Отголоски

Бакуго в очередной раз снилась какая-то фигня, от которой парень проснулся. Он и так странно себя чувствовал, и ночные видения лишь добивали его. Как бы он не отрицал, но этот задрот вызывал в его груди странные ощущения, слишком схожие с теми, которые были на музыкальном фестивале. А то, что творилось с ним, когда Изуку подставился под удар и защитил Кацуки… Тогда он ощутил боль, ярость, благодарность, ненависть. А когда парень упал и не мог подняться, впервые испугался. Да и за кого? За Деку! А теперь еще и сегодняшний поцелуй. Пальцы сами рефлекторно коснулись губ, а живот скрутило от желания. И за это ему было стыдно. Где-то там его соулмейт, а у него встает на одногруппника. Кацуки недовольно зарычал, и только сейчас услышал странные звуки. Парень поднялся и стал аккуратно пробираться к источнику. Откатывающаяся дверь была чуть приоткрыта. Бакуго сначала прижался ухом, прислушиваясь. Это были Амон и Мидория. — Я предлагаю нам расстаться. Хочу полностью заняться соулмейтом. — Я не против. Мы же и изначально не встречались, а лишь партнерами были. — Спасибо, я буду вечно благодарен тебе. Возможно, если бы не соулмейт… — послышался смешок, а потом смачный звук поцелуя, — Амон… — Ммм? — В последний раз… — а потом послышался сдерживаемый стон. — Как тебе, кстати, тот поцелуй? — Бля, зачем напомнил, — раздался тихий смех, — Да я уже чувствую твою реакцию. Как хочешь? — Ты ведущий, — и тихий скрип матраса. Кацуки хотел уйти, но невидимая сила останавливала его. Сглотнув, он сел у двери поудобнее и уже посмотрел в щель. Изуку уже был обнажен и стоял на коленях лицом к Бакуго. Его руки подняты и обнимали Амона, целуя его. А мужчина прижался к спине парня и оглаживал литые мышцы Мидории. И эта картина была настолько потрясающей, но у Кацуки перехватило дыхание, живот скрутило, а сердце забилось в бешенном ритме. Амон поцеловал парня в шею, одной рукой играясь с соском парня, а второй рукой заставил отклонить бедра назад. Алые глаза с ревностью и жадностью следили за каждым действием. Мужчина на мгновение отстранился, мелькнула упаковка презерватива, а через минуту Мидория выгнулся, простонав. Кацуки сглотнул. То, что Амон вытворял, заставляя парня млеть, полностью отдаваясь в руки партнёра… То, как тот стонал и тянулся за новым поцелуем, лаской и толчком, вызывали такую зависть, ненависть, желание, ревность, что в какой-то момент Бакуго стал представлять себя на месте Амона, прикусив руку, чтобы не издать лишних звуков, второй рукой он облокотился на дверь. И под конец произошло то, чего он не ожидал. Он кончил только от того, что наблюдал за тем, как трахают Деку! Лицо пылало, тело дрожало, а в трусах было противно мокро. Тихо встав, он скрылся в ванной, пытаясь привести в порядок себя и белье, а потом и свои мысли. Перед глазами продолжало стоять лицо этого зеленокудрого кретина. Глаза полуприкрыты, губы чуть опухшие от поцелуев, на щеках лёгкий румянец. А в ушах все так же слышен этот сладкий стон. И Кацуки в ужасе замирает, понимая, что вновь возбужден. Взвыв, словно раненый зверь, он по стенке осел на пол. Всю ночь он боролся сам с собой, поэтому наутро выглядел, как живой мертвец. И все было хорошо, пока Мидория не начал проявлять заботу. В какой-то момент он не выдержал и взорвался, начав материться и кричать на того. И лишь когда начал задыхаться, успокоился. Все в шоке смотрели на него, — Думаю, теперь тебе точно полегчало, Кацуки, — и на лице Деку появляется широкая улыбка. Он подходит к нему ближе и кладёт руку ему на плечо, — давай лучше приготовлю тебе флет уайт, — а затем наклоняется и шепчет, — а то после вчерашних подглядываний небось совсем не выспался… — Бакуго корчит удивлённый взгляд и встречается с озорным и игривым взглядом изумрудных глаз.