Море

Прохладный осенний бриз омывал берег. На влажный песок лилось лунное молоко, освещая внушительные булыжники лежащие вокруг, стайку крабов шелестящих по берегу тонкими лапками, танцующие в воде молнии планктона и обветшалую пристань, возле которой рядами стояли лодки. В одной из них виднелся человеческий силуэт, громыхая чем-то. Разматывая веревки, перекидывая с деревянного причала на лодку различные мешки сначала в одну сторону, затем обратно, он усиленно разгонял ночную тишину. Единственным ярким пятном среди синевы ночи были видны огненно-рыжие волосы этого человека. Как только фигура перекинула все мешки из лодки, она отчалила от берега. *** Как же осточертел морской ветер. Сладкий виноград стал терпким, тыквы, из которых я с такой радостью вырезал смешные зубастые лица, в большинстве своем просто сгнили в этом году. Некогда теплая беседка в саду под яблонями стала лишь обетованием ностальгии и горя. - Как ты мог…- вырвался из меня невольный шепот. Вряд ли его услышал бы кто-то, даже если бы я был в лодке не один. Мокрый воздух бьет в лицо, меня обволакивает холод и в бликах воды возникают вспышки ярко-голубого цвета. На секунду передо мной возникает твое лицо. Как будто ты снова здесь. Как будто наше будущее окружает нас, смешивается с зеленой листвой, с ниспадающим на твои щеки яблоневым цветом. Но ты призрак. Ты ложь. Ты животное. Ты ненависть. Ты - мои избитые от молитв колени. Ты. - Ты! - треснул я . На мой крик кричит чайка. Я больше не подвластен этому миру. Всегда там, где ты, значит… точно не здесь. Слепо следуя твоим незримым следам, я направляю свое судно, надеясь то ли найти тебя, то ли потеряться навеки. Волны поднимаются и шумно бьются о корму. Бьется о мою голову воспоминание. “После тебя, дорогой, - яркое солнце озаряет холл, в который мы заходим. От пола пахнет горячей древесиной и травами. Ты в белом пиджаке и панаме, длинный черный хвост туго затянут сзади, кожа свежая и слегка припудренная загаром. - Ты будешь рататуй? Хотел сегодня приготовить. - Я буду пить тебя и есть, - заискивающе смотрю на тебя, ожидая реакции. - Ясно все с тобой, высокому духу про низменные потребности думать не пристало? - с улыбкой поворачиваешься ко мне, помогая снять пальто. - При чем тут философия, это любовь. - в ответ улыбаюсь я. - Любовь это когда твой рататуй кому-то интересен. - Хорошо, мам, - язвлю я. И ты уходишь за дверь на кухню, а я мучаюсь с ботинками, спотыкаясь о порожек. Я думаю, что неуклюж, а ты, напротив, будешь жить триста лет и тебя ничто не способно сломить. Ты самый крепкий дуб в нашем лесу, а я кот, что ходит по цепям и рассказывает сказки” Вдалеке за туманом еле виден берег. Кусающее желание повернуть в другую сторону, но трезво представляя перспективу умирать от жажды в открытом море, я беру в руки весла и развернувшись гребу к берегу. Вокруг тишина и скука. Зачем я делаю это? Наверное, легче делать хоть что-то, чем не делать ничего, даже если знаешь что это ничем не поможет. О лодку что-то врезается. В моем вздохе замирает легкая тревога и я перестаю грести. Через секунду что-то снова стучит о дно. Коряга? Рыба?.. Если бы я услышал историю о том, что кто-то в море наткнулся на корягу, меня бы это не впечатлило, однако практически в полной темноте, в одиночестве, как минимум, в километре от берега, это очень даже пугает. Эти толчки были похожи на громадную рыбину, что пытается протаранить дно моего судна. Времени на размышления больше нет и между тем чтобы притвориться мертвым и бежать я выбираю бежать. Вскакиваю со своего места и дергаю за шнур мотора. В этот момент происходит сильный удар, лодку покачивает и закрепленное весло со всплеском соскальзывает в воду. Это последнее что вы захотите увидеть ночью. Я дергаю и дергаю шнур, старый механизм все не хочет поддаваться, откровенно говоря, я даже не помню залит ли внутри бензин. За край лодки цепляется что-то плохо различимое во тьме, я приглядываюсь и вижу… Руку. Мое тело цепенеет. В ушах сипит глухой проигрыватель и нарастает громкость сердечного боя. Минуту назад я не был жив, и казалось, сильнее это чувство стать уже не может, но сейчас я будто упал из самого что ни на есть живого мира прямо в воду Стикса, в лапы всех умерших, что не перебрались в свое время на другой берег. За край цепляется вторая рука. В лунном свете она выглядит мраморной. Я бы мечтал сказать, что я машинально достаю нож из рюкзака, но на деле я все это время думал о реке мертвых и старике Хароне, покрываясь испариной. В лодку подтягивается голова человека с мокрыми желтыми волосами и с недоверием смотрит на меня. Мой крик пронзает тишину. Я кричу неистово, очень долго, пока мне хватает дыхания и совершенно не понимаю, когда я успел сойти с ума, тогда когда ползал в слезах по нашей с тобой беседке на карачках и говорил с тыквами или когда топором разрубил вместо дров дверь сарая. Мои джинсы залило горячей водой. Только этого не хватало. Человек не выражая ни единой эмоции пополз, как паук, перебирая руками по кромке в направлении меня, от чего ее здорово кренило набок. Мое оцепеневшее тело пошатнулось и не удержав равновесие я плюхнулся через борт. Не став смиренно падать на дно, я забултыхался, пытаясь вырваться наверх. Случилось то, что я уже успел представить - меня свирепо схватили руки этого желтоволосого человека и потащили вниз. Наконец придя в себя я стал драться с ним, точнее пытался дать ему в лицо или между ног, но нижнюю часть тела обвило чем-то похожим на огромного удава. Я сделал несколько глотков соленой воды и поперхнулся, мне тут же стало больно от удушья. И от своей беспомощности. Интересно, можно ли плакать в соленой воде? Или находясь внутри воды, ты уже будто бы в море слез? Мое сознание сильно помутнело от боли и страха. Я решил открыть глаза, чтобы хотя бы увидеть свою смерть в лицо. Передо мной действительно был этот же человек, но с твоим лицом. Кажется, надо ожидать, что я проснусь в больничной койке. Ро-ман. Роман, Рома, Рома, Рома. Звук родного имени вызвал эйфорию, или наоборот - эйфория по привычке вызвала тебя. Я смотрел на прекрасные черты сквозь пелену воды и был счастлив, что хоть ты и видение, нереальность, лишь моя предсмертная выдумка, хоть я всего лишь обезумевший от одиночества утопленник, и хоть меня достанут раздутым трупом, синим, как вспышки планктона в воде, я так счастлив, что ты со мной впервые с того дня так близко. Твой лик начали захватывать тени, и до последнего я старался держать глаза открытыми, даже в тот момент когда встретился с одной только темнотой, я все еще чувствовал, что мои глаза широко распахнуты. Я просыпаюсь у себя в комнате. Меня слепит солнце выглядывая из-за прозрачной занавески. Привычная персиковая комната, на стенах мои картины и множество полочек со статуэтками - пространно виляю по ним взглядом и медленно прихожу в сознание. Куколки, домовые, собачки и кошечки, мифические существа, все они смотрят на меня тысячей стеклянных глазниц в ответ. По яркому свету предполагаю полдень, за окном тишина. Силюсь вспомнить, что произошло вчера. Я хорошо выспался и это не дает мне резко впасть в тревогу, но чем больше я возвращаюсь в трезвость и произошедшие буквально вчера события, тем мне неспокойней. Никогда в жизни у меня не было настолько явного кошмара и воспринимать это как сон я не видел смысла - события были реальными и это факт, по крайней мере в моей голове они отложились именно так. Что могло значить только одно - - Сбрендил, - прохрипел я. Отношение к жизни у меня достаточно... философское, поэтому без потери самообладания, мне достаточно легко удалось вернуться к рутине, чем я и решил заняться. Спустившись на первый этаж, я свернул на кухню. Чиркнул спичками, зажегся огонек плиты. Из небольшой коллекции турок с резными и кованными узорами, сегодня пал выбор на одну в своем роде керамическую с красным снегирем на боку. Заученные движения, порошок, ложечки, немного кокосового масла. Как всегда представляю твою широкую спину и руки, как будто все как прежде. Порхаю по кухне, то ли думаю, то ли щебечу себе под нос: - Нет, сегодня буду с мускатным орехом... - Что-то мало молока, надо будет съездить… Перебираю пальцами пластинки, кладу черный диск с розовой обложкой и большими белыми буквами на проигрыватель. Игла уже находится в приблизительном балансе, поэтому остается лишь опустить её с помощью лифта на винил. Комнату заливает складной ритм и отчаянно-эротичные завывания солиста. Мастерю самокрутку с табаком и медленно курю до половины, пока томится кофе. Еще какое-то время сижу с не потушенной сигаретой. Взяв лакированный синий поднос с позолоченной каемкой я ставлю на него чашку и заливаю напиток. От него тянется уютная струйка пара. Также туда помещается отломанная плитка шоколада и набор для самокруток. Взяв с подоконника шарф, я затягиваю холодную ткань на себе и беру поднос. Свежим, но хмурым отправляюсь в кабинет. По дороге слегка разливаю кофе и чистая чашка покрывается подтеками. Из-за приоткрытой двери немного сквозит. В комнате все заполнено твоими книгами. Я сажусь за мольберт в надежде привести в божеский вид недавний эскиз. Утренний дзен уплыл с оконченной рутиной и оставил меня наедине с собой. Интересно, что с тобой случилось? Или точнее что из увиденного вчера было правдой, а что было додумано мной? Плыл ли я вчера в море, чтобы искать твои всплывшие кости? Плыл. Видел ли я вчера пришедшие в жизнь призраки деревенских историй? Видел. Было ли у человека с желтыми волосами твое лицо? Не знаю, кажется, было. Хотя вполне это мог быть и фантом нарисованный удушьем. Моя постель была суха и опрятна, значит, вчера удалось принять ванную и вытереться. Если отсчитать от двенадцати дня восемь часов сна, будет около четырех ночи. Времени вполне хватило бы, даже с лихвой; около трех часов пропало совсем, если предположить, что мое падение в воду тут же окончилось всплытием и направлением к берегу. Море уже стылое, вряд ли я плыл бы более получаса, да и в ванной сидеть так долго я бы не смог, даже если бы продрог до костей. Вспомнить бы хоть где я выплыл из моря, может мне удалось бы снова встретить это проклятие и поговорить с ним? От мыслей отвлек свой же громкий вздох - передо мной стоял выбор - с поличным сдаваться в сумасшедший дом, или снова идти на море в поисках русалок. Долгие месяцы в этом доме, без тебя, научили меня не верить в здравый смысл, как в бога, ибо я обрел его в других вещах. И в целом, эта идея хоть и казалась глупой, и пахло от нее страхом сойти с ума окончательно, поверив в свои же иллюзии, но она не была совсем лишенной смысла. Даже если при свете дня я не увижу ожившие сказки, часть воспоминаний может вернуться ко мне, стоит только увидеть места, где произошло вчерашнее. Или же ты стал русалом и теперь спасаешь всех кого ты знал в этом мире от утопленической смерти. Это тоже нельзя исключать, не зря же дети в этой местности с упоением слушают рассказы бабушек про кораблекрушения и их бывших мужей, чьи силуэты после погибели они видели на пристани в туманные дни, или про громадных рыб, чьи хвосты разрушали лодки, если те отплывали слишком далеко от берега. Интересно, а что с нашей лодкой?.. Путаясь в догадках и попадая в тупики отказавшей памяти, я дорисовывал картину, пока меня не измучило нарастающее любопытство. Отложив в сторону блюдце с промокшими в кофе бычками, и накинув уже внизу зеленый плащ, я отправился прямо к морю на велосипеде, который тоже оказался припаркован на своем обычном месте. Солнце затянуло серыми тучами, но осеннее небо по всей видимости не сулило дождя. Дорога оказалась быстрой, я не встретил ни единого лица, только черную кошку Мурку, что успела перебежать на другую сторону передо мной. Хоть, если верить поверьям, это должно приносить неудачу, я был глубоко уверен, что крутящаяся рядом Мурка точно к чему-то хорошему. Да и в мире, где “хорошее” окончательно перепуталось с “плохим” как можно жить, видя в кошке только страх перед будущим? Тусклый свет освещал темную поверхность моря, можно было представить, что это не вода, а громадная пустыня заполненная темно-синим песком. Когда я подошел к берегу, меня постигло разочарование. Лодка стояла на месте, аккуратно пришвартованная, забытый вчера рюкзак спокойно лежал на месте, как будто я и не отправлялся никуда. Побродив по влажным доскам, я спустился внутрь, потрогав дно и сиденья. Поискал что-то в рюкзаке. - Эй! - крикнул я. Слабое эхо отбилось от скал - эй - эй - эй. Я лег на пол и стал смотреть на небо. Промозглое дно, а надо мной хоть все и затянуто облаками, но смотреть на него больно - слепит глаза. Мне хотелось кричать, но голос сковало невидимыми путами. Я встретился со страшным ничем. Успокоить себя, когда у тебя есть воспоминание о русалке очень просто, оно хотя бы есть. Но когда мысль есть, а здесь все так, как будто ее и не было вовсе - застает врасплох. И тебя нет за плечами. Мне казалось, что я сильный. Мне казалось, что мы будем жить вечно. Что мои пластинки именно ты будешь ставить каждое утро, ведь я совершенно не понимаю, как ты с первого раза выставляешь идеальный баланс и как у тебя со временем практически не снашивались иглы, как будто ты делал с проигрывателем что-то особенное, чего мне не было дано сделать ни с одной инструкцией. Это касалось многих вещей, в отличии от меня, ты был с ними на ты. Еще мне казалось что ты возможно никогда не начнешь понимать мои картины, но все равно будешь любить их и вешать на стенку у себя в кабинете. Что будешь летом выгонять меня рисовать во двор, чтобы я хоть немного побыл на солнце. Я не могу смириться. У нас с тобой. Было. Всё. Меня подрывает. Надо ехать. хватаюсь за… весло? Одно весло. Одно? - Одно весло!!! - радостно вскрикиваю я. Все переживания улетели в мгновение - моя выдумка снова обрела тело. *** Он так мило улыбается. Интересно, что моему суженому взбрело в голову в очередной раз? - Одно весло! - донесся до меня его крик. М-да, в своем репертуаре. Как же я надеюсь, что с ним все в порядке и что после всего этого он сможет принять меня. Хотя, возможно, он даже не взглянет на меня, тоже вполне в его стиле. Но у меня нет выбора отступать, если я не верну этого мальчишку, я потеряю себя. Стоять здесь мне было откровенно стыдно. Я уже второй день в округе, а до сих пор брожу вокруг да около, прячась от случайных глаз, чтобы только весть о своем прибытии среди всех знакомых он узнал первым - это дает хотя бы минимальный шанс на спасение ситуации. Наверное, лучшего момента не найти. Возле моря он всегда становился веселее. Пока он погружен в себя, может новость о моем возвращении застанет его врасплох. Или сейчас или никогда. Я зашагал из-за своего укрытия у скал прямо к лодке, но как только я начал свое движение, я увидел, что лодка уже стремительно отплывает на моторе. Боже, какой растяпа - там же.. одно весло! Какой человек в здравом уме едет прямо в море без весла, он наверняка даже не проверил топливо! Я подбежал к причалу, весло плавало в воде, стукаясь о мокрую древесину. Как он мог этого не заметить? - Сережа! - Сережа!! - лодка была уже слишком далеко. *** Две фигуры стремительно разошлись в разные стороны, одна - в пучину вод, другая - побежала по направлению к маяку. Лодка летела вглубь моря на крыльях старого моторчика, вокруг слегка волновались волны и чем дальше мы с ней отдалялись от берега, тем больше волновалась вода. Пасмурная погода все больше хотела превратиться в шторм. Корма подскакивала и каждая волна больно отдавала в копчик. Плеск волн нарушил звук мотора - он внезапно затрекотал, будто наелся камней. Я подскочил к нему, но с истошным скрипом механизм остановился. Без надежды я дёрнул пару раз за веревочку, но кажется в нем просто закончилось топливо. Присев на деревянную доску, я стал всматриваться вдаль. Вокруг - ни кораблика, ни души, добрых минут десять я плыл прямо в открытое море, с одним только веслом. - Гениально. *** Мне казалось, что шли часы. Вместе со смотрителем маяка мы перебирали морские пучины, просматривали каждый сгусток тумана, блеск птиц, что случайно пролетали подле воды, мне все мерещилась твоя фигура вдали. Ты уверен, что твой друг просто не поехал по делам? - сипло поинтересовался старик, - видишь ли, начинается гроза, никто живущий возле берега больки-меньки долгое время не шатался бы на ялике в такую погоду. Дед Герасим, Вы знаете его как никто другой, мог один и пойти плавать, чтобы покататься на высоких волнах. Растяпа, чтоб его.. Я хоть ваших шашней и не одобряю, но ты, Ром, хоть его творческие порывы как-то сдерживал. После твоего отъезда дела его плохи, - дед характерно поджал губы и осуждающе посмотрел на меня, - ходит как неприкаянный по улицам, шарахается людей… - чуть тише добавил, - кричит. Мне оставалось только вздохнуть в ответ. Я был очень виноват перед ним. Такой маленький, совершенно беззащитный комочек, не умеющий жить, не умеющий себя обеспечить оказался гораздо сильнее меня. Когда меня избили, он бросил дом своего детства и мы переехали в эту глушь, лишь бы быть вместе. Да и здесь нашлись злые люди, можно представить, носил пироги соседке, что распускала о нас бог знает какие слухи. Ухаживал за садом со смехом, когда мальчишки забросали клумбу тухлыми яйцами. А я сбежал, найдя глупый предлог. От кого? От детей, чьи родители от скуки выдумывали сплетни. В густом тумане моей вины мы со смотрителем маяка плыли вдоль берега. *** Я отчаянно греб руками холодную воду, ожидая чуда и плача. Слезы градом катились со щек, но ничего с этим сделать я не мог. Лодка к берегу медленно продвигалась, то ли от моих усилий, то ли от подводных течений. Главное было не терять его из виду, хотя это могло и не помочь, ведь волны все поднимались и моросил легкий дождь. Где-то сзади прогремел гром. Боги, - прошептал я. Через какое-то время сверкнула молния, вместе с ней я услышал сильный всплеск сзади. Обернувшись я ничего не увидел, лишь то, что волны поднимались. Только сейчас я заметил, что стало неожиданно темно, воздух стал густым и серым. Казалось, что гроза накрыла мир вокруг плотным одеялом. Капли дождя создавали странный гул, который усилил чувство что я нахожусь уже совершенно не здесь, а в другом, не похожем на наш, мире. Я посмотрел вверх. Слезы смешались с водой, стекающей по лицу. Приятные прикосновения и соленый привкус на губах умиротворили меня. Страх пропал, я открыл рот и язык смочился влагой. Мне вспомнился ты, казалось, что я сливаюсь в пошлом поцелуе с небом. Лодка качалась из стороны в сторону, все сильнее и сильнее. Мокрое лицо, внутри и снаружи - серый. Я отпустил кромки. В общем, мне стало плевать. Я смотрел на свои последние секунды, скользкие волны танцевали вокруг, было невероятно красиво. Казалось, их будто что-то подсвечивает. Небо блеснуло светом несколько раз подряд, - Сереж, что поставить? - прошептал твой голос прямо у меня в ухе и сменился противным писком, я схватился за голову, оглянулся, мое сердце забилось, хотя чувствовал я это будто через пленку. И вдруг я понял, что уже ничем не смогу себе помочь. Чертов бензин. - Бензин-бензин-бензин.. прошлось по моей коже эхом. Меня снова ослепило, будто множество фонариков заиграли вокруг, море стало похожим на карнавал наполненный огнями. - Милый, тебе так нравится? - не утихал ты, - Я войду? - клочки воспоминаний летели в меня и врезались, оставляя ноющие молнии в теле. - Помоги мне. Пожалуйста… - дождь неумолимо выстукивал барабанную дробь по моему затылку. Глаза болели от ярких вспышек света, все это мешалось с бесконечными звуками, которые заканчивались не успев начаться. Дно что-то ударило. Резко похолодало. Я понял, что нахожусь полностью в воде, посмотрев вверх, я увидел лодку. Над поверхностью все еще плескались огни, что через толщу воды походили на волнообразных червячков. Опустив голову перед собой я увидел фигуру издалека. Она стремительно приближалась, потом еще одна вышла из нее и еще одна, барахтаясь в воде до меня дошло, что меня окружают. Страха нет, - подумалось мне. Я наблюдал за лицами, что искажались с каждым метром и слегка улыбнулся. Снова ты здесь. Ублюдок. Ты приблизился ко мне, пытаясь схватить, но все эти месяцы страданий не прошли просто так, мне больше не страшно! Я должен победить видение, чтобы оно никогда больше не приходило ко мне. Чтобы никогда не шептало мне в уши ночами. Чтобы не думало видеться мне в других людях. Думал, буду скучать, так не в этот раз! - Не в этот раз! - Я закричал в воде, из-за чего потерял весь воздух, но решил биться до последнего. Толкаясь и пихаясь изо всех сил, меня закружило в круговороте рук, ног, рыб, и бог весть чего. Воздуха дико не хватало, все к чему сознание бесконечно возвращало меня - это глоток свежего морского ветра. Вместо этого получалось лишь наглотаться этой проклятой воды. Твои сильные руки придушили меня за шею, русалочий хвост обмотал ноги и я потерял сознание. *** Прихожую и гостиную заливал яркий дневной свет. Несколько курток было брошено возле входа, вокруг валялась грязная и разбитая посуда. - Суть я понял, а это кто тебя так? - Угадай. В ответ Илья хихикнул, - Это Сережа-то? За долгое отсутствие? Я угрюмо посмотрел в ответ. - Ну, не сердись, зато оба живы, - и добавил, похлопав по плечу, - чему я искренне рад. - Живы, да вот только не знаю что с ним делать. Когда достал его из воды, он бредил не на шутку. Старик его видел, даже не удивился, говорит, что только таким он его и встречал на пристани - то в истерике, то полусне. - После того, что случилось.. - Не сыпь соль на рану, а? Сам все прекрасно знаю. - Ты молодец, что приехал, иначе.. - Знаю. - Все-все, словесная поддержка от меня только хуже делает, - он виновато глянул на меня и улыбнулся, - мужик, работа не волк, надо идти. Как придет в себя, приглашай, обязательно навещу вас, вкусного привезу. - Спасибо тебе. - Давай, - бросил он и вздохнул, я прошелся с ним до калитки и проводил взглядом. Проходили часы, я блуждал по нашему(ли?) дому. Здесь не было грязно, все было светлым и тихим, только несколько вещей были выброшены со своих мест. Возможно перед безумной вылазкой в море ты уже был в приступе истерии. Вот ещё мокрые краски, упавшая в спешке книга, остатки шоколада и кофе, похоже на хилый завтрак. Что заставило тебя броситься к берегу? Я раздраженно выдохнул. Не могу ждать твоего пробуждения, мучительный круговорот мыслей превратился в бесконечную петлю, в которой больше всего меня пугал.. твой отказ. Я начал убираться, чтобы отвлечься. Складывая все твои вещи по полочкам, я слегка расслабился. Альбомы - по алфавиту, книги - по цветам, вытереть пыль. Увлекшись, я даже начал мыть полы. *** Голова наполнена свинцом. “больно”, - двигаются губы, но нет сил сказать. Горло дерет будто туда плеснули кислоты, пока я спал. Как много человек может выдержать. Я уже совершенно не понимаю, где сон, а где явь. Я в сухой кровати, снова. Голова трещит, снова. Кажется, будто ты был здесь, снова. Абсолютное истощение, снова. - Айй!! - доносится крик снизу. Роман?.. Нет. Ты точно не здесь. - Ты привязан ко мне своим призраком, - шепчу я, - надеюсь, что муки твои также сильны, как и мои, - может хоть страдания заставят тебя вернуться. Я осекся. Стало противно от самого себя. Где-то между раскаленной любовью и жестокостью, пробудившейся во мне. Хотелось бы сказать, что я неплохо балансирую посередине, но между этих двух чувств, ты скорее оказываешься в мясорубке. Попробую подняться. В глаз болезненно блеснул луч из-за прикрытых штор. Моя рука прошлась по лицу, будто пытаясь смыть это поганое состояние. Кровать слегка заскрипела, внизу все еще слышались твои шаги. Меня это не пугало, я понимал, что мог плавать в своих иллюзиях, как рыба в воде. Если их бояться - сойдешь с ума. На цыпочках я побрел к лестнице. Присев на корточки, я четко увидел тебя, такого, как в реальности. Действительно ли это мне кажется? Ты поднялся и почему-то ушел в гостиную, ты.. моешь полы? Как похоже, я даже улыбнулся. Я спустился на кухню и взял стакан воды, а затем снова поднялся наверх и ушел в гардеробную. Мне начинало нравится жить с твоим призраком. Определенно стало спокойнее на душе, интересно, а что если бы ты пришел сейчас? Вы бы объединились в одного человека?.. Я определенно повеселел. По пути из настенного ящика я достал аптечку и выпил несколько таблеток аспирина, чтобы не чувствовать горло. Взглянув в зеркало я опешил. Вся моя шея была покрыта синими полосами. Возможно в этом случае, было бы искренним безумием игнорировать происходящее, но, выбора у меня не было. Значит, будем играть по правилам нового мира. Я снял с себя трусы и футболку - белье было абсолютно чистым, как будто вчера я всего лишь искупался в море, принял ванную и надев свежие вещи, лег в постель. Но из воспоминаний, доступных мне, я помнил только то, как утонул и умер от русалочьих хвостов. Тяжело вздохнув, я продолжил заниматься развлечением своего спутанного сознания. Я присел за туалетный столик и открыл все деревянные ящики. Убрав кудрявую челку с помощью японской заколки, я приступил к волшебству. На мою шею и лицо посыпалась пудра. Порошок был абсолютно белый, но учитывая, что кожа под ним пестрела оттенками розового, голубого и на шее достигала глубокой ночной синевы, вскоре я стал похож на привидение с весьма ухоженной кожей. Голый, белый, с огненно-рыжими прядями, завязанными в клубок на голове, готовлюсь к встрече со своими самыми сокровенными страхами и мечтами. Стало смешно. Я достал краску и взяв кисть, несколько раз провел по губам. Синева на шее интересно перекликалась с остальным видом. С красным ртом я превратился во что-то бесконечно пошлое. И точно посвежел. Я подскочил и бросился к вешалкам, перебрав несколько вешалок, достал шелковый халат красного цвета. Яркие цвета возбуждали. На носках я побежал в комнату, схватил гитару и стал брынькать на ней различные аккорды, спускаясь вниз в предвкушении завтрака с моим новым призрачным другом. Босыми ногами я вышагивал в такт музыке, хоть и постоянно сбивался, пытаясь удержать равновесие, но не это было главным. Я выл и стонал, и лязгал цепями струн. Но став на пол первого этажа, остановился. Ты просто смотрел на меня. Твои остановившиеся в мгновении глаза не выражали ничего. Хотя люди со светлыми глазами всегда выглядят немного опасно. Волосы собраны в хвост, рубашка выглажена, заправлена в джинсы. Ты как будто вернулся с работы. Неужели.. это ты?.. - мой голос далеко. Ты не был похож на видение, стоял передо мной совершенно осязаемый. Ты бросаешься ко мне, обнимаешь, стискиваешь в своих объятиях. Я опираю гитару куда-то к лестнице, она падает со звоном, ты в спешке отрываешься, хватаешь ее, ставишь аккуратно, не отпуская моей руки. Совсем настоящий, абсолютно здесь. Мне больно, но твой запах и сила твоих рук, что так родны мне… - Постой, я сейчас! - кричишь и убегаешь на кухню. Я стою в холле один, смотрю на арку кухни. Немой вопрос. Ты вываливаешься оттуда, в руках кофейник и пара чашек. Я кажется не могу говорить. Я в ступоре и полностью оцепенел. Красный халат - это кровавое пятно на месте меня. Идем, Сережа, прошу тебя, - ты пихаешь меня своим телом обратно к лестнице и я послушно поднимаюсь. Мы идем в спальню, ты ставишь все на прикроватную тумбочку. Садишься за мной на кровать. Ты вернулся с работы, а я. Умер. Кофе? - спрашиваешь ты. Мне сложно реагировать. “Меня не пугало ничего. Я мог испытывать страх, но я никогда не обращал на него внимания. Ледяные великаны врываются сквозь входную дверь, говоря, их лица украшаются оскалами. Их холодная кожа обжигает. Тупая боль. Вязкая черная нефть заполняет наши зубы. Я не боялся мира. Поэтому я смеюсь. Поэтому я так громко смеюсь. Раскаты грома вырываются из грудной клетки, дракон внутри меня изрыгает дым. И великаны уходят, почему-то испугавшись копоти, что осядет на их грубой коже. Я вымываю водой твои раны, и мне хочется французское кафе и самокрутку. Я не боялся быть другим. Но.. К сожалению, я умер.” - Я просто обязан, я должен сказать тебе, я люблю тебя. И я все сделаю, чтобы доказать тебе это. Я больше никогда не уйду, слышишь? Я твоя собственность, навсегда. “ Я боялся рациональности в тебе.. Ты всегда должен был иметь причину. Боялся твоей выдуманной реальности, где есть симпатичный сосед и ты с ним живешь в загородном домике возле большого города, а если что-то не так, ты всегда можешь подписать бумаги и не видеть его больше никогда. Ты притупил мой страх тем, что уехал в никуда, в морскую пучину. Ты стал хозяином случайности, подобно мне, так казалось. Но все было иначе. Ты был привязан к вещам и они стали твоей иллюзией. Казаться, а не быть. Мы с тобой две разные стороны одного целого - в то время, как о моем безумии земля полнится слухами, именно ты не смог переступить черту. Настоящий безумец живет в реальности вещей. Границы размывались для тебя только в случае, когда мы занимались любовью. Ты мог выпустить наружу своих демонов, и ты знал, что я приму тебя, что я люблю тебя изнутри, но страх потерять контроль превозмог.” - Рома, ты трус. Ты умолк. Ты думаешь, что я обижен, но я освобождаю тебя. От того, чтобы думать через призму романтических кинолент. Здесь нет места словам, я жду твоего воплощения. Долго жду, но ты молчишь. Ты поднимаешь меня на руки и я чувствую, как тектонические плиты сдвинулись. Ты возвращаешься. Выносишь меня из дома, сажаешь в машину, а сам садишься за руль. Меня потряхивает, пейзажи сменяются. Это главная площадь. Когда-то мы бросали монеты в этот фонтан. Ты тащишь меня к нему и перешагнув, забираешься в воду, капли падают сверху. Я ступаю за тобой. Не знаю, что ты решил сделать, но мне точно весело. И я смеюсь. Ты поцеловал меня. Это было долго и томно. С каждой секундой мир вокруг разбивался на искры, люди вокруг превратились в множество осколков калейдоскопа. Ты разорвал мои губы своими укусами, и все на что я мог надеяться, что твое безумие останется с тобой навсегда. Что тебе больше никогда не понадобится причина, чтобы быть со мной. Красная вода на моей груди разлилась и открыла белый свет. Ты купался в нем, захлебываясь. Ты плавил меня огнем, твой знак - Пламя. Я оторвался от твоих губ и захрипел - Да как ты смеешь? - Я больше никогда не остановлюсь, - твой взгляд серьезен и настойчив, - я никогда не позволю сомнениям разрушить нашу жизнь. И вместо крови твой огонь разливается по засохшим рекам моих вен. Берега Стикса пустеют. Я лечу вниз, к твоим демонам, к моим драконам. Ты - воспламененный бензин. Нет боли, нет страха, только чистое животное желание. Я мечтал о тебе, - шепчу. Ты расстегиваешь рубашку и это самое прекрасное, что я видел в жизни. Твое вычерченное из мрамора лицо, длинный хвост черных волос растрепался на широкой груди, вниз к животу. Выстрел. Воздух становится тугим. Крики. Я хватаю тебя за руку и мы выпрыгиваем из фонтана, расплескав воду. Я поворачиваюсь и все, что успеваю заметить - знакомое лицо. Бегу за руль, все кресла мокрые. Глаза слепит солнце, а вслед нам лают собаки. Я вожу пальцами по твоей груди, играя с прядями волос из хвоста. Под нашими телами слегка нагретый солнцем песок. Соленый аромат моря омывает голую кожу. - Мы могли погибнуть. - У тебя синяки под глазами, ты что, плохо спал? - спрашиваю я. - Да. Но только последние пару недель. С этой бандой надо что-то сделать. - А остальное время? - Я пил. - Нехорошо. Местный воздух должен помочь. - Думаю, стоит вместе переехать отсюда. - А я думаю, что самое время убить ледяных великанов. Сделаешь это для меня? Ты внимательно смотришь мне в глаза. Зрачки сужены, а в радужке разлилось белое небо. - Да, - отвечаешь ты.