О дружбе, шалостях и пряных колбасках

— Вот так. Дохреньем уходит — настал наш черёд. Тревельян скосил глаза на Сэру, распластавшуюся на крыше, и снова перевёл взгляд на поблёскивающую в лунном свете макушку человека, неторопливо спускающегося по лестнице. — Донатьен. Главный повар Инквизиции. Прямо под нами находится кухня Инквизиции, а я — лидер Инквизиции. Напомнишь, что мы здесь делаем? Сэра фыркнула и пихнула Тревельяна локтем. — Дохреньем думает, что может держать меня подальше от кухни. Ха! — Она резко сложила рукой незамысловатый жест, исчерпывающе выражающий её мнение по поводу запрета. Тревельян хмыкнул и пихнул Сэру в ответ. — Да сдались мне его колбаски. С пряностями. И пирог… ммм… Но этот жмотный зажрюк думает, что он тут весь из себя кухонный король и властитель каждой хлебной крошки, так что… — Ты хочешь его проучить, и для этого тебе понадобилась помощь Инквизитора, — заключил Тревельян. — А вот и нет! Если кому и нужна здесь помощь, так это тебе. Даже если ты этого не понимаешь. Неважно. Пошли! Пора! Тревельян вздохнул, следом за эльфийкой перемахнул через гребень крыши и неловко заскользил на боку по черепице, молясь, чтобы та не посыпалась вместе с ними: даже представлять не хотелось, как он будет объясняться перед советниками за разрушения, учиненные в собственном замке. Край опасно приближался — Тревельян скрёб пятками, пытаясь замедлить скольжение, и наконец неуклюже приземлился на строительные леса. Он отдышался несколько мгновений и убрал за уши налезшие на глаза пряди — те в тот же миг упрямо рассыпались вдоль лица. Бутылка вина, которую они распили менее получаса назад, явно негативно сказалась на его рассудке, раз он согласился… на что бы он там ни согласился. Сэра уже спрыгнула с лесов на лестницу, заглядывала в приоткрытую дверь кухни и подгоняла его ладонью. — Скорей-скорей, Инквизлейтер, — шепнула она, когда он оказался рядом, до нелепого гордый своими акробатическими подвигами, и прошмыгнула внутрь. Инквизлейтер? Тревельян вошёл следом, раздражённо отряхивая свой дорогой плащ, и прикрыл за собой дверь. Инквизитору не пристало бегать по крышам, скрываться в тенях и выслушивать дерзости от эльфийки. Инквизитор — тот, кто ведёт армии, решает судьбы мира, вершит суд; в его руках растёт и множится власть, которая и не снилась иному правителю. Это последний раз, когда он тратит время на странные авантюры Сэры — в благодарность за хорошую службу, разумеется. — Итак, мы здесь. Прокрались, хотя могли войти открыто. Что теперь? Он сложил руки на груди в узел, наблюдая, как Сэра мечется по кухне и суёт нос в разнообразные банки. — Соль и сахар?.. Не-а, он только этого и ждёт… Она бормотала ещё некоторое время, будто не замечая накаляющегося терпения Инквизитора, пока наконец с довольным возгласом не помчалась обратно к двери с каким-то мешком. — Сэра! Мы закончили или нет? Та вдруг обернулась через плечо и ухмыльнулась, подбросив мешок в руках — тот испустил из себя маленькое белое облачко. — Ты знаешь, что мы с этим сделаем, знаешь ведь, да? — Сэра снова подбросила мешок в руках. — Потому что если нет, то я тебя!.. я тебя… Она вдруг зажмурилась на миг, зарычала и затрясла головой, а затем рассмеялась так громко и заразительно, что Тревельян тоже невольно расплылся в улыбке. Так тому и быть. Их последняя нелепая шалость. — Обсыпать мукой главного повара Инквизиции? — хмыкнул он. — Нет, Сэра, ты этого не сделаешь. — Тревельян намеренно выждал несколько мгновений, наблюдая, как веселье на лице эльфийки быстро сменяется какой-то странной мрачной печалью, и ухмыльнулся. — Выглядит, как работёнка в самый раз для Инквизитора. Давай сюда этот мешок. Сэра с готовностью подчинилась и вновь рассмеялась, не замолкая ни на миг, пока он подтаскивал табуретку и устанавливал мешок над дверью. — Я знала, знала! Ты это ещё ты, не тот ты, который… гх-аааррр!.. а ты! Нет, ты представь, как поварята порадуются, — всё хохотала она. — Вот он такой грозный, этот Дохреньем, весь из себя кухонный император, а тут р-раз и… и… — она согнулась от смеха и издала губами неприличный звук, — и всё, сдулся! И нет никакого императора, обычный повар, как все, видишь? — Да-да, обычный, но злой, — усмехнулся Тревельян, спрыгнул с табуретки и переставил на место. — Так, что дальше? Бежим, пока не спалили? Лестница за приоткрытой дверью пока оставалась пуста, но Донатьен мог вернуться в любой момент — и ему лучше не заставать Инквизитора на месте преступления. — Ещё как бежим, со всех ног, но прежде… — Сэра взяла со стола свёрнутую в спираль колбасу и подкинула, взвешивая, в руке. — Хватай всё, что можешь унести! Разве мы не за этим пришли, а? — Но это моя кухня! — запротестовал Тревельян. — Я могу просто взять всё, что… — Колбаса врезалась в его грудь, едва не ударив подбородок, а Сэра с хохотом помчалась рыться в корзине с хлебом. — Взять всё, что плохо лежит, и об этом никто не узнает. Точно. — Он оторвал большой кусок колбасы от спирали и кинул остальное на стол. — И за вином забежим, тут как раз рядом. Ограбим мою кладовую — почему нет? Гулять — так гулять! Если его ирония и была замечена, Сэра не подала виду. — Мне нравится ход твоих мыслишек, Инки-Дринки! Тревельян безмолвно поднял глаза к потолку и одновременно поймал на лету булочку. Длинная связка маленьких колбасок, развешанных под стропилами, вдруг притянула его взгляд и завладела вниманием — вот оно: то, ради чего стоило пробираться на собственную кухню. Он прижал булку с колбасой к груди одной рукой, подпрыгнул, чтобы ухватиться за свисающий конец связки, и потянул на себя — колбаски сорвались с верёвки и едва не упали на пол, но были вовремя подхвачены Сэрой. — Ммм, отличный вкус. Давай помогу. — Она сунула в его единственную свободную руку ещё одну булку и, невзирая на протесты, перекинула связку через инквизиторскую шею наподобие шарфа, а затем снова рванула к столу, сгребая в руки хлеб и яблоки. — А теперь мы… — Сэра вдруг замерла, вытянувшись по струнке и прислушиваясь. — Ой-ой! Противоположная дверь распахнулась — оба резко нырнули вниз и, не сговариваясь, полезли под стол. «Зачем я это делаю?» — молча проклинал себя Тревельян, неловко перелезая через перекладину между ножками и старательно прижимая к груди колбасу с булками. Он имел полное право здесь находиться, но, как ни погляди, если кухарки обнаружат его теперь, Скайхолд месяцами будет судачить о том, что по ночам Инквизитор прокрадывается на кухню, обматывается пряными колбасками и, прячась под столом, тайком выедает съестные припасы. Не то чтобы в его жизни никогда раньше не было тайных ночных набегов на кухню — Тревельян вдруг с чувством приятной ностальгии припомнил времена Круга, — но прежде он ещё никогда не прятался под столом. И не обматывался колбасками. Те свисали с его плеч слишком низко и волоклись по полу, поэтому он, изловчившись, ещё раз перекинул один конец вокруг шеи. Кухарка быстро металась по кухне, раздавая указания двум поварятам, пока Тревельян и Сэра медленно пробирались под столом в сторону двери, переглядываясь и сжимая в руках награбленное; над головой грозно стучали ножи и тарелки. В приоткрытую дверь вальяжно прошагал кот и сел возле стола, не моргая вглядываясь в лазутчиков и рискуя выдать их неловкое положение. Тревельян оторвал зубами кусок колбасы и кинул в кота — тот ухватил добычу и был таков. Сэра тряслась от смеха, прикрыв рот ладонью. «Давай, дерзкая эльфийка, потешайся над самим Инквизитором», — думал Тревельян, сурово сдвинув брови, но никак не мог справиться с собственным рвущимся смехом. От его потуг Сэра затряслась ещё сильнее — и вдруг одно яблоко сорвалось с её рук и покатилось прочь, слишком далеко, чтобы дотянуться. Они в ужасе переглянулись. Если кто-то наткнётся на это яблоко и наклонится, чтобы подобрать… Тревельян похолодел и схватил колбасу зубами, чтобы освободить руку для заклинания, сконцентрировался и сосредоточил магию в ладони. Яблоко рванулось с места и с тихим шлепком ударилось о его ладонь — никто ничего не заметил. Он крепко сжал пальцами свою добычу и самодовольно взглянул на Сэру — та закатила глаза, но одобрительно кивнула, всё ещё прижимая к груди оставшиеся фрукты и хлеб. — Уходим, — шепнула она одними губами, и Тревельян согласно кивнул. Они почти пробрались до конца — нужно лишь дождаться, когда все окажутся спиной к ним, или он мог бы отвлечь их магией… Позади что-то влажно шлёпнулось на пол. Поварёнок промчался мимо Тревельяна и схватил метлу, но замер, застигнутый криком кухарки: — Сколько раз повторять?! Подними — пойдёт в начинку! Лазутчики вновь в ужасе переглянулись, и Тревельян уже не был до конца уверен, что его напугало больше: кошмарная истина в словах кухарки или то, что их вот-вот обнаружат, а у него нет ни одной мысли, как сию же секунду избежать катастрофического разоблачения… Дальняя дверь, ведущая во двор, внезапно распахнулась. Всё произошло слишком быстро: крики, грохот и снова крики — мужской голос сыпал проклятиями, кухарка квохтала, беспомощно кружа рядом, поварёнок с метлой промчался на шум, но поскользнулся на собственноручно уроненной влажной субстанции… — Бежим! — пискнула Сэра, и Тревельян, всё ещё сжимая колбасу в зубах, согласно кивнул. Они одновременно рванулись из-под стола и бросились к выходу. Тревельян раскрыл дверь ногой — оба выскользнули из кухни и помчались прочь, петляя между колоннами, сворачивая в коридоры и вверх-вверх-вверх, как можно дальше от места преступления и взбешённого повара. — Нет, ну ты видел этого Дохреньема, а? Скажи, что видел! — хохотала Сэра, взбегая следом за ним по лестнице. Тревельян едва сдерживал смех, но предоставил ей в одиночку наслаждаться триумфом, пока они не доберутся до безопасного места. — Всё прямо как задумывалось! Главный повар в муке! Весь в муке! Правда, вина не захватили. Он толкнул очередную дверь ногой и замер — Сэра едва не налетела на его спину и вдруг тоже затихла. «Кассандра?!» — хотел воскликнуть Тревельян, но не смог издать ни звука из-за колбасы, по-прежнему зажатой в его зубах. Взгляд Искательницы пронзал его насквозь, взрезая его душу и тело от растрепанной головы до самых кончиков болтающихся у пояса колбасок и, казалось, безмолвный допрос длился целую вечность, пока Сэра вдруг не нарушила тишину тихим: «Ой-ой-ой…» — Инквизитор?! — выдохнула Кассандра, наконец оживая. У него было столько шансов умереть — почему он по-прежнему существовал и был вынужден переживать этот момент?.. Тревельян поспешно освободил одну руку, прижав к себе хлеб и яблоко одной рукой, выронил колбасу изо рта в ладонь и затолкал в карман на поясе — он вдруг особенно остро осознал, что всё ещё обмотан колбасками, и даже уроков дипломатии от Жозефины никогда не будет достаточно, чтобы подобрать хоть сколько-то веское оправдание его положению. Почему из всех людей в Инквизиции они наткнулись именно на неё?.. — К… К-Кассандра!.. — Щеки Кассандры стремительно розовели, и будь он трижды проклят, но, похоже, с ним происходило то же самое. — Это… не то, чем кажется!.. — Тревельян поморщился, выдав самое нелепое оправдание из всех возможных, впрочем, могли ли существовать слова, которые действительно способны сгладить ситуацию? Проклятье, от него наверняка пахло пряными колбасками. — У тебя мука на… — Она осеклась и медленно покачала головой, не отрывая от него глаз. — Пожалуй, вопросы будут излишними. Я притворюсь, что этой встречи не было. Так будет проще… для всех. Ведь он до сих пор не решился пригласить её на свидание. Как теперь он сможет хоть когда-нибудь пригласить её на свидание? — Да, так будет… проще… — сконфуженно выдавил он, старательно отводя взгляд от Кассандры. «Создатель, если ты существуешь, сделай так, чтобы она забыла».

***

— Нужно было сунуть ей одну колбаску, — хохотала Сэра, когда они оказались в безопасном уединении в Приюте Вестника. — Нет, ну ты понял, да? Колбаску! — Да, Сэра, я понял… Тревельян вышагивал взад-вперед, время от времени останавливаясь, чтобы наклониться через перила и оценить вероятность безвременной кончины Инквизитора от падения прямо под ноги менестреля Мариден. Он покачал головой собственным мыслям: падать ниже уже некуда. — Сунуть ей!.. — Она согнулась от смеха. — Ну то есть… — Сэра, нет… — То есть… Ну только слепой не видит, как ты на неё… — Сэра! — Он резко ударил сжатыми кулаками по перилам и обернулся к вмиг притихшей от его крика эльфийке. — Я долго терпел твои выходки. Это неприемлемо! Я Инквизитор! Или ты ведешь себя соответствующе, или… — Инквизитор, да? — Сэра нахмурилась, шагнула в сторону Инквизитора и вдруг ткнула его пальцем в грудь. — Весь такой важный, сер Расфуфыр во плоти, как он есть. Я думала, мы друзья, да? Ты сказал, мы друзья! И печеньки! Грёбаные спесивые печеньки, помнишь? Мы кидались печеньками, и я подумала, да, это круто! Ты не как эти знатные придурки, ты это ты! У Инквизиции есть шанс, у людей есть шанс — у простых людей. А теперь ты кто? Рожа кирпичом, головы с плеч, власть-сласть-политика! Целуйте мне жопу, я Инквизлейтор! Эльфийка едва доставала макушкой до его подбородка, но Инквизитор всё равно чувствовал себя не в своей тарелке. — Сэра, ты перегибаешь… — Она снова ткнула его пальцем в грудь, затыкая. — Решаешь, кому жить и умереть, жизни размениваешь как… фигурки! А потом мы ждём, пока императрицу прикончат! Вот так! — Она щёлкнула пальцами. — И я жду вместе с тобой, просто смотрю, как там человека убивают, хотя мы могли… могли… — Так вот оно в чём!.. — А мы просто ждём! А потом что? Кто ещё умрёт, так чтоб выгодней? Грёбаная политика! Ненавижу политику! И вот я смотрю, как ты сидишь на этом своём троне, весь расфуфыренный и весь… не ты! Совсем не ты! И я подумала: кому-то надо сбить с него спесь! Кто-то должен! Иначе всё, кем он станет? — Сэра… — И мы же друзья, да? Друзья друг друга выручают. Глупо, скажешь, да? Но ты… ты… — Сэра вдруг захохотала, в очередной раз ткнув в него пальцем. — Ты же там весь околбасился! И был таким собой! Ты был снова ты, понимаешь? Всё не зря! Думаешь, зря? Думаешь, я накосячила? — Она снова нахмурилась. — Давай, скажи это: «Тебе не место в Инквизиции!» по лицу вижу! Тревельян поражённо смотрел на сердитое лицо, гадая в какой момент его гнев развеялся. Удивительно, но пока они мчались прочь с кухни, со всей этой компрометирующей колбасой, он действительно чувствовал себя собой сильнее, чем когда-либо в последнее время: Максвеллом Тревельяном — не Инквизитором. И это было… хорошее чувство? — А знаешь… — выдавил он, вглядываясь в гневную морщинку на лбу Сэры, — вот ты всё думаешь: кем я стану без тебя и твоих выходок? Морщинка разгладилась, и гнев сменился настороженным интересом. — Ну и кем? Тревельян достал из кармана колбасу и задумчиво взглянул на неё, прежде чем откусить. — Не знаю, — честно ответил он, толком не прожевав. — И правда, кем бы я уже сейчас был без тебя? — Он снова задумчиво посмотрел на колбасу и помахал ей в воздухе. — Я полагаю: Инквизитором, который даже не может украсть у себя собственную колбасу. — А хотел бы быть кем? — Кем? — Тревельян снова откусил кусок и прожевал, размышляя. — Я хотел бы быть тем, кто завтра же пригласит на свидание Кассандру Пентагаст. Сэра вдруг резко отобрала у него риторическую колбасу и ухмыльнулась. — Тогда поработаем над этим.