цветочное сплетение

Холодный воздух трепал волосы, заставляя ее лихорадочно заправлять их за уши. Сбитые носки теплых ботинок отбивали несуществующий ритм, глаза цвета пасмурного неба то и дело поглядывали на ручные часы, которые выглядывали из-под рукава бордового свитера. Пальто было настежь распахнуто, а небрежно наброшенный на шею шарф совсем не грел, лишь постоянно спадал с ее плеча, а ей безумно надоело его поправлять, что она махнула на это дело и лишь поглубже засунула руки в карманы. -Кать, - она резко оборачивается и надменно смотрит на человека перед ней, ей бы сейчас не захлебнуться в чувствах, а он стоит непоколебимой башней. -Оставь свои сантименты при себе, Антон, - выплевывает она эти слова с едва скрываемой желчью, но внутри что-то разбивается и эхом раздается в каждой части ее умирающего тела. -Я еще даже ничего не сказал, а тебе бы пальто застегнуть, простудишься же, - он тянется к ней, но она отшатывается от него и отрешенно смотрит перед собой. Стоило говорить, что она уже умирает, и никто не может ничего сделать? Горькое чувство досады жгло изнутри. За любовь нужно платить, платить кровью, причем собственной. Ее вены скручиваются в прекрасивые вензеля, кожа становится цвета снега, а внутри растет самая настоящая роза, шипами протыкая все на своем пути. По ее личным же расчетам, Кате осталось не больше суток, но она упорно пытается держаться на плаву ради него, молча умирая от собственной любви, умирая за него каждый гребанный раз, но теперь уже наяву. Их общий друг Арсений тоже умирает, каждый раз глядя на нее, каждый раз осознавая, что она любит другого. Его руки уже давно изучили каждый изгиб ее цветков на теле, а это равносильно гибели прямо у нее на руках – она жертвует своей жизнью ради него, а он просто еще одно звено в их личном цикле. Фиалки внутри Арсения протяжно стонут, когда он вспоминает ее глаза, которые с каждым часом становятся все менее и менее серыми, похожими на мокрый асфальт после летнего дождя. Они все проебали, даже не начав эту игру. Антон всегда был солнечным мальчиком, полным жизни в каждом его вздохе, касании и улыбке. Он заряжал энергией молчаливую и вечно грустную Катю, знал все тайные и темные закоулки души Арса, угадывал каждое мимолетное изменение в Катином настроении, поддерживал каждую сумасбродную идею Арса. Они держались за руки при любой проблеме, курили одну сигарету на троих, сидя на подоконнике многоэтажки, но в этот раз им уготована совершенно иная дорога, и каждому она не была по вкусу. Прикосновение Антона к Катиной коже было равносильно лезвию, которое протыкало ее плоть, а темная кровь стекала вниз по ее рукам, капая на мраморный пол. Она не помнит, в какой момент цветы прорезались сквозь ее кожу, вырывая вены, скручивая мышцы. Арсений не помнит, как ее взгляд оставил солнечный отпечаток между лопаток, как цветок проткнул его плечо, сплетясь с костью, как машина скорой помощи везла их обоих, сверкая мигалками, рискуя не успеть. Та встреча с Антоном была их последней. Его шепот, в котором ясно можно было различить: «Я тебя не люблю, солнце», оставил огнестрельную рану в районе ее груди. Катя улыбается, сжимает замерзшие руки и опускается на колени. Последний бутон пробирается сквозь нее и раскрывается в сердце, замедляя его пульс, а острые шипы протыкают легкие, заставляя задыхаться. Она падает, захлебывается кровью, бьется в агонии, но до последнего смотрит на Антона, который трясет ее за плечи, плачет и что-то кричит про несправедливость. Она хрипит, пытается сказать, что любит и рада, что наконец он может жить спокойно, но умирает, ее глаза безжизненно уставились на холодное весеннее небо. Повсюду снуют медики, кто-то отталкивает Антона, но он ничего не видит перед собой, только ее безжизненное тело посреди тротуара. Арсений ощущает резкую боль в сердце и сразу же все понимает. Он медленно надевает пальто и выходит на балкон, чтобы вдохнуть холодный весенний воздух глубже, тянет руки к лицу и улыбается. Он тоже не будет больше страдать. Антон кладет руки по обе стороны от себя на надгробия и вытирает слезы. Порой, смерть не является лучшим вариантом, но разве за любовь не умирают? Или ее заслуживают? Но в любом случае она оставляет раны, иногда даже несовместимые с жизнью. Тогда почему шрамы поперек его запястий напоминают ему о вчерашнем счастье?