Жажда

Бакуго наблюдал, как Като стоит у парты Киришимы и шепчет что-то на ухо последнему. А потом она встречается взглядом с Кацуки и смотрит, не отрываясь, пока Эйджиро переводит внимание на Каминари, который присел за соседний стол, удерживая на коленях Джиро и прижимаясь к её спине щекой. Шинкори ещё некоторое время выдерживает взгляд Кацуки, а потом касается плеча Киришимы, что-то говорит ему и идёт к Бакуго. Парта перед ним свободна, поэтому она садится за неё боком, разворачивается к блондину. —Чего грустишь, Бакуго? — она мягко улыбается и смотрит на него. —Катись к черту, гадюка! — он кладёт голову щекой, на вытянутые руки. —Я тоже тебя люблю, Кацу, — тихо смеётся девушка и треплет светлые волосы. Бакуго на это громко фыркает, разворачивает лицо к окну, но его красные уши говорят о смущении. Шинкори убирает ладонь со светлых волос, зная, как Бакуго не любит такого открытого проявления чувств на людях. —Мы хотим прогуляться до реставрируемого дальнего полигона сразу после уроков. Ты согласен? —Кто "мы"? — недовольно ворчит Бакуго. —Очевидно я, ты и Киришима. Или тебе нас мало? — она наклоняется, качаясь на стуле и пытаясь заглянуть в его лицо. —Вас двоих по горло хватает, — он фыркает, выражая недовольство. —Ну, отлично, значит договорились! — она подскакивает, улыбаясь показывает Эйджиро палец вверх и, отряхнув форменную юбку, идёт на своё место. *** После уроков Киришима и Като стоят у дверей, прощаясь с одноклассниками до встречи в общежитии. Бакуго выходит, как всегда, последним, чтобы не толкаться с раздражающими людишками. Как только коридоры немного пустеют, девушка подхватывает под руки обоих парней, становясь между ними. —Это будет отличный пикник! — радостно улыбается девушка и почти повисает на их руках. —Какой ещё нахуй пикник?! — возмущённо вырывает свою руку Бакуго, — Мы, блять, говорили про прогулку! —Всё верно. Никакой ошибки нет. — Шинкори с показным безразличием рассматривает свои ногти, — Пикник будет у меня и Эйджиро. — Кацуки смотрит на красноволосого, который встречает его взгляд с неизменной клыкастой улыбкой. —Что за бред собачий?! — Бакуго останавливается и слышно треск микровзрывов на раскрытых ладонях. —Ты будешь нашим десертом, — она смотрит на него, чуть наклонившись вперёд, сцепив руки за спиной, снизу вверх. Кацуки чувствует, как его лицо начинает гореть, когда Киришима хватает его укрепленной ладонью. —Хей, бро, не надо взрывать академию! — улыбка Эйджиро становится шире. Бакуго бурчит "извращенцы", суёт руки в карманы и идёт за спешащей впереди Като, которая постоянно оглядывается, проверяя, идут ли парни следом. Киришима приятельски закинул руку ему на плечо и рассказывал что-то про Каминари и Серо. Кацуки слушал его вполуха. Эйджиро говорил что-то про совместную прогулку парочками. —Какими, нахуй, парочками? — он тормозит сам и тормозит Эйджиро, схватив его за лацкан форменного пиджака. — Нас трое, между прочим. Мы явно не парочка, идиот! —Эй! — Бунтарь поднимает руки в примирительном жесте, — Мы это тоже обсуждали! Мы посидим в кафе, где можно сдвинуть столы, а потом пойдём в кино! Мы всё продумали! —Тц… — он отпускает Эйджиро и, оборачиваясь, встречает улыбающуюся Шинкори. — А ты чего скалишься, гадюка?! —Ты такой милый, когда переживаешь за наши отношения, Кацу. Девушка подходит и обнимает его, умостив руки на плечи. Бакуго не сильно выше, так что это вполне удобно. Когда её нос утыкается в изгиб его шеи, он думает, что Като очень тёплая и приятно пахнет. Кацуки напряжен и дёргается, чтобы избавиться от объятий, когда видит силуэты, поворачивающие к ним на встречу, но успокаивается, когда видит Мину и Серо. —Вы последние, как всегда! — она машет розовыми ладошками, — И очень хорошо мне попались! Мы собираемся вечером в общем зале посмотреть фильм все вместе, быть нужно обязательно! Ашидо исчезает так де быстро, как и появилась, а Серо идёт чуть позади и замедляет шаг около них. —Действительно, вас давно не было видно, давайте, прятаться, в любом случае смысла уже нет. Из нашего класса ваши отношения точно все примут… —Да срать я хотел на их мнение!!! — взрывается Бакуго, и как бы Като не хотела услышать продолжение речи Серо, ей приходится остановить этот разговор. —Мы придём, обязательно придём! Передай ребятам это, хорошо? — Серо понимающе кивает и уходит в ту сторону, где скрылась Мина. —Я не… — начинает рычать Кацуки. —Да прекрати ты уже! — срывается Шинкори и тут же на её плечо ложится ладонь Эйджиро, — Знаю я, что ты не хочешь, но мы хотим! Неужели тебе так сложно один раз посидеть с нами вместе внизу каких-то два-три часа?! Шинкори выжидающе смотрит на Бакуго с вызовом и он отвечает ей тем же взглядом. Киришима наблюдает, но не вмешивается. Да и нет смысла вмешиваться: драки не будет точно, а эти страсти между ними скоро улягутся, как и всегда. Так и происходит, когда Като, шумно вздохнув, разворачивается к Кацуки спиной и собирается уходить, но блондин хватает её за локоть. Лицо его приобретает в этот момент такое выражение, будто он сам не верит в то, что только что сделал. А потом он громко тцыкает. —Мы пойдём! На прогулку сейчас... — он втягивает воздух, будто ему физически больно это говорить, — И смотреть фильм с этими придурками вечером. Они стоят не двигаюсь пару мгновений, пока Като не разворачивает и не прижимает стиснутую в кулак руку к плечу Кацуки. —Разве было сложно, — её голос глухой и немного хриплый, — Сразу согласиться? Что ты потерял от этого? Это как-то ущемляет твою геройскую гордость? — она поднимает на него взгляд, — Я могу ответить за тебя. Нет, не ущемляет. Ты просто боишься. — он хочет что-то возразить, но не успевает, а Като повышает голос, — Мы рядом с тобой, чтобы разделить твою ношу, чтобы тебе не пришлось тащить всё на себе в одиночку. Чтобы не было так страшно. — на последних словах её голос становится тихим и мягким, а ладонь соскальзывает и касается его пальцев. —Ну, всё, — Киришима закидывает руку на плечо Бакуго, — Пойдём уже, такая погода на улице! *** —Нахера так далеко идти? — руки Бакуго глубоко в карманах. —Очевидно чтобы нас никто не увидел, — не оборачиваясь произносит Шинкори, шествуя впереди. —Да уж, будет не очень, если нас кто-то увидит, — тянет откуда-то из-за спины Киришима, а потом ухмыляется, — А то ещё вызовут на нас полицию и вообще исключат из академии. За такое, кстати и правда могут исключить! —Че… —Вот тут! — Като останавливается, оглядывается, — Эйджиро, за нами точно не было никого? —Да уже минут пятнадцать, как вообще людей не видно, — Бунтарь пожимает плечами и тянется за своим рюкзаком. —Вы идиоты, — в голосе Бакуго слышится какая-то удивленная безнадежность, когда из рюкзака Киришима вытаскивает плед и стелет на траву. —Не вредничай, а лучше иди сюда! Шинкори уже уселась на край и слегка похлопала по бедру, предлагая свои ноги вместо подушки. Кацуки оглядывается, убеждаясь, что точно никого нет, бурчит про отсутствие выбора и садится рядом. С другой стороны присаживается Киришима. Кацуки напряжен, потому что они явно дали знать, что собираются устроить здесь и сейчас. Он дёргает головой, когда Шинкори кладёт подбородок на его плечо, прижимаясь грудью, рукой, сквозь рубашку, скользит пальцами по прессу. Эйджиро поглаживает внутреннюю сторону бедра с самодовольной улыбкой. Красноволосый направлял ладонь всё выше и выше и остановился лишь, когда его пальцы почти коснулись машонки Бакуго. Киришима остановился и поднял взгляд на Кацуки, который чуть скалил зубы, вцепившись пальцами в покрывало. Алые глаза возбуждено наблюдали сквозь белые ресницы за каждым движением Бунтаря. Они продолжали следить, как ловкие пальцы расстегивают ремень, пуговицу, молнию. Светлые ресницы дрожат, когда грубые пальцы касаются голой кожи, проскальзывают под резинку боксеров и касаются тонкой бархатной кожи. Противоположно его квирку, прикосновения Эйджиро нежные и мягкие. Его внимательный взгляд замечает каждое изменение выражения лица Кацуки, каждое движение ресниц. Киришима приподнимается ещё немного. Их взгляды цепляются друг за друга и они не моргают до тех пор, пока их губы не встречаются. Почти сразу же Бакуго шипит: задетая клыком Эйджиро губа щиплет неприятно. На мгновение Бунтарь отстраняется, но Кацуки подаётся вперёд, заставляя поцелуй углубиться вновь, несмотря на металлический привкус крови. Динамайт заваливается на бок, утягивая за собой Эйджиро. Киришима держит колено между ног блондина, чтобы не дать его ногам сомкнуться. Бакуго выгибается, прижимаясь грудью и пахом к Киришиме, когда зубы Като впиваются в его загривок. Она знает слабое место. Он громко стонет в рот Эйджиро, который продолжает мучительно медленно с напором скользить по его члену широкой ладонью. Руки Шинкори скользят по натренированному голому торсу, вызывая лёгкими прикосновениями мурашки, которые становятся крупной дрожью, объединяясь с укусами в плечи и шею. И ладонь Эйджиро,и его губы заставляют хотеть большего. И как только Кацуки думает о том, что хочет большего, Киришима отстраняется, одновременно с этим слишком резко и жёстко проводя по члену, вырывая из груди громкий, ничем не заглушаемый, стон. Вслед за стоном с губ срывается всхлип, заставляющий Бакуго включить свою проверенную защитную реакцию. —Верни обратно свою акулью пасть, идиот! Он приподнимается на локтях, весь покрасневший, тяжело дышащий, со следами укусов на шее, всё ещё кровоточащей губой и членом в руке Эйджиро и пытается ему указывать. Эйджиро это радует. —Попроси меня правильно, Бакудетка, — его голос хриплый и грубый, а глаза блестят от возбуждения. Бакуго смотрит на Эйджиро не отрываясь и понимает, что это его ошибка, когда Като касается губами его шеи. Оставляя следы на коже, она заставляет его прикусывать губы, чтобы не стонать в полный голос, но получается скулеж и Бакуго хочется закрыть свой рот рукой, лишь бы не издавать таких звуков. Ему кажется, что свежий воздух действует так головокружительно. И совсем немного, признается блондин себе нехотя, страх быть обнаруженными. На последней мысли сердце его так сильно бьётся о рёбра, что парень боится оглохнуть или лишиться пары рёбер. И на одно лишь мгновение в его голове появляется мысль, что он хочет, чтобы их увидели. В этот же момент Бакуго Кацуки понимает, что пути назад уже нет: его тело расслабляется, руки опускаются по бокам, опираясь на покрывало. —Пожалуйста, — он прокашливается, понимая, что голос его подводит, и пробует снова, — Пожалуйста, дайте мне кончить… Кацуки знает, что не похож на себя обычного, но один раз он просто решает следовать правилам игры. Шок на лицах этих двоих стоил того. Первой отмирает Шинкори, кусая в плечо, снова вызывая дрожь, скользит пальцами по чувствительным соскам. Эйджиро сбрасывает шоковый паралич с каким-то диким рычаще-мурчащим звуком. Резко начинает двигать рукой в собственном ритме. Кацуки под ритм движения руки Бунтаря подстраивается быстро и начинает подмахивать бёдрам постанывая и, кажется, тихо матерясь себе под нос. Кацуки совсем не против, когда Шинкори развязывает его галстук и расстегивает рубашку, а потом, стискивая его подбородок пальцами, впиваются губами. Он задыхается этим поцелуем и не сразу замечает, что Эйджиро почти не двигает рукой. Он взмахивает бёдрами, потираясь о его ладонь самостоятельно. Киришима расцепляет ладонь и проводит по бархатной коже кончиками пальцев, растирая предэякулят по всей длине. Кацуки дрожит и закусывает губы, чуть поскуливая, когда в этот же момент пальцы Шинкори проходятся по соскам. —Будь умницей, Кацу. — Като говорит громко, хотя сидит рядом, и голос её отдаётся в груди Бакуго будоражущей вибрацией. — Покажи нам того Бакуго, которого никто, кроме нас, не знает. Блондин чувствует себя так, будто вынырнул из воды. Он расслабляется и втягивает полную грудь воздуха, чуть дрожа и со стоном выдыхает. Только сейчас и здесь, рядом с ними, он может полностью отдаться своим желаниям и забыть про ответственность. Для этих двоих он и так номер один. —Пожалуйста, Эйджиро, дотронься до меня, — его голос дрожит и прерывается тяжёлым дыханием. Кацуки пытается наблюдать за Бунтарем сквозь светлые ресницы, но его ведёт слишком сильно. Бакуго упускает момент, когда Эйджиро обхватывает его член пальцами и ведёт вверх-вниз с силой, заставляя всхлипнуть и поднять бёдра вслед за рукой, лишь бы не потерять прикосновение. Неконтролируемый возглас недовольства вырывается из груди Бакуго, когда Киришима убирает ладонь. Бунтарь быстро стягивает брюки с одной ноги блондина и привычно пристраивается между. К Кацуки в одно мгновение приходит понимание, что его торс, не прикрытый рубашкой, обдаёт прохладным потоком воздуха. Контраст температур между воздухом и горячими телами заставляет Бакуго возбуждаться ещё сильнее, со стоном выпускать воздух из лёгких. Пальцы Эйджиро, как кажется Кацуки, двигаются слишком медленно, поэтому, сквозь стон, он просит "Быстрее". Горячие пальцы скользят по голому торсу только сильнее распаля только сильнее. Бакуго не понимает, почему Киришима такой медленный, и просит "Ещё!". Пару движений рукой бунтарь делает резче и быстрее, так, как и хотелось, но потом опять замедляется и Кацуки приходится говорить "Ещё" снова и снова. До тех пор, пока он не оказывается на грани и просто не может прекратить просить, повторяя "Ещё, ещё" снова и снова. Его словно скручивает в пружину и, с громким стоном, Кацуки кончает себе на грудь и живот. Влажные ресницы дрожат и он краем сознания замечает пару влажных прикосновений к животу, чувствует жёсткий хват на нижней челюсти и поворачивается за рукой. Шинкори. "Кто же ещё любит так хватать", — думает Бакуго, глядя на её лицо и влажный язык. Сложить два и два он может даже в таком состоянии, потому послушно открывает рот и вытаскивает язык, на который тут же, с языка Като падает горько-солёная капля. Не без восторга думая о том, с какими извращенцами свела его судьба, Бакуго, устало прикрывая глаза, вылизывает язык девушки от своей спермы.