Красный бархат

Огай Мори пьет горький кофе и дорогое вино. Ему 35 и он глава Портовой мафии. Эрика Исикава пьет только сладкие напитки и не переносит горечь. Ей 20, она дочь одного из самых влиятельных людей в Йокогаме. Он пахнет горьким кофе, властью, уверенностью. Она - дикой грушей и карамелью. У неё есть власть над боссом портовой мафии, и это пьянит сильнее, чем вино. Её личный кошмар и личный кайф сидит напротив и ухмыляется. В ней борятся желание упасть перед ним на колени, и смахнуть эту ухмылку звонкой пощечиной. Но она продолжает смотреть прямо ему в глаза, попивая вино, ожидая приказа. Огай хочет поиграть, но злится. Он не ревнует её к этим двум юнцам, которые крутятся вокруг неё. Он просто недоволен, что они отвлекают её от работы. Огай врет всем и себе, что чувств у него никаких нет, это просто игра, а она врет ему, нагло смотря в глаза: -Дазай-кун интересовался политическими вопросами. У Мори невольно сжимаются кулаки, когда он вспоминает, как Дазай целовал её губы, почти невесомо, прижимал к стене, шептал на ухо. А она не была против. Конечно они ничего не обещали друг другу, но кулаки сжимаются до побеления костяшек, хотя на лице все та же спокойная улыбка. -Мори-сан, вы в порядке? Эрика ставит бокал на столик и подходит к нему. -Вы злитесь? -Эрика-чан, ты всегда будешь обращаться ко мне на "вы"? -Разве я посмею иначе? Вы же глава портовой мафии. Как я могу.... Он не дает ей договорить, резко дергая на себя, жадно целуя, прикусывая губы, вырывая девичьи стоны. Глава отстраняется и смотрит не неё. Ему нравится этот вид: раскрасневшиеся от смущения щеки, припухшие губы, блеск в глазах, тяжелое дыхание. Сейчас эта девушка потеряла над ним власть, она хочет его слишком сильно, чтобы требовать. Прихватив пальцем её чокер, Мори снова заставляет нагнуться к самому его лицу и произносит со сталью в голосе: -Что вы делали с Дазаем? -Я уже отвечала... -Не ври мне, - не повышая голоса, он заставлял её дрожать от желания и страха. - Чтобы больше это не повторялось. Я не позволю чтобы какой-то юнец касался моей женщины. Эрика удивленно хлопает глазами в ответ на его слова и только кивает в ответ. Его слова "моя женщина" будут звучать в голове ещё долго. Эрика знает что виновата и хочет загладить свою вину, целуя щетинистую щеку, спускаясь ниже к шее, расстегивая его рубашку, касаясь прохладными пальцами разгоряченной груди. Они оба порядком возбуждены, но продолжают играть в "прощение" . Он делает вид что злится, а она что раскаивается. Наконец он не выдерживает, ставит её коленями на кресло, упирая грудью в спинку и стягивает штаны. -Ты была плохой девочкой, Эрика-чан, но мы это исправим. Его член входит сразу на всю длину, и она выгибаясь вскрикивает. Каждый толчок заставляет её прогнуться сильнее. Из-за неудобной позы болят спина и колени, но сейчас она чувствует только удовольствие от звонких шлепков на своих ягодицах, от того как он сжимает волосы на затылке и оттягивает назад. Он сидит в кресле и отдает распоряжения, она у него на коленях, выводит пальчиком узоры на крепкой груди. -Милый, прости меня. Это больше не повторится. - Неужели не "Мори-сан"? - произносит с легким смешком, дразнит. Она смущенно утыкается носом ему в шею и агрессивно пыхтит, пока он, довольный её словами, хихикает над её реакцией. -Так зачем ты вообще к нему пошла? -Я хотела тебе отомстить. Я перед этим приходила к тебе, но ты меня выгнал, сказал что занят. Я обиделась. А тут мимо шёл Дазай-кун, я и обратилась к нему. -Но я правда был занят. -А я правда очень сильно хотела тебя видеть, - и добавила шепотом, - я люблю тебя. В ответ он загадочно улыбнулся.