yellow hoodies

      тэхен с детства отличался от других детей. пока те бегали под палящим солнцем, тэхен сидел в своей комнате и читал книги, найденные в комнате отца.       люди любят такие дни; лучи солнца, пробивающиеся сквозь облака, и светло-голубое небо, парящее над ними. но тэхен никогда не понимал, что можно любить этом. капли пота, стекавшие по спине, мошкара, постоянно лезшая в глаза, сухой воздух доставляли дискомфорт. все, что ему нравилось — это тени, с которыми он играл, тени, за которыми он пытался угнаться.       ночь всегда была его безопасным местом, убежищем. под мягким одеялом, освещенный только звездами и луной, тэхен чувствовал себя непринужденно. он разглядывал созвездия и отслеживал нечастые метеориты пальцами. улицы чисты, город спал, остались только он и его разговоры со вселенной.       тэхен влюбился в ночь и во все ее чудеса, он даже не надеялся полюбить так же и день.       до тех пор, пока он не встретил хюнинкая.       тэхен помнит, как сидел в столовой в одиночестве, читая о том, как появляются звезды и как они сгорают, когда на стол поставили поднос. он с любопытством поднял голову и увидел мальчика с темными волнистыми волосами, застенчиво улыбающегося ему: — извини, тут занято? — спросил он. тэхен только покачал головой, смущенный и потрясенный.       тэхен помнит, как украдкой поглядывал на мальчика, изучая его черты. пялиться на людей — одна из его дурных привычек, а этот мальчик не мог не очаровать его. он помнит, как солнце играло на нем, как его щеки порозовели от жары, как ярка была его одежда, как его глаза были самого красивого оттенка коричневого и как его волосы идеально обрамляли лицо. он был нежен, изящен. он напоминал ему цветы в полях и розовые закаты.       мальчик оторвался от еды и поймал на себе пристальный взгляд тэхена. тот почувствовал, как кровь прилила к щекам, почувствовал, что начинает нервничать. но мальчик просто улыбнулся ему и вернулся к еде, заставив тэхена быстро отвернуться к своей книге.       так они просидели несколько минут, изредка поглядывая друг на друга, пока не прозвенел звонок. тэхен встал и уже собирался уйти, когда его остановила рука на плече.       — я хюнинкай, — он протянул руку и тэхен резко вздохнул, прежде чем взять ее в свою и пожать. тэхен не обращал внимания на то, как сильно забилось его сердце от тепла чужого тела.       — тэхен, — тихо ответил он.       — приятно познакомиться, — хюнинкай в последний раз улыбнулся ему, прежде чем отпустить руку, — еще увидимся.       затем он повернулся и побежал к выходу, оставив тэхена с быстрым сердцебиением, звенящим в ушах.       с того самого дня хюнинкай сидел рядом с тэхеном, одетый в желтое и неизменно приносивший с собой бутылку бананового молока. иногда он задавал тэхену вопросы 'как прошел твой день?' и 'какую книгу сегодня читаешь?'. тэхен отвечал на все, а на лице хюнинкая всегда было довольное выражение. и хотя тэхен предпочитал держаться в одиночку, он обнаружил, что не обращает внимания и, возможно, даже наслаждается обществом мальчика.       может быть, дело было в том, что хюнинкай уважал пространство тэхена, а молчание с ним не было неловким. они не могли сказать друг другу ничего, кроме приветствий и прощаний, но тэхен все равно выходил из столовой с самой широкой улыбкой.       когда тэхен был в плохом настроении, когда он не хотел быть нигде, кроме как в своей комнате, он отталкивал всех, но почему-то не мог сделать того же с хюнинкаем.       однажды тэхен вошел в столовую, злой и расстроенный из-за всего и ни из-за чего. хюнинкай уже сидел за их столиком и махал ему, пока ел мороженое. тэхен мог только кивнуть в ответ, присоединяясь.       — что тебя расстроило? — спросил хюнинкай, широко раскрыв глаза. тэхену всегда нравились его глаза. ему нравилось, какие они круглые и такие невинные, нравилось, как в них отражаются чувства, как они полны беспокойства сейчас. его глаза напомнили ему бемби, тэхен решил, что поговорка "глаза — окна души" была придумана в честь младшего. он думал, что тот так же был музой многих сонет и поэм.       тэхен кашлянул, отодвигая эти мысли подальше: — я не хочу об этом говорить.       — хорошо, — младший продолжал широко улыбаться и положил свои ноги на ноги тэхена. он начал рассказывать о своем дне, о том, как провалил контрольную по математике, о своих веселых детских воспоминаниях. он придумывал как можно больше смешных историй, заставляя тэхена закатывать глаза и прятать смех рукой. хюнинкай присоединялся к его смеху, издавая смешки, которые, тэхен знал, были похожи на солнечный свет и радугу.       все печали тэхена сразу же забывались, теперь в его голове были только желтые толстовки и дерзкие улыбки.       тэхен никогда не знал, что ему нужен такой друг, как хюнинкай, пока не встретил его.       прошло два месяца с тех пор, как хюнинкай впервые подсел к тэхену, и в сознании последнего появилась шкатулка с сокровищами, помеченная 'хюнинкай'. там он хранил все свои разговоры с мальчиком, даже самые глупые и бесполезные.       он знал, что у хюнинкая есть две сестры, одна старше, а другая младше. у него есть привычка собирать плюшевые игрушки, давать им имена и обнимать одну, пока спит. он любит мятно-шоколадное мороженое и носит толстовки с рваными джинсами. желтый — его любимый цвет, и хотя у него мало желтой одежды, он носит ее, потому что это поднимает ему настроение и потому что тэхен однажды сказал, что ему нравится видеть его в желтом.       может тэхен и отрицал это, но хюнинкай занял огромное место в его сердце, создал воспоминания, которые он всегда будет хранить трепетно и бережно.       — хёни, что бы ты сделал, если бы тебе оставалось жить всего 24 часа? — спросил однажды хюнинкай, говоря с полным ртом чипсов. тэхен действительно должен был бы испытывать отвращение, но он мог только нежно закатить глаза.       — не знаю. я думаю, что прочитал бы книгу. — ответил тэхен.       — но ты же всегда читаешь их. в чем же будет разница? — хюнинкай, казалось, был разочарован таким ответом.       — это будет еще одна книга? — услышав это, хюнинкай застонал и закрыл лицо руками. да, он определенно был разочарован.       тэхен пнул мальчика ногой: — что насчет тебя? что бы ты сделал?       хюнинкай смотрел в потолок, поглаживая свою несуществующую бороду. ну что за придурок думал тэхен.       — я думаю, что отправлюсь в путешествие. я хочу побывать как можно в большем количестве мест с кем-то, кого я люблю. по крайней мере, так я унесу с собой в загробную жизнь счастливые воспоминания, — усмехнулся младший.       — ты даже не знаешь, существует ли загробная жизнь. это скорее всего миф, в любом случае, — фыркнул тэхен, и картофель фри ударил его по лицу. — эй!       — перестань вести себя как старик.       — ладно, боже. раз уж таков твой план, кого ты возьмешь с собой? — тэхен скорее умер бы, чем бы признал то, что хочет, чтобы ответом был он.       — конечно это будешь ты, дурачок. — хюнинкай одарил его улыбкой, от которой глаза превратились в полумесяцы, и тэхену оставалось только снова взять книгу, чтобы скрыть румянец на щеках.       я бы с удовольствием пошел с тобой, почти говорит тэхен: — неважно куда, главное, чтобы мы понаблюдали за звездами.       если бы тэхен должен был проследить время, когда он понял, что питает романтические чувства к хюнинкаю, он бы выбрал тот день, когда понял, что младший точно принадлежал чему-то другому, никак не ночи.       — хёни, я хочу тебя кое о чем спросить, — сказал тогда хюнинкай, наклонившись вперед и положив подбородок на руки.       — ну, ничего нового, — парировал тэхен и продолжил, прежде чем мальчик успел сказать что-то еще. — давай.       — почему ты так любишь читать о звездах? — хюнинкай с любопытством наклонил голову, как маленький щенок. мило.       тэхен улыбнулся: — дело не только в звездах. я люблю читать о ночи. она напоминает мне дом.       тэхен смотрел в окно и думал о ночах, когда он взывал к луне, но только звезды давали ему то, чего он желал. ночь была там, где он чувствовал себя безопасно.       — я всегда чувствовал себя звездой, живущей только чтобы отчаянно сиять. я думаю, когда мне нужно что-то, чтобы подтолкнуть меня вперед, я читаю о вселенной, чтобы помнить, что всегда есть неизвестное и я могу на это рассчитывать.       хюнинкай уставился на него с изумлением в глазах и с чем-то, что тэхен не мог понять. младший улыбнулся и сказал: — тогда, если это так, я с радостью буду луной для тебя, хёни. я буду твоим другом, который составит тебе компанию.       слова слетели с губ тэхена прежде, чем он успел остановиться: — но ты больше похож на солнце. ты такой яркий и теплый. как день.       румянец залил его щеки, как только он понял, что сказал. он прикусил губу и пробормотал извинения, смущенный тем, что сказал что-то настолько глупое.       хюнинкай покачал головой и на его щеках появился соответствующий оттенок розового: — я и не знал, что ты смотришь на меня так.       — это трудно не делать, когда все, что ты носишь — желтое, никогда не перестаешь улыбаться и смеяться. — пробормотал тэхен, не желая смотреть собеседнику в глаза. он как никогда хотел бы провалиться сквозь землю.       хихиканье слетело с губ хюнинкая и тэхен почувствовал, как его сердце подпрыгнуло. о, это стало его любимым звуком: — тогда я буду твоим солнцем. я все еще могу быть твоим другом издалека, так что день также может быть твоим домом.       дом. тэхен не мог поверить, что хюнинкай был таким и что, возможно, неизвестность — это не все, на что он может рассчитывать.       но так же, как солнце спускается с неба, солнце тэхена исчезло.       настал день, когда мальчик не пришел посидеть с ним в столовой. всякий раз, когда двери открывались, тэхен вскидывал голову, и когда видел кого-нибудь, только не хюнинкая, его сердце опускалось в живот.       тэхен говорил себе, что хюнинкай просто занят, игнорируя голос в голове, говоривший ему, что независимо от того, что произойдет, младший всегда придет. может быть он просто заболел, успокаивал себя тэхен, закапывая свои тревоги.       на следующий день хюнинкай тоже не пришел. два дня превратились в неделю, неделя — в две, а хюнинкай все не появлялся.       тэхен никогда в жизни не чувствовал себя таким одиноким. он всегда был доволен одиночеством, только он и ночь, но как он может быть в порядке сейчас, когда он почувствовал вкус счастья и научился с нетерпением ждать дня?       в те ночи тэхен не мог даже смотреть на звезды без того, чтобы в его сознании не всплывали образы сияющей улыбки и глаз его бемби. он не мог смотреть на луну, не думая о том, насколько ярче его смех, насколько теплее этот человек. он не мог перестать думать о желтых толстовках, цветах и розовых закатах. в ту ночь тэхен впервые возненавидел ночь, впервые соскучился по солнцу, по своему солнцу.       на следующий день тэхен все еще не сдавался, искал коричневые локоны и желтую толстовку с капюшоном. но разочарование только сильнее засело груди, как и он, один, за их столом, закрыв глаза и пытаясь выровнять дыхание. он не может плакать сейчас, не здесь.       прошло несколько минут, и тэхен почувствовал, как чья-то рука коснулась плеча. ресницы затрепетали, глаза открылись и посмотрели вверх. это был мальчик с каштановыми кудрями, по которому так скучал тэхен, которого тэхен так любил: — хёни — сказал хюнинкай.       тэхен подскочил, обнял младшего и уткнулся лицом ему в шею: — я скучал по тебе.       тэхен почувствовал, что хюнинкай напрягся, и уже готов был отпустить его, когда тот притянул ближе и сжал крепче: — я скучал по тебе еще больше.       — я так волновался, — пробормотал тэхен. никогда в жизни он не был так счастлив видеть другого человека.       с губ хюнинкая сорвался смешок: — мне очень жаль. я не хотел тебя беспокоить.       они продолжали держаться друг за друга, пока у тэхена не заболели руки и ему не пришлось опустить их: — давай сядем.       теперь, когда у тэхена появилась возможность рассмотреть другого, он заметил, что хюнинкай был одет в черную толстовку, а под глазами появились мешки. его глаза утратили свою былую яркость, а обычно розовые щеки стали бледнее. на его губах играла улыбка, но она казалась вымученной. тэхен не смог бы удержаться и промолчать.       — что случилось?       хюнинкай лишь лениво пожал плечами, что потрясло тэхена. старший придвинулся и сплел их руки вместе.       — завтра я уезжаю на гавайи, — вздохнул хюнинкай, — мои родители решили, что будет лучше, если мы вернемся к моему отцу. мы готовили документы и собирали вещи последние недели.       голос младшего дрожал, и тэхен видел, как он пытается остановить слезы, текущие по мягким щекам: — тэхени, я не хочу уезжать.       тэхен только крепче сжал его руки. теперь он знает свою самую ненавистную вещь — лицо этого парня, искаженное слезами. он придвинулся сильнее, чтобы быть как можно ближе, и заключил его в объятия. хюнинкай больше не мог сдерживать рыдания, пока тэхен чувствовал, как рушится его мир.       он наблюдал, как облака сгущаются, чтобы скрыть солнце, а небо становится все темнее и тусклее. он был свидетелем того, как тепло и лучи света медленно исчезали, сменяясь серым, как слезы облаков падали и падали.       тэхен никогда не испытывал такого горя, никогда не хотел так сильно проклинать вселенную за то, что она заставила его солнце плакать.       тэхен позволил хюнинкаю выплакаться, одной рукой рисуя круги на спине, а другой держа ладонь младшего: — хюка, все будет хорошо. ты вернешься к своим друзьям и заведешь новых. ты будешь скучать по сеулу, но сможешь построить там новую жизнь. я знаю, что можешь.       хюнинкай отстранился, чтобы посмотреть тэхену в глаза. нос слегка покраснел, круглые глаза опухли, волосы стояли дыбом, щеки мокрые от слез, а губы надуты. у тэхена перехватило дыхание. он никогда не видел никого настолько красивого.       — я знаю, — ответил хюнинкай, — я знаю, что могу, но тебя там не будет, тэхёни. у меня не будет тебя, и я буду очень скучать.       младший снова разрыдался, и тогда тэхен крепче прижал его к себе, поцеловал в макушку и, наконец, позволил себе заплакать после двух недель отсутствия мальчика, позволил себе погреться в его печали, потому что он будет продолжать скучать по нему: — я буду скучать по тебе еще сильнее. я действительно буду.       хюнинкай и тэхен остались в объятиях друг друга, не обращая внимания на звон колокольчика и то, что в столовой остались только они.       — у тебя есть какие-нибудь планы на сегодня? — спросил тэхен, проводя пальцем по линиям на ладони хюнинкая. он знал, что делать в их последний день вместе.       хюнинкай покачал головой: — я уже закончил собирать вещи.       — пойдем куда-нибудь вдвоем. я не хочу, чтобы наши воспоминания остались только в столовой. — младший хихикнул и пробормотал окей, прежде чем закрыть глаза.       в ту ночь они ехали на автобусе, и как только они добрались до места назначения, тэхен завязал глаза хюнинкаю, несмотря на жалобы другого. ('это действительно необходимо?' 'да', 'я уверен, что это не так', 'просто помолчи и пойдем со мной')       — ну и где же мы? — спросил хюнинкай, не оставляя попыток стащить с глаз повязку.       — прекрати. совсем скоро увидишь, — тэхен взял его за руку и повел вперед. он надеялся, что младшему понравится то, что он приготовил. это была частичка его самого, еще одна, которую он был готов отдать хюнинкаю.       — хорошо. мы пришли. ты можешь ее снять.       хюнинкай быстро снял повязку и, увидев то, что было перед ним, ахнул.       — тебе нравится? — в голосе тэхена слышалась нервозность.       — это потрясающе, хёни. — они находились на крыше жилого дома, откуда им был виден весь город и чистое ночное небо.       — это мое самое любимое место. мы жили в этом доме, когда я был ребенком. я часто ходил сюда смотреть на звезды.       тэхен до сих пор помнил, как он в первый раз взбежал на крышу, пытаясь убежать от ссор в доме. ночь тогда была ясной и он видел звезды, разбросанные по небу. тэхен просидел там несколько часов, взывая к луне, пока мать не нашла его.       — хёни, — хюнинкай крепко сжал руку тэхена в своей. — спасибо, что поделился этим со мной.       — нет никого, с кем бы я хотел поделиться этим, — искренне сказал тэхен. — пойдем, у меня в сумке есть одеяло.       тэхен расстелил покрывало и лег: — иди сюда, — он указал на младшего и протянул руку, чтобы тот положил на нее свою голову.       — если бы у нас было больше времени, я бы взял тебя с собой в путешествие, — прошептал тэхен, проводя рукой по волосам хюнинкая. — чтобы оба наши желания сбылись.       — мне очень жаль. я должен был сказать тебе раньше. — хюнинкай печально посмотрел на него и тэхен невольно нахмурился.       — не надо. это не твоя вина. в этом нет ничьей вины.       — нам не нужно ехать в путешествие. достаточно того, что ты здесь, — тихо сказал хюнинкай.       несколько мгновений они молчали, и тэхен подумал, он мог бы остаться здесь навечно. луна и звезды были рядом с ним с самого детства, а теперь он держал на руках солнце.       хюнинкай попросил тэхена рассказать ему о звездах, и он рассказал. он держал его руку и рисовал узоры на небе, рассказывая ему истории, стоящие за созвездиями. он рассказывал ему о мифах, о солнце и луне, о том, как когда-то люди верили, что они любили друг друга, но были разлучены ради мира, и как боги компенсировали это, подарив им затмение.       — этот миф похож на нас, — сказал младший меланхоличным тоном, глядя на облака.       тэхен никогда не собирался признаваться в своих чувствах из страха, что он разрушит дружбу, но когда он услышал слова младшего и посмотрел на него, он понял, что не может отпустить его, не сказав, как сильно он заботится о нем, как сильно он его любит. сейчас или никогда.       — ты мне нравишься, хюка. сильно и намного больше, чем друг. ты мне нравишься с тех пор, когда ты шутил, чтобы подбодрить меня, — тэхен чувствовал, что вот-вот задохнется от собственных слов, чувствовал, как его сердце бешено колотится в груди, но сейчас он не может остановиться. — я никогда не думал, что мне нужен кто-то вроде тебя в моей жизни, и я не хочу обременять тебя своими чувствами, но мне нужно, чтобы ты знал, как ты мне дорог, и это нормально, если ты не чувствуешь того же.       тэхен тяжело дышал и смотрел куда угодно, только не на хюнинкая. он почувствовал, как его погладили по щеке, заставляя смотреть в глаза. ласковым голосом хюнинкай спросил: — как ты думаешь, почему я подсел к тебе в тот день?       тэхен пожал плечами, не имея ни малейшего понятия, заставляя младшего захихикать, прежде чем продолжить: — ты мне уже тогда нравился. я всегда видел, как ты сидишь в одиночестве, читая книгу, и находил это милым, то, каким ты был в своем собственном мире.       тэхен уставился на него, широко раскрыв глаза от шока и приоткрыв рот. он никогда не думал, что кому-то может понравиться, а уж тем более такому красавцу, как хюнинкай.       — не говоря уже о твоих красивых глазах, — поддразнил младший, воспользовавшись смущенным состоянием тэхена, прежде чем он сел, достал что-то из кармана и вложил в руки тэхена. — у меня есть кое-что для тебя.       в руках у старшего был брелок в форме солнца со словами я всегда буду с тобой, написанными размашистым почерком.       — я не мог перестать думать о том, что ты сказал в тот день. лично я не верю, что я солнце, но я могу попытаться стать им для тебя, — голос хюнинкая звучал нервно, и тэхен никогда не любил кого-то так сильно. — я хочу всегда быть рядом с тобой. до тех пор, пока мы не встретимся снова, я хочу, чтобы у тебя было это, чтобы у тебя было солнце везде, куда бы ты ни пошел.       глаза хюнинкая блестели от слез, и тэхен опустил взгляд на свои колени, сильно качая головой и крепко сжимая брелок: — я буду очень скучать по тебе, хюка.       хюнинкай обнял старшего и положил подбородок ему на макушку: — я буду скучать по тебе сильнее. давай поддерживать контакт, пожалуйста?       тэхен кивнул головой, и они крепко прижались друг к другу, засыпая. вдалеке небеса оплакивали то, что снова разделили луну и солнце, на этот раз в другой жизни.       тэхен вздыхает при воспоминании и смотрит в окно с того же самого стола, за которым они сидели пять лет назад.       небо чистое, можно видеть солнце во всем его сияющем великолепии. птицы щебечут и улыбки украшают лица незнакомцев, заставляя тепло распространяться по всему телу. старшеклассники бегают, гоняясь друг за другом с влажной от пота одеждой, на что тэхен смеется. он научился ценить день, но это то, что ему никогда не понравится делать.       он берет брелок в форме солнца со своей книги и проводит пальцем по словам я всегда буду с тобой. он улыбается и поднимает книгу, прежде чем покинуть кафетерий, в котором было слишком много драгоценных воспоминаний.       он не видел хюнинкая с той ночи на крыше, они потеряли контакт через несколько месяцев. телефон тэхена сломался, и он не смог найти номер младшего. он пытался связаться с ним другими путями, но безуспешно. тэхен помнит, как был совершенно убит горем, помнит, как он заперся в своей комнате и не мог заходить в их столовую. он помнит, как месяцами держался подальше от крыши, упорно избегая всего, что ассоциировалось у него с хюнинкаем. но в конце концов он устал убегать. это было бесполезно. он никогда бы не смог забыть, как бы ни старался. он никогда не мог заставить себя отпустить младшего. однажды ночью тэхен держал в руке брелок, и, плача, он сказал себе, что будет счастлив, хотя бы ради хюнинкая. он также понял, что всегда был больше похож на луну, чем на звезды. он был способен сиять рядом с хюнинкаем.       даже если прошли годы, тэхен знает, что всегда будет любить хюнинкая. в конце концов, тот был мальчиком, чей смех был солнечным светом, а щеки — розовыми закатами, первым настоящим другом, который когда-либо у него был, первым, кто потянулся к нему, первой душой, которая поняла его, первым, кому он отдал свое сердце, его первой любовью. ночь по-прежнему остается убежищем тэхена, но он нашел свой дом и в мальчике с каштановыми локонами и желтыми толстовками.       и хотя ни одна часть дня никогда не будет теплее и ярче хюнинкая, и хотя в сердце тэхена все еще пусто, он учится любить день даже в отсутствии своего солнца. он всегда видел хюнинкая в цветах, в летнем зное, в розовых закатах и в радостном смехе, и он учится любить это так, как он полюбил младшего.       каждый день он надеется на тот момент, когда они наконец воссоединятся, ждет их затмения.       сам того не зная, другой мальчик держится за брелок в форме луны, который он сделал и для себя, и смотрит в иллюминатор самолета, улыбаясь про себя: — я наконец-то увижу тебя снова, хёни.