. Обеспеченным людям никогда не понять, что такое не иметь ни гроша и жить в борделе. Даже в таких обстоятельствах матушка всегда пыталась дать ему лучшее. Но когда она умерла, и Мэн Яо оказался на улице, иногда приходилось даже воровать деньги и еду. Вэй Ин горько вздохнул, вспоминая о голодном времени, когда ему пришлось воровать подгоревшие лепешки и убегать от бешеных псов. Благо теперь все осталось позади благодаря ордену Цзян. Вэй Ин обязательно отдаст все долги и сделает все, что сможет и поможет Цзян Чэну стать потрясающим главой ордена. Временами Мо Сюаньюй действительно впадал в безумие, но всё же осознавал, что над ним издеваются. Он долгое время терпел, однако Мо Цзыюань, перейдя всяческие границы, стащил едва ли не все его вещи. Терпение Мо Сюаньюя лопнуло, и он, заикаясь и запинаясь, пожаловался своим тёте и дяде, что и вызвало сегодняшний погром. — Бедный юноша, — Цзян Яньли искренне жалела несчастного Мо Сюаньюя, ее глаза даже заблестели от слез. Некоторые девушки и вовсе, не скрываясь, тихонько плакали. Выведенные мелким почерком закорючки сиротливо жались друг к другу, и у Вэй Усяня заболели глаза. Он подумал: «Что за, мать его, хреновая жизнь!» Неудивительно, что Мо Сюаньюй решил прибегнуть к запрещённому ритуалу и умолять злого духа о помощи, ради мести пожертвовав тем единственным, что у него осталось — собственной жизнью. — Будь я на месте господина Мо, то поступил бы также, — выпалил молодой господин, совсем недавно ставший главой клана Сяо. — Почему вы так считайте, глава Сяо? — изумленно поднял брови тот самый седовласый старейшина ордена Не. — Я не смог бы вынести подобное, совсем не удивительно, что Мо Сюаньюй пожелал мести, — уверенно ответил молодой господин. Среди молодых заклинателей нашлись те, кто тихим шепотом поддержал его. Старейшины же осуждали его за слабость, некоторые главы кланов и вовсе насмехались над такой глупостью ещё совсем молодого мужчины. От напряжения заныли глаза, и постепенно боль начала распространяться по всей голове. По логике вещей, в этом ритуале заклинатель произносил своё желание мысленно, и Вэй Усянь, как призванный злой дух, должен был услышать все подробности. Но похоже, Мо Сюаньюй тайком переписал обрывочные фрагменты заклинания из повреждённого манускрипта, содержащего неполный текст, и именно эту часть упустил. Вэй Усянь догадывался, что тот хотел отомстить семье Мо, но как именно? Каковы масштабы? Необходимо ли ему вернуть украденное Мо Цзыюанем? Или избить всю семью Мо до полусмерти? — Наивно полагаете, юноша, — зловеще ухмыльнулся Вэнь Жохань. Он то понял, что за такие простые желания люди не платят своей жизнью. Наверняка, Мо Сюаньюй жаждал более жуткой мести. — Нужно же убедиться, — пожал плечами Вэй Усянь. — Я не хочу убивать. Да и молодой господин Мо сошел с ума, может у него было другое понятие о мести. Некоторые заклинатели поддерживали Вэй Усяня, бормоча неразборчивые согласия. Другие же либо начинали раздражаться от того, сколько внимания к себе привлекает мальчишка, либо же считали, что Вэй Усянь еще слишком несмышленый, наивный ребенок, хоть и не обделен умом и способностями. Или же… стереть её с лица земли? Вэнь Сюй хмыкнул, разделяя мнение отца по поводу просьб к злому духу доведенного до сумасшествия юноши: — А вот это уже больше похоже на то, что мог пожелать Мо Сюаньюй. Вероятнее всего, стереть с лица земли! В конце концов, любой, кто имел хоть какое-то отношение к заклинателям, знал Вэй Усяня как бессердечного и неблагодарного злодея, который потерял человеческий облик и рассудок. Мог ли кто-нибудь представить более яростного и злобного духа, чем он? И если Мо Сюаньюй решился призвать именно Вэй Усяня, значит, исполнить его желание, которое явно не относилось к числу безобидных, было не так-то просто. Чжу Айро обречено покачал головой. Он уже знал исход: погибнет либо Вэй Усянь, либо сама семья Мо. Но старик успел испытать толику уважения к Вэй Усяню, не хотелось чтобы он пострадал, только вернувшись к жизни. Кроме того, парень неуловимо напоминал Чжу Айро его второго племянника. Вэнь Нин грустно вздыхал. Он надеялся, что семья Мо не пострадает, даже мысленно пожелал добра. Только что-то внутри него подсказывало, что они все же погибнут. И всё же Вэй Усянь хмыкнул: — Ты обратился не по адресу… — Как же он обратился не по адресу? Как по мне, Вэй-сюн уж точно справится с этой задачей — взбесить семью Мо, — Не Хуайсан хотел что-то еще добавить, но его старший брат, казалось, недобрым взглядом прожжет в нем дыру. — Думаю, пора выкидывать подальше все твои веера и книги. Тебе пойдет на пользу, — с упреком не то погрозил, не то пообещал Не Минцзюэ. — Молодой господин Не, вы слишком наивны. Вам бы лучше избавиться от невинности и поучиться чему-нибудь у старшего брата, — сухо кинул Вэнь Сюй. — Приму наставление первого господина Вэня, — склонил голову Не Хуайсан, нарочито обмахиваясь веером. Если дагэ и правда надумает выкинуть все дорогие сердцу вещи, надо бы припрятать их. Заклинатели вздохнули и повернулись к господину А, ожидая когда тот начнет читать дальше. Но Бог прервался на таком интригующем месте и, улыбнувшись, захлопнул книгу. — Кхм, господа заклинатели, вам нужно отдохнуть. Мы продолжим чтение, когда догорит палочка благовоний. За это время вы успейте покушать и подышать свежим воздухом, что я очень советую сделать. Некоторые заклинатели заохали и вполголоса возмущались, не желая прерываться на отдых из-за сжигающего любопытства, хотелось поскорее узнать что еще им приготовило будущее. Мучался заинтересованностью и Владыка заклинателей, но он только красноречиво поднял бровь, больше ничем не демонстрируя желания сейчас же узнать больше. Вэй Ин со семейством Цзян вышли из зала, кидая друг на друга напряженные взгляды. Цзян Фэнмянь сразу же увел Мадам Юй в сторону, пока она не начала размахивать кнутом. Женщина недовольно зыркала на мужа, но чуть ли не впервые в жизни непреклонный Фэнмянь желал наедине закончить обещанный разговор. Мягко, но настойчиво Цзян Яньли так же повела куда-то братьев, все омраченных прочитанным, как бы они не старались доказать обратное. Глава ордена Цзинь легко, по его мнению, флиртовал с хорошенькими служанками ордена Вэнь. Мадам Цзинь не желала наблюдать за сомнительными подвигами ненавистного мужа, но и устраивать ругань при всех и на потеху другим не хотела. Женщина поспешно поднялась и поторопилась выйти из зала вслед за подругой, надеясь, что удастся поговорить с ней наедине. Цзинь Цзысюань убийственным взглядом прожигал Цзинь Гуаншаня. Поведение отца вызывало только злость и омерзение, такое бесстыдство неимоверно бесило. Он так же быстро поднялся и умчался к выходу. Конечно не за тем, чтобы извиниться перед девой Цзян и перед ее семейством, а просто подышать свежим воздухом, надеясь, что матушка опять не начнет ему читать нотации и советовать как ему жить. Мянь-Мянь поспешила за господином Цзинь, сочувственно смотря тому в спину. Цзинь Цзысюань даже не заметил замершего недалеко возле выхода Мэн Яо. Мэн Яо провел взглядом Цзысюаня и снова взглянул на Гуаншаня в окружении прелестниц. Он жаждал признания своего отца, был готов сделать все, чтобы покойная матушка гордилась его успехами. Но сейчас, смотря на главу Цзинь, он не мог не испытать отвращения. Мэн Яо засомневался, как ему стоит поступить. Представители Гусу Лань в полном составе покинули зал, не желая находится в такой суматохе. Лань Цижэнь поспешил найти место более уединенное, дабы помедитировать и восстановить внутреннее равновесие. Лань Сичэнь увел Лань Ванцзи в их временные комнаты, желая наедине попить чаю и попытаться разговорить диди. Не то, чтобы он был уверен, что удастся пробиться через его упрямство. Другие заклинатели либо ушли прогуляться, либо расселись покушать и выпить. А то, ведь сам Владыка Вэнь угощает! В числе оставшихся был орден Не. Все чинно обедали, только Не Хуайсан пристал к господину А, спрашивая о всякой чепухе. Но Бог мягко улыбался, лишь иногда отвечая и, к огромному сожалению молодого господина Не, мастерски избегая всех вопросов, мало-мальски касающихся книги.