Серебряный туман: Тяжкая судьба

Блескучее небо с вечными звёздами белело над серыми ушами кошечки, чей взгляд сиял небесной голубизной во мгле, не считая второго глаза, что утерял всю яркость. Серебристая Туманка сжалась в ожидающий комок, терпеливо выслеживая взглядом фигурку, что медленно выходила из-за гнезда. Ученица, слегка повиливая хвостом, перебежала в соседний куст ежевики. Иголки впились в мягкую шёрстку, но та лишь смотрела на свою цель под влиянием собственной задумки. Тут котик внезапно исчез, шорох шагов стих, и лужайка погрузилась в давящую тишину. «Он только что был здесь!» – разочарованно подумала Туманка, с досадой ударив лапой по земле. Но едва уловимый шорох и терпкий запах травы неподалёку, слишком сильный и пропитанный ароматом неизвестного неумолимо приблизился. Момент, и пара сильных лап обхватила её спину, огласив своё присутствие тихим рыком. Кошечка упала на спину, и нападающий плюхнулся рядом. Бобролап ласково заглянул своей «глашатой» прямо в глаза, нагнулся к её пушистому ушку и, раздувая тёплый мех прошептал: — А я победил! Я заметил тебя ещё у Гнезда, твой хвост было видно за пять лисьих хвостов, – весело мурлыкал он и нежно подытожил – Пожалуй, Туманоусой нужно больше тренировок. — Ну и ну, удивил. Фу, не дыши на меня, от тебя пахнет рыбой, вонючка, – также мягко промурлыкала она, шлёпнув кота лапкой по носу. — Это я-то пахну плохо? От тебя несёт бельчатиной так, что на Гремящей тропе учуешь! Туманка поднялась, быстро вылизала грудку от ошмётков травы, пряча смех, и побежала в сторону Гнезда, увлекая за собой кота. — Нет, мы там уже были. Лучше сходим к тропам Двуногих, там столько всяких блестящих штук – на каждый ус хватит, – блеща сине-серой шерстью, пояснил тот. Два котёнка, словно один живой организм побежали рядом. Один голубой и два васильковых смотрели друг на друга, словно не могли наглядеться никогда, друзья дышали в один такт, одним воздухом и, переплетя длинный серебристый и гладкий серый хвосты, ускорили бег. Впереди замаячили груды неясных сознанию предметов, сваленных кучей у лагерей, рядов маленьких ярких шкур, натянутых меж твёрдого каркаса. Туманка подняла уши и резко затормозила, взметнув пыль утоптанных дорожек. Прямо впереди, за большим валуном стояла группка котов. Один был с ржаво-каштановой шерстью, второй тёмный, ещё один белый, чёрная, и маленькая кошка крепкого телосложения, покрытая каштаново-палевой шубкой. Незнакомцы приглушённо шептались, явно не ждавшие прибывших слушателей. Бобролап ударил кошку в бок, сбивая за валун. Оказавшись в опасной близости от мятежников, друзья направили ушки в сторону звука. — Зачем нам твоя жалкая дочка, Темногрив? Не мала ли для серьёзных дел? – говорил белый, обращаясь к каштановому и указывая ушами на маленькую кошечку, жавшуюся к его спине. «Темногрив... Я уже не раз слышала это имя» – пролетело птицей в голове ученицы, снова пробуждая чувство знакомого и давно забытого. — Ты очень глуп, если считаешь, что она нам не поможет. Правда же, Яснолапка? – коварно прорычал кот, подняв лапу и лизнув длинный коготь, злобно скалясь. — Я-я помогу, чем с-смогу, – грозно пискнула она, но её голос предательски задрожал. «Маколап, Яснолапка, Снегохват, Темногрив, Вороной...» – боясь вздохнуть, вспоминала Туманка имена, услышанные на совете. Тут из тени вышла чёрная кошка, чьи глаза ярко горели янтарём в ночной мгле. Она скалилась в страшной улыбке, обнажая зубы. «...Черноусая? Что здесь делает моя наставница?» **** Казавшись недвижимым время утекало нежданно и безжалостно, делая луны монотонными и бесконечными. Туманка чувствовала себя разбитой с последней встречи с Бобролапом, все эти две луны её терзали подозрения по отношению к наставнице. Страх раскрытия тайны преследовал её в кошмарах, где неизменно поселилась морда Темногрива, искривлённая в ухмылке, а позже истекающим кровью от её лап. Что же ей сделал этот кот? Неужели в будущем она станет настолько жестокой и страшной? Туманка быстро закончила вылизываться и подошла к Лесной, что распутывала вечные колтуны в её шерсти. Эта на вид злобная кошка принесла в лагерь белку редких размеров, казавшейся малышке непревзойдённым идеалом. Она с трепетом подошла к ней, и поближе взглянула на тушку возле её лап, обнюхала издалека, держась на расстоянии. — Чего боишься то? Не съем я тебя, глупышка, – раздался голос кошки, до этого молчавшей. — Я не боюсь! – деланно смело произнесла она, потянувшись к её плечу, чтобы благодарно лизнуть – Добрая охота. Бурая снисходительно вытерпела благодарность и улыбнулась. Туманка пробежала наискосок поляны и взглянула на солнце, прикрытое тучами. «Надо пойти развеяться» – затравленно подумала она, увидев взгляд наставницы, устремлённый на её слепой глаз. Пробежав между беседующими Пестрокрылой и Мохогривой, ученица подошла к Дранолапу, аппетитно уплетавшего белку. Песчанка всё время вела себя настороженно с братом, что после долгих отлучек, не замеченными племенем, возвращался с ранами и пропахший племенами Ветра и Теней, но никто не мог заставить его уйти в палатку к целительнице. Ситуация с Сумрачным племенем поутихла, будто ничего и не было, а соседи с другой стороны страдали от недостатка трав. Оказалось, никто из воинов не имел даже начальных знаний о травах. — Ты не видел Песчанку? – стеснительно спросила Туманка Дранолапа, боясь его разозлить. — Да вроде её Черноусая повела к... – котик резко замолчал, крутя головой по сторонам – ...К Старой Гремящей тропе. «Зачем? – застучало в висках у кошечки про себя, мысленно прокричав, а на самом деле не сказав ни слова, дрожь подкосила лапы. Чего она так испугалась? – У меня плохое предчувствие» – тоскливо подумала она. Тут ученица сорвалась с места. — Только бы успеть! – бормотала про себя она, всё ещё до конца не понимая, к чему она так спешит. Поскальзываясь на податливой траве, она ускорила бег, до невыносимой боли напрягая мышцы. Впереди замаячила шерсть подруги, что-то старательно искавшей меж кустов перед полосой тропы. Видимо заметив запыхавшуюся Туманку она повернулась. — Всё в порядке? – участливо спросила она, милосердно глядя на ученицу. Но серебристая не слышала её вопроса, она видела, как палевая открывает рот, словно рыба, не произнося ни звука. Тут Песчанка издала дикий и протяжный писк в её голове, дурманя и омрачая голову. Кошечка закачалась, словно скошенный колосок в поле, прижимая уши от боли. Мир уменьшился до маленькой белой точки, а потом и вовсе исчез. Резко всё прекратилось, и она в непонимании вгляделась в мордочку ошарашенной подруги, стоявшей над ней. — Что с тобой, ты такая усталая, словно не спала вовсе! Я так испугалась, – затараторила она, суетясь. — Я думала, с тобой что-то случилось... — Нет, я в порядке, а ты явно нет. Кошки стояли на тропе, переговариваясь, но Туманка сызнова услышала гул. — Слышишь? Будто чудище бежит, – затравленно дрожала кошка. — Ох, что ты! Эта тропа старая, здесь нет... Слова её были заглушены гулом, из-за поворота выскользнул блестящий бок чудища. Ученица услышала вздох Песчанки, словно заворожённой стоявшей перед горящими глазами зверя. Кошка прыгнула, но лишь ударилась о лакированное тело убийцы, отлетев на несколько хвостов. Следующим был визг, пронзительный и несчастный, сорвался и затих, скрытый под тихим плачем.