В вечности

Ты хмуришься вечно, а я так беспечна, Не быть нам вдвоём. Мы разные песни поём: ты о вечном, А я о земном…

Ху Тао помнила, даже слишком хорошо для такой неверной человеческой памяти, склонной покрываться пылью от времени, тот день, когда впервые увидела Просветлённого Адепта, Яксу, защищающего Ли Юэ вот уже много веков. На площадке перед ритуальным бюро Ваншэн, как это часто случается даже днём, было пусто, — люди в принципе не любили приближаться к этому месту, — девочка сонно тёрла глаза, разбуженная посреди ночи дедушкой, что как-то по-особенному взволнованно смотрел на неё в тот момент. Предвкушая что-то необычное и интересное, Ху Тао без лишних слов последовала за ним. Тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра и слабыми шорохами обитателей ночи, царила вокруг. Луна бледным светом заливала площадку, так что ни одна деталь не могла укрыться от взгляда заинтересованной девочки, что, впрочем, ещё не до конца проснулась. Дедушка смотрел на небо. Яркая вспышка озарила всё на краткий миг, ослепив Ху Тао, чью сонливость как рукой сняло в мгновение ока. Бирюзовый огонь взвился ввысь, рассеиваясь в воздухе. Девочка широко раскрытыми от удивления глазами взирала на фигуру человека, юноши, что с невероятной скоростью приземлился перед ритуальным бюро, вонзив копьё в землю. Он стоял, согнув колени, и смотрел в землю, опираясь на своё оружие. Казалось, такое положение он принял не потому, что так удобнее было приземлиться, его будто согнула боль. Страшная усталость ощущалась во всей его позе. Но это чувство продлилось недолго, мгновенно иллюзия рассеялась — юноша быстро распрямился, не выказывая и тени той непомерной тяжести, что охватывала его тело, окинул острым взглядом стоящих перед ним людей, и, не обращая никакого внимания на Ху Тао, направился прямо к дедушке, что склонился перед ним в почтительном поклоне. Всё это напоминало какую-то сказку. — Приветствую тебя, Защитник Якса, — заговорил дедушка. От юноши исходила столь мощная энергия, что Ху Тао невольно попятилась. Она, с раннего детства имеющая представление о покойниках, приученная рассказами дедушки ко всем невероятным вещам, что наполняют этот мир, не боялась никого и ничего, но та сила, что окружала нового знакомого, пугала девочку. Она не могла с точностью определить, кто перед ней — враг или друг. На слова дедушки тот лишь кивнул, не выказывая особых эмоций. — Эта неупокоенная душа, — голос его звучал ровно, чуть хрипло, усталость ощущалась даже в нём. Но это было на удивление… красиво. Его голос завораживал и успокаивал. И тут Ху Тао, хватающая взглядом каждое движение, заметила что-то странное: синий огонёк, что неизвестный на удивление бережно сжимал в руке. — Я нашёл её недавно. Как всегда, поручаю вам позаботиться о ней. Якса передал огонёк дедушке, словно величайшее сокровище, безмолвно развернулся и, видимо, уже готов был уйти. Спокойное выражение его лица не поменялось ни на секунду. Кто знает, сколько оно ему стоило. — Постой, не желаешь остаться на ночь, передохнуть? — Зло не дремлет, — с этими словами он растворился в ночи также, как появился, стремительно, в объятьях бирюзовых искр. По правде говоря, Ху Тао не была до конца уверена, имел ли он ввиду своих врагов или себя самого. Дедушка тяжело вздохнул. — Живёт на свете тысячи лет, а всё равно ведёт себя, как ребёнок, — пробормотал он разочарованным тоном. А после обратился к девочке с каким-то тяжёлым нечитаемым выражением на лице. — Запомни его, милая. Запомни, ибо это тот, кто охраняет мир смертных. А мы, как владельцы ритуального бюро, следящие за границей между миром живых и миром мёртвых, должны всячески оказывать ему поддержку. Так повелось ещё с основания, с самой войны Архонтов. Я позвал тебя именно за этим. Пора и тебя постепенно посвящать в семейные тайны. Тон его казался таким подчёркнуто официальным и пафосным, что девочка инстинктивно поняла — его слова действительно важны. — А это что? — внимание Ху Тао давно привлёк синий огонёк. И как ни удивителен был новый знакомый, чудо, находящееся в непосредственной близости, поглотило всё её внимание. — Хочешь его взять? — дедушка улыбнулся. — Ага, — не раздумывая согласилась Ху Тао, сверкая улыбкой. Синий комочек мерцал и кажется… дрожал? И словно осматривался вокруг. Девочка также бережно приняла его в ладошки и искренне удивилась: он будто бы дышал и источал тепло. Оно не ощущалось физически, просто… было на каком-то совсем ином плане реальности. — Это неупокоенный дух. Адепт нашёл его, пока сражался с демонами. Он может провести ритуал и самостоятельно, но это займёт слишком много времени, а он не хочет терять ни секунды. Поэтому на тот свет провожаем таких духов мы. — Он боится? — Ху Тао попыталась погладить духа, словно маленькую птичку, но тот сжался только сильнее. — Да. Обычно духи принимают облик людей, но этот, видимо, слишком слаб или слишком напуган. — Адепт напугал его? — И вновь верно. А ты сама его боишься? — Вовсе нет! — живо ответила девочка, несмотря на свои явные опасения ранее. И правда он был… скорее интересным, чем страшным. — Он выглядел грустным… Как его зовут? — Сяо. — Я обязательно запомню. «И, надеюсь, увижу его вновь». *** Будучи десятилетним ребёнком Ху Тао славилась непоседливостью, безграничной любознательностью и тягой к любым приключениям. Новую информацию впитывала, как губка, никого не слушала, когда дело касалось каких-то правил и запретов, а безумные идеи так и били ключом. Доставалось от неё всем знакомым, а в особенности… — Сяо! — губы привычно изогнулись в улыбке, стоило только звукам слететь с языка. Ху Тао, энергично осматриваясь, шла по тропинке, ничуть не беспокоясь о том, что может кого-то напугать громким криком посреди ночи, — да хотя, куда там, кто в здравом уме вообще сюда сунется? Она чувствовала: он где-то рядом, как всегда один, как всегда прячется, и если бы только от неё — от всего мира. Склон Уван был излюбленным местом прогулок Ху Тао. Не только из-за возможности встретить духов, уходящих через границу в последний путь, и потрясающих видов туманного, вечно мрачного леса, но ещё и потому, что здесь, как в месте, наиболее плотно соприкасающимся с потусторонним, скапливалось невероятное количество демонической энергии, а значит, здесь был и он. Шелест листьев и лёгкое дуновение ветра, сзади явственно можно было ощутить всполохи враждебной ауры. Не его, нет, к его карме она уже привыкла и научилась отличать за то время, что играла с ним в своеобразные прятки по всему Ли Юэ. Не обращая на это больше никакого внимания, она продолжала звать: — Ся-я-я-о-о-о-о. И он появился. Так же стремительной яркой вспышкой очутился за её спиной. Раздался мерзкий звук разрываемой оружием плоти. Кем бы ни был враг — он был уже мёртв. Сверкая яркой улыбкой, Ху Тао развернулась на пятках, чтобы поприветствовать Адепта, но он её опередил: — Глупая девочка. Что ты здесь забыла? — почти прошипел он раздражённо, стряхивая кровь со своего копья. Грациозно, умело, тысячелетний опыт сражений сквозил в каждом его отточенном движении. В этом не было особой необходимости — туша демона, так же, как и его осквернённая кровь медленно распадалась, впитываясь в почву под ногами, растворяясь частицами в воздухе, сливаясь с окружением и стоящими здесь двумя такими разными существами. Сяо смотрел на это нахмурив брови — ему явно не нравилось присутствие здесь Ху Тао. А она без зазрения совести любовалась. Перед ней стоял обворожительно красивый юноша, а уж она, пусть ещё ребёнок, по-настоящему умела отличать красоту. Поэтическая натура требовала изобразить его в стихах: всю эту скрытую в тонких чертах силу, слияние тьмы и света в нём, искры чёрного пламени, сжигающего метафорические крылья и придавливающего к земле, в бирюзовых оттенках, зовущих к свободе. Молодой Адепт — странное сочетание, правда? — внешне выглядел вовсе не грозно. И как такой выдерживает тяготы вечных битв? Лишь мистические жёлтые глаза напоминали — перед ней создание превосходящее обычных людей во всём. Как бы она хотела увидеть его настоящий облик. Но тишина затянулась — непривычная для неё, успокаивающая для него. Сяо тяжело вздохнул, смягчая выражение лица. — Возвращайся в город. Твои родители наверняка беспокоятся о тебе. И зачем ты вообще меня искала? — А! Точно. — Звук его голоса будто расколдовал заворожённую девочку. Она вновь сияла привычной и уверенной улыбкой. — Мне тут в голову одна идея пришла. Ни за что не угадаешь какая! — Не стану и пытаться… — Ууу, скучный. Так вот! Как думаешь, демонам можно предлагать ритуальные услуги? Это должно быть интересно, ты только представь… — У демонов нет душ, и проводить их на тот свет невозможно, их можно только уничтожить, — перебил вдохновенную речь Сяо. Судя по выражению лица, он был абсолютно не удивлён тем, что идея оказалась дурацкой, и полностью готов отвергнуть любое предложение Ху Тао. Девочка нахмурилась. — Но ведь хоронят же Адептов! Может демонам тоже хочется, чтобы их проводили с пышной церемонией. Можно же у них и спросить! — Ты умрёшь раньше, чем подойдешь к ним, — он скрестил руки на груди с абсолютно скептическим выражением лица. — О чёрт, обидно, — Ху Тао была искренне расстроена. Или казалось таковой — обычно её настрой менялся довольно быстро. Словно вторя её состоянию с неба начал накрапывать дождь. — О, чёрт, — повторила она. — Мерзкая погода всегда всё портит. Ну ничего не попишешь! — нетерпеливо подпрыгнув на месте, девочка вновь засияла гениальной мыслью: — Пойдём скорее в Ваншу, поедим чего-нибудь тёплого. А то совсем не хочется промокнуть и заболеть. — С чего ты решила, что я пойду с тобой? Демоны не отдыхают даже в такую погоду. Ху Тао, уже развернувшаяся и готовая бодро зашагать в сторону постоялого двора, замерла на месте с поднятой ногой. Обидно. Она нахмурилась, опустила ногу и задумалась. До чёртиков обидно для человека, что просто хочет провести время с другом, коим она уже его считала. А пути к этому ускользали у неё из-под ног, разбиваясь о чужое равнодушие. Слишком уж скверный, несговорчивый характер у этого Адепта, полная противоположность её собственному. Душа требовала привязать его к себе и никуда не отпускать хотя бы сегодня, вот только… Яркий росчерк молнии прорезал небо практически над их головами. Ху Тао вздрогнула. — Тебе стоит поторопиться. Если не хочешь умереть от удара молнии, конечно. Я… — Над чем-то задумавшись, Сяо коротко посмотрел на небо. Затем вновь на девочку: она стояла лицом к нему и сверлила его взглядом таких жалостливых, умоляющих глаз. Он замер в удивлении. — Эй, с тобой всё в порядке? Ху Тао стояла, не шевелясь. — Д-давай уйдём отсюда, — наконец выдавила она, но с места не сдвинулась. — Ты боишься грозы? — догадался он. — Почему? — Я… А ты нет что ли?! — взвизгнула она, как только услышала очередной раскат. Очевидно, нет: Адепт выглядел совершенно спокойным, разве что лёгкая тень волнения промелькнула на его лице, но тут же исчезла. Он уже не был так уверен в том, что девочка доберётся хоть куда-нибудь самостоятельно. Тем более, в таком состоянии — а перепугалась она не на шутку. Смертные… как они вообще могут бояться чего-то столь обычного? Он ответил привычно холодно: — Нет, конечно, я не… — А-а-а-а-а. Секунда и к нему прижалось что-то тёплое, дрожащее, уже успевшее намокнуть под дождём, пока они просто стояли на месте, и тихо шмыгающее носом. Он почти готов был отреагировать враждебно, но быстро осознал — это всего лишь Ху Тао испуганно прижалась к нему всем телом, сдавив кости изо всех своих слабых человеческих сил. Она не плакала, возможно, это было выше её детского достоинства, а может эмоция столь несвойственная вечно позитивной натуре просто не могла появиться на её лице. Ху Тао зажмурила глаза, лишь бы не видеть того, что происходит вокруг. Не были бы её руки заняты тем, что плотно обхватывали талию Сяо в кольцо, она бы и уши наверняка закрыла, чтобы и вовсе раствориться, ощутить себя как бы «в домике». Доверчиво. Сяо вздрогнул, напрягся. Хотелось прикрикнуть на неё, чтобы отцепилась, но как-то неправильно это было, что ли, по отношению к столь хрупкому существу. Ему не нравилось, что его касался человек. Слишком опасно. Ему вообще всё это не нравилось, но… сейчас, кажется, ему надо сказать что-то утешительное? В последний раз он подобным занимался примерно… никогда. В последний раз от него так кто-то зависел… ох, память подводит его, но, думается, такого тоже не случалось ни разу. Он положил руку ей на макушку. — Это всего лишь гроза, ничего страшного с тобой не случится… — Уж не его ли слова о том, что её убьёт молния, произвели такой эффект? Он подумал ещё секунду. — Хочешь… я отнесу тебя домой? Решиться оставить свой долг пусть и на короткое время ради такого было на удивление легко. Сяо укорял бы себя за это, если бы вообще сейчас мог думать о чём-нибудь, кроме одной маленькой жизни. Ху Тао кивнула коротко. Подняла на него свои большие наивные глаза, кивнула увереннее. — Тогда держись крепче. Ху Тао, едва ли желавшая его отпускать в принципе, послушно забралась на подставленную спину. Руки обвились вокруг шеи также, как до этого вокруг талии, девочка была морально готова ко всему. Сяо однако не был в этом так уверен: — Ещё крепче. Я передвигаюсь на очень большой скорости, не очень-то мне хочется, чтобы ты свалилась. — А вот и не свалюсь, — в какой-то уж слишком привычной манере выдала Ху Тао. В голосе начали сквозить задорные искорки, медленно растворяя предшествующий страх. — Вперёд, лошадка! Сяо вздохнул: — А ты точно… — Впе-рёд! И почему он её слушает? Они взмыли в воздух. Девочка в восторге распахнула глаза: они стремительно отдалялись от земли, и вот уже вечная тьма склона Уван отступила, сменяясь менее мрачным, но всё таким же дождливым пейзажем окрестностей постоялого двора, что с высоты птичьего полёта выглядело просто потрясающе. На горизонте отчётливо вырисовывались потоки дождя, заметные на фоне чистого неба где-то там, далеко. Но только здесь казалось — протяни руку, и уже окажешься там, на границе света, пересечешь, и вот уже совершенно иной, яркий и насыщенный цветами мир. Они неслись, как ветер, а девочка запоминала каждую деталь, что ей удавалось уловить, карта местности откладывалась в сердце живыми образами пусть сейчас мрачного в объятиях бури, и туманного, едва различимого, но такого величественного, огромного, монументального Ли Юэ. Сяо приземлился около дома Ху Тао как раз в тот момент, как она хотела предложить ему, — ну, а вдруг такое возможно? — повисеть в воздухе подольше, чтобы она могла подобрать подходящие слова, дабы описать всё увиденное, и, может быть, увидеть и того больше. Мог бы он, тысячелетиями наблюдающий всё это во всей красе, с воздуха, указать ей, куда смотреть стоит? Но они были уже на месте. Ритуальное бюро было не только местом официальных встреч — на верхних этажах располагались жилые помещения, хозяева обитали там же, где и вели свои дела. Так было удобнее и серьёзно экономило время, которого, кому как не им знать, у смертных и без того слишком мало. Сяо взмыл в воздух вновь, на этот раз, чтобы допрыгнуть непосредственно до окна комнаты Ху Тао, на которую та нехотя указала, зная, что так только приблизит расставание. Пусть девочка доставала его далеко не впервые, сюда он никогда не доходил, как-то удавалось отцепить её от себя, как прилипший и очень раздражающий листик. Окно поддалось довольно легко. В темноте вечера комнатка казалась маленькой и уютной: широкий стол стоял по правую сторону от кровати, а на нём внушительными стопками громоздились бумаги — именно это первым и бросалось в глаза. Остальное рассматривать не имело смысла. Будучи спущенной на пол, Ху Тао сначала пошатнулась, но вернув себе привычное чувство равновесия и твёрдой поверхности под ногами, запрыгала к кровати и с разбега плюхнулась на неё спиной. Подняла руки к потолку. — Это. Было. Лучшее, что случалось со мной за всю мою жизнь!!! Сяо, неотрывно следивший за ней, хмыкнул: десять лет, подумаешь, какая мелочь. — Ты правда испугалась? Или специально хотела отвлечь меня от важных дел? — Ехе-хе, — раздался задушенный схваченной и прижатой к лицу подушкой смешок. — Кто знает… — Что ж, если ты уже в порядке, я пойду… — разочарованный, что вообще потратил на это время, Сяо уже готов был раствориться в воздухе. — Стой!!! — Ху Тао испуганно подпрыгнула. Расставаться вот так, сейчас, когда она как никогда в хорошем настроении? Но он уже исчез, не оставив и следа после себя. Ветер невозможно удержать в руках. Почему он не хотел остаться? Хоть раз. Девочка обессиленно опустилась на подушки. Дружба не клеилась. *** Всегда окружённая вниманием, пусть и не всегда положительным, Ху Тао не знала, что такое настоящее одиночество. По крайней мере, до определённого момента. Слишком быстро став семьдесят седьмой главой ритуального бюро, лишившись сначала деда, потом родителей, она не сожалела, нет. Прекрасно знала, что так должно было случиться рано или поздно, — внутренний голос подсказывал: «слишком рано», — и всё же… что-то было не так. Что-то странное тянуло внутри, заставляя душу выворачиваться наизнанку, завязываться в узел от невыраженных эмоций. Ни с кем не разделённых, не пережитых толком. Она приобрела глаз бога — как бы доказательство условной силы после смерти самого близкого ей человека. Она отпустила своего деда, так и не встретив его на границе, прекрасно осознавая почему: владелец ритуального бюро не сожалел ни о чём в этой жизни, ушёл, не сомневаясь, потому что знал — этот путь придется пройти каждому. И тяжёлая, непропорционально большая для её хрупкой головы шляпа легла непосильным грузом на девочку, которой едва исполнилось тринадцать, вместе с этой самой мыслью: она не должна ни о чём сожалеть. Сейчас не стало и её родителей. Совсем одна. Она продолжила мрачно шутить, ходить на склон Уван, шататься будто бы без дела, хоть так и казалось только окружающим, и писать стихи. Но… что-то оборвалось в ней незримо, пока она пыталась сохранить лицо и сделать вид, что всё по-прежнему. Весело, легко и просто, как в детстве. Похоронная служба по её родителям была проведена со всей строгостью тысячелетних традиций. Ху Тао, не в пример своему обычному состоянию, была серьёзна — ничего необычного, она всегда ответственно относилась к обрядам захоронения. Вот только люди вокруг смотрели на неё с жалостью, с сочувствием, груз которого было очень сложно унести. Хотелось скрыться с их глаз долой. И она уже знала, как поступит. Ночная дорога при свете луны кажется путём на ту сторону, охваченная шорохами, копошением, неосязаемыми взглядами существ как безобидных, так и не очень. На любого нормального человека эта обстановка произвела бы впечатление по крайней мере нервирующее, но для Ху Тао так было даже спокойнее. Нечто родное было в пугающей тишине, и чьи-то глаза, не враждебные, обеспокоенные, следили за каждым её шагом, оберегая от опасностей, с которыми она и сама могла бы теперь справиться. Ноги несли её к постоялому двору Ваншу. — Хэй, мудрый Адепт, я пришла с подношением, — сверкая улыбкой, с ходу заявила Ху Тао, стоило только ей оказаться на самом верхнем балконе, откуда он обычно любил осматривать окрестности. — Если не появишься, я буду очень громко звать тебя по имени и перебужу всю гостиницу, так что люди будут проклинать тебя до скончания веков, вместо того, чтобы возносить хвалу. — Едва ли такие угрозы на меня подействуют. Ху Тао живо обернулась на голос, но не успела даже поприветствовать. — И что же тебе от меня нужно? — Мистер прямолинейность как всегда сбивает любой позитивный настрой, — Ху Тао театрально надулась. — Ну не знаю… посидеть поболтать? — Тц, — Сяо был хмур и недружелюбен. Как всегда, можно было бы отметить, если бы не одно обстоятельство — уходить он тоже не спешил, о чём-то крепко задумавшись. Ху Тао всё же решила добавить для верности: — Я принесла подношение, так что теперь ты, как Адепт, должен исполнить моё желание, — она гордо вскинула подбородок, подводя черту столь блестящему аргументу. Сяо хмыкнул. — Люди часто что-нибудь приносят, что-то просят. Не мне, конечно, но другие рассказывали… Адепты не всемогущи и не в силах исполнить любое желание, к тому же, принимать дар или же нет, решать тоже им самим, — следующие слова слетели с языка как-то сами собой: — Если это всё, то возвращайся домой. Неужели никто не беспокоится о том, что ты шастаешь по ночам в одиночку? Зря. Нечто неуловимо изменилось. — Никто, — ответила Ху Тао голосом, что за секунду стал совершенно бесцветным, улыбка застыла на её лице. И точно: обстановка сгустилась, как будто туча резко опустилась прямо на балкон постоялого двора. — Только ты. Ты ведь приглядывал за мной, верно? Такая знакомая ситуация, и всё же такая другая. — Верно, — ответил он, сдвинув брови. Приглядывал, а потому знал, что нынешняя владелица похоронного бюро сейчас переживает не лучшие времена. Слишком быстро для Адепта, не привыкшего иметь дело со смертными, привычный мир этой девочки разлетелся на осколки. Раньше он со спокойной душой отправлял её к родителям, а сейчас… сейчас отправить было некуда. Оставить одну в таком состоянии? О, он имел полное на это право. Вот только почему-то не мог. И вдруг действительно понял: она и правда считает, что сейчас может довериться только ему. И кого она в нём видела? Чуть помедлив и решив что-то для себя, Сяо твёрдо произнёс: — Идём. И протянул ей руку. Ху Тао просияла. Будто солнце выглянуло из-за туч вновь, обманчиво слепя неверным светом. — А ты попробуешь моё угощение? — Обязательно. Сяо помог ей забраться на крышу, пусть она едва ли нуждалась в его помощи, на самый козырёк маленькой смотровой площадки, там, где не было слишком круто. И теперь, скрытые кроной могучего дерева, они могли любоваться луной сквозь жёлтые листья и спокойно сидеть, надёжно защищённые от всего мира. Ху Тао, свесив ноги с края и помахивая ими вверх-вниз, разворачивала аккуратный свёрток, что до этого держала в руках, напевая мотивчик своей любимой песенки про хиличурлов. В свёртке оказалась коробочка, и, ловко подцепив крышку, девочка открыла внимательно наблюдающему за ней адепту вид на причудливо выглядящие вегетарианские мидии с лицами маленьких призраков в качестве украшения, две пары палочек лежали там же. Выглядело съедобно, кажется, это было даже её любимое блюдо, вот только… — Я сама готовила. Выбор между этим и миндальным тофу был сложным, но тофу это слишком банально, поэтому мне захотелось, чтобы ты попробовал это. По правде говоря, я больше люблю пельмешки с креветками, но только когда их готовит кто-нибудь другой. А это… в общем, я назвала это «призрачный марш». Кажется, я должна была правильно запомнить, как шеф Мао готовил это блюдо… надеюсь, оценишь, — выдала она на одном дыхании. Сяо недоверчиво осмотрел продукт. Такие усилия казались ему совершенно напрасными, но это было не единственным поводом для беспокойства. Слухи о просто феноменальной способности этой девочки испортить любое блюдо доходили даже до него. А впрочем… Взяв в руку палочки, Сяо без задних мыслей поднёс первый подхваченный кусочек чего-то ко рту, откусил. На языке что-то захрустело, вкус был каким-то рыбным и в то же время нет, каким-то непередаваемым, жевалось довольно сложно. Кажется, и в этот раз у Ху Тао не получилось, — Сяо имел весьма слабые представления о человеческой пище, но где-то в подсознании возникла мысль о том, что так быть не должно. И всё же было неплохо, не отвратительно, просто сильно отличалось по текстуре от его любимого тофу. Что-то необычное. Неискушённый Адепт доел свою порцию до конца, и глазом не моргнув. А она действительно вложила в блюдо много стараний. — Вкусно, — кажется, так люди говорят, когда им что-то понравилось: — Спасибо. — Правда понравилось? Быть может, она впервые получала похвалу за свои кулинарные изыски. — Правда. — Ну вот, мне, кажется, легче, — устремив невидящий взгляд на шелестящие листья над головой, Ху Тао, кажется, всё пыталась найти какие-то слова в ворохе беспорядочных мыслей. Так на неё не похоже. — Да, легче… — Что? — Сяо не понравилась такая резкая смена темы разговора, а говорила она явно не о своём беспокойстве на счёт вкуса еды — это можно было понять по тону голоса. Он в некотором удивлении повернулся к девочке: что ещё она скажет? Но вместо ответа она положила свою руку на его щёку, стёрла большим пальцем крошку с уголка рта. Глаза Сяо расширились в ещё большем удивлении, он хотел отпрянуть, как испуганный зверёк, не зная, что это человеческое существо хотело сказать этим жестом. Но остался на месте — сам побоялся спугнуть. — Знаешь, ты такой милый, когда не хмуришься. Эти слова, произнесённые с такой нежной улыбкой, пробудили что-то давнее, полузабытое, что-то хорошее в ворохе его безрадостных воспоминаний. Сяо, как бы в противовес смыслу её фразы, свёл брови к переносице. Ху Тао засмеялась. — Всё равно милый. Она убрала руку, и Сяо ощутил необъяснимое чувство потери. Но тут — она придвинулась к нему ближе. Не спрашивая, положила голову ему на плечо и закрыла глаза. Шляпа чуть не слетела, но Сяо вовремя поправил её рукой и тут же поспешно отвёл от неё взгляд, посмотрел на полную луну над ними, пытаясь успокоить участившееся сердцебиение. Ху Тао была словно котёнок, что жаждет ласки и тепла. Ни одно живое существо до этого не осмеливалось подойти к нему так близко. Либо же это было так давно, что он больше этого не помнил, когда-то в те времена, когда карма ещё не до конца разъела его душу. Сейчас в ней копошились полчища червей, всё роющих и роющих новые тоннели в тянущей внутри пустоте. Где найти в этом месиве нежность для одного хрупкого создания, что почему-то так привязалось к нему? Сяо не знал. Надо было раньше. Твёрдо оттолкнуть. Да разве же, — Сяо вспомнил, как упорно девочка его всюду находила, придумывая всё новые и новые хитрости, чтобы его подловить, — это было возможно? — Расскажи какую-нибудь историю, — раздался тихий полушёпот с её стороны. Голос едва-едва, почти на грани слышимости дрожал. Сяо сам не понял, когда осознал, что она плачет. Беззвучно, сама в своих мыслях, но старается не показать этого даже ему — тому, кому доверилась сейчас, кого, по-видимому, считала своим другом уже давно. Как глупо… Странно и непривычно тяжело. Он постарался не обращать на это внимания, полностью погрузившись в мысли о её просьбе. Утешения ей не к чему, она их и не требует. От них станет только хуже — от них она и сбежала, зная, что от него подобного не дождётся. Чужая жалость лишь мешает, разъедает и без того кровоточащие раны — Сяо понимал и принимал такую позицию. Но. — О чём? О чём ты хочешь, чтобы я рассказал? — О чём угодно. О прошлом. — В моей истории нет ни капли света, она вряд ли тебе понравится. — Всё равно, — как сложно ей было произносить даже столь короткие фразы. Сяо задумался — стоит ли вообще человеку знать всё это? Но разве она обычный человек? Пока что он не мог найти ответ на этот вопрос. Он начал с самого начала, больше не терзая себя мыслями, сбросив толстую шкуру, открыв вид на жалкого, слабого себя из прошлого. Кажется, так было правильно. И, кажется, ему отчего-то становилось легче… Он рассказал о службе другому Архонту, рассказал о погубленных жизнях и чужих снах, что, несмотря на страдания, казались ему сладостно-приятными, и как сложно было впоследствии удержаться от этого. Рассказал о том, как его спас Моракс, и как он поклялся служить ему, и вот уже тысячи лет оберегает Ли Юэ, свято чтя контракт. О своих друзьях, давно павших в битвах прошлого, когда мир был ещё более жесток, чем сейчас. Многое из этого смертные знали о нём и так, но всё это было сухо, пусто, наполнено героизмом и приукрашено легендами. Он рассказал всё так, как есть. С нелицеприятными последствиями, с потерями и разочарованием. Он даже доверил ей своё настоящее имя. — Алатус. «Крылатый, — Ху Тао легонько улыбнулась, не перебивая его. — Интересно, были ли у тебя когда-нибудь настоящие крылья?» Но Сяо вдруг остановился. Зачем он это делает? Не ясно. Вот только с ней отчего-то хотелось говорить обо всём, поделиться всем, давно погребённым в глубинах памяти. Вспоминать и рассказывать, как бы тяжело ни было. Она, прекрасно осознающая ценность жизни и уважающая смерть, быть может, единственная, кто способен выслушать. И кто кому только помогал? — Прости, — Сяо сам не знал, зачем это сказал. — Защитник Якса… — вдруг тихо произнесла Ху Тао. Больше не плача, хмыкнула своим мыслям: — И правда, тебе это подходит. С тобой я чувствую себя в безопасности. — Хотел бы и я так сказать… В его глазах плескалась тьма, демоническая карма подсознательно отталкивала от него всё живое. Он и сам всех отталкивал — боялся осквернить. И несмотря на это, Ху Тао чувствовала себя спокойно. Он не мог её прогнать, не сейчас. Рядом с ним она могла позволить себе быть слабым, наивным ребёнком. И она заснула крепким сном с глазами красными от пролитых слёз. *** Ху Тао не понимала, в какой момент он заполнил собой все её мысли. На страницах тетради, изрядно потрёпанной от вечного письма в неположенных местах, как бы аккуратная хозяйка ни старалась сохранить её в чистом и целом виде, бережно вырисовывались его черты, запечатлённые в изящных формулировках. Слишком мало слова, этот способ человеческого общения, способны были выразить, но Ху Тао не теряла надежды: в конце концов, кто она, если не гениальная поэтесса. Несколько лет пролетели, как один миг. Для человека быстро, для Адепта и того незаметнее и всё же… всё же что-то незримо менялось в их взаимоотношениях, подтачивало камень отчуждённости. Чужая зависимость от излучаемой ею энергии ощущалась физически. Пожалуй, в этом было что-то неправильное и эгоистичное, но плевать она хотела на всякого рода сомнения. Видеть его вечно серьезное лицо стало почти необходимостью. И с этим… на самом деле не было никаких проблем. — Бу. Раздалось сзади. Бесцветненько так, без всякого выражения и желания напугать. Однако сидевшая за столом Ху Тао, увлечённо придумывающая, чем бы заменить безвкусное «Златокрылая Птица в седых небесах…», всё равно подпрыгнула на месте от неожиданности. А после сразу же радостно подскочила и бросилась на чужую шею с объятиями. И отпускать сразу отнюдь не спешила — пока он позволял, надо пользоваться. Лишь подняла на Сяо обиженный взгляд. — Ты чего так подкрадываешься? До смерти ведь напугать можно! — Учусь у лучших, — хмуро выдавил он, смотря куда-то в стену за ней, однако щёки его предательски заалели. — Э-э-э, да ты, я посмотрю, комплименты делать научился. На самом деле это и вправду являлось большим преувеличением: ни одна из попыток Ху Тао напугать Сяо не была успешной, как бы та не изворачивалась. Адепт всегда чувствовал её приближение, слышал шаги, определял по взволнованному стуку сердца и неизменному аромату сливы, окутывающему владелицу похоронного бюро с ног до головы. — Может… отлипнешь уже? — в его голосе, несмотря на значение слов, вовсе не звучало раздражения. Привычка. С судьбой быстро смиряешься, когда это происходит каждый раз… — Не-а, — протянула Ху Тао. — Висеть на тебе слишком удобно, а наблюдать за твоей реакцией ещё и весело. Как я могу отказать себе в подобном удовольствии? Если ты ещё и покатаешь меня на спинке, цены тебе не будет. — Мне казалось, люди взрослеют быстрее. — В каждом человеке, независимо от возраста, живёт дух романтики и жажда приключений! — со знанием дела заявила она, вздёрнув нос. Не будь заняты руки, ещё и палец бы подняла — В тебе это тоже есть. Если ты ещё не окончательно окаменел, старичок. — Чт- Меня ещё никто так не называл. — И зря, между прочим. Называть вещи своими именами иногда бывает полезно. «Молодой Адепт» — кто вообще это придумал? В прекрасные предания древности закралась какая-то логическая ошибка. — От-це-пись уже, — Сяо всё-таки не выдержал этого словесного потока. Прошипел по слогам и для верности надавил указательным пальцем на лоб Ху Тао, чтобы отдалить её от себя. Та надулась, но руки послушно убрала и ускакала обратно к столу. — Злой ты. А хотя ладно, что-то я совсем забыла о правилах гостеприимства. Чай будешь? Он, правда, уже остыл, но всегда можно заварить новый. — Ты же знаешь, я не… — А разница? От угощения вежливые люди не отказываются. Я скоро вернусь. Ху Тао выпорхнула из комнаты, как те бабочки, которых она очень любила. Неуправляемая, хаотичная, свободная. Сяо тянуло к этой свободе как мотылька к ночному огню. Душа его, благословлённая Анемо Архонтом, не могла не жаждать свободы, как бы он не сопротивлялся этому чувству, считал его неправильным. И как бы сильно он не хотел сейчас последовать за девушкой, наблюдать за каждым её движением и ловить взгляд, полный необъяснимой привязанности, Сяо остался стоять на месте, погружённый в свои мысли. Она всегда искала с ним встречи ранее, всегда первая начинала диалог, всегда старалась вывести на эмоцию — он поддавался медленно, но верно, и вот — кажется сломался какой-то внутренний стержень, что держал его сознание холодным, что позволял ему оставаться в одиночестве. Его тянуло к чужому свету, уже он сам, не осознавая, искал с ней встречи, заходил в её дом, как… куда? Своего дома у него никогда не было… Это было похоже на сон, сладкий, опьяняющий, как в те давние времена. От зависимости не так-то просто избавиться. Сяо присел на краешек кровати. Он поступает с ней ужасно эгоистично. Он уничтожит её рано или поздно. Так быть не должно. И в который раз прокручивает он в голове это? И что же изменилось? — Хотел бы я уйти прямо сейчас… — Куда?! — возмущённо раздалось от двери. Ху Тао влетела в комнату с разбега, чуть не расплескав содержимое чашек, одну поспешно всучила удивлённому Сяо прямо в руки, со второй направилась к столу и, как ни в чём не бывало, присела на краешек, скрестив ноги. — Пока не допьешь чай и с места не сдвинешься. Я зря готовила, что ли? Пожалуй единственное, что у неё никак не получалось испортить — это чай. Он был по-настоящему вкусным. После него пить обычную воду было… ужасно неприятно. Так же как и после её компании оставаться в одиночестве. Сяо посмотрел на своё мутное отражение в чашке. — Тао, почему я не могу перестать думать о тебе? — задать этот вопрос сейчас казалось самым логичным действием на свете. Она закашлялась, только сделав глоток ароматного напитка. Вот уж воистину неожиданность. Сяо поднял на неё обеспокоенный взгляд, но… она улыбнулась. — Признал таки, — всё с той же улыбкой Ху Тао отставила чашку, легко спрыгнула со стола. Подошла к нему и села на корточки возле кровати, заглянув ему в лицо снизу вверх, как привычнее. Всё это время он неотступно следовал за ней взглядом, и только затем она заговорила: — Давай так. Ты расскажешь мне всё, что чувствуешь, чтобы я могла понять. А в ответ я расскажу тебе, что чувствую я. Для удобства, чтобы не упасть, она сложила свои локти ему на колени. Сяо не мог перестать смотреть в её алые глаза, а потому заметил мелькнувшие в них озорные искорки. Она вела себя с ним, как с ребёнком, но… почему-то казалось, что в этом вопросе она действительно куда опытнее него самого, несмотря на огромную пропасть разделяющих их тысячелетий. На то, чтобы собраться с мыслями, ушло некоторое время. Ху Тао терпеливо ждала — она умела ловить настроение и ждать, несмотря на всю присущую ей непоседливость. Доверить смертному свои чувства. Глупо, тяжело, но оттого не стоит ли попытаться? — Я боюсь, — В воцарившейся тишине это прозвучало громом среди ясного неба, так что глаза Ху Тао расширились в немом удивлении, пусть она и ожидала услышать нечто подобное. Для Адепта, ненавидящего признавать свои слабости, а, тем более, облекать их в слова перед другими, это было почти вызовом. — Боюсь навредить тебе самим своим присутствием, ведь моя карма в любой момент может перекинуться на тебя. Боюсь, что ты умрешь, может быть, даже раньше отведённого срока. А остаться в одиночестве снова… мерзко, станет только больнее. Но я не хочу тебя оставлять. И больше всего я боюсь, пожалуй, того, что ты уйдёшь сама, осознав всё то, что я только что тебе сказал. Я жалок и слаб. Это противоречие разрывает меня на куски. Я не должен больше тебя видеть, но я не могу уйти, это слабость, что я раньше за собой не замечал. — Смотри, чтобы я не начала сожалеть о смерти из-за твоих слов, — это было первым, что она сказала после того, как выслушала его. И тени улыбки не осталось на её лице, смотрела она сосредоточенно и серьёзно. — Ни один владелец похоронного бюро ещё не сожалел о смерти. — Тогда не… — в голосе его сквозила неприкрытая боль. — Я не против стать первой и подождать тебя на границе, — перебила Ху Тао. Кажется, сердце Сяо пропустило удар. — Уговор был таков: ты мне, я тебе. Что ж, настало твоё время слушать. — Улыбка привычно расплылась на её лице, как будто и не было серьёзных тем и задумчивого взгляда. Видимо, сама её суть протестовала против хмурости. — Я люблю тебя. Ху Тао засмеялась, поймав взгляд Сяо в котором светился страх вперемешку с удивлением и затаённой надеждой. Она выдала это, не обдумав толком, но чем больше обкатывала мысленно эту фразу, тем сильнее понимала — нет никаких более точных слов и речей, чтобы описать её чувства. — Так, кажется, это прозвучало и вполовину не так проникновенно, как у тебя. Не получается у меня изливать свои чувства, как бы так сказать… правильно. — Нет, ты не… — Да, я да. И ещё я не закончила, а мы договорились слушать, не перебивая, — она вдруг задумалась, вспоминая детали своих же собственных слов. — Или не договаривались. Неважно! Знаешь, что думаю я по поводу всего, что ты тут наговорил? Мы все когда-нибудь умрём. Я, даже ты, прожив бесконечно долгую жизнь, в конце концов исчезнешь под гнётом времени. Но это ведь не повод не оставить момент в вечности. Наш краткий миг чего-то прекрасного, сколь бы коротко оно ни было. — И что же прекрасное ты видишь в этом? — Всё! Абсолютно всё! Тебе разве не нравится наша история? По-моему, очень поэтично. Надо будет как-нибудь записать. Ну да что-то мы заговорились, а у меня уже колени затекли. В конце концов, — она резво выпрямилась, теперь возвышаясь над ним, сняла с головы свою любимую шляпу и гордо напялила ему на голову, любуясь произведённым эффектом. — Эта шляпа волшебная, она отгоняет зло, притягивает добро и всё в таком духе, так что твоя карма мне не страшна. — Беспечный ребёнок, — недовольно пробурчал Сяо, касаясь рукой полей головного убора. Однако всё же не снял. — Мы оба здесь страшные эгоисты, давай просто признаем это. Она ещё секунду постояла, прищурившись, как довольный кот. Сяо начал чувствовать себя неуютно под её взглядом. Смысл её слов всё ещё слабо доходил до него. — Видимо, первый шаг здесь придётся делать девушке. Вдруг склонившись ниже и обхватив ладошками лицо Сяо, Ху Тао коротко чмокнула его в губы, чуть отстранилась, любуясь его медленно краснеющим лицом. В самом деле, кому из них здесь уже три тысячи лет? Ху Тао приблизилась ещё раз, задержав поцелуй подольше, сама желая распробовать, каково это. Было приятно и очень волнующе. Сяо боялся даже пошевелиться. Он не верил в происходящее. Смелости хватило лишь на то, чтобы наконец потянуться к ней рукой, но она уже отстранилась и отошла, унося за собой запах сливы и звонкий смех. — Давай чай пить, остынет ведь. А тебе наверняка ещё как всегда с демонами там всякими сражаться надо. Он слабо улыбнулся. Искренне. Быть может, впервые за тысячелетия. Думать больше не хотелось. Хотелось раствориться в этом самом моменте. В вечности. — Ты невыносима, знаешь? — Знаю. За это ты меня и любишь.