— Закури, так легче.

      Вообще-то, постоянно он не курит, потому и не крестит тягу к сигаретам привычкой, но, так, на всякий случай, держит на полке за книгами начатую пачку. Сигаретный дым обычно является синонимом к стрессовой — что в жизни военного не редкость — ситуации, и одновременно от нее же спасением.       Сдвинув в бок стеклянную дверь, Эрвин выходит на балкон.       Небосвод сейчас походит скорее на серо-стальной купол самолетного ангара. Осенний ветер приятно обдувает щеки, но мешает огоньку спички соприкоснуться с кончиком сигареты. Смит закрывает искру света рукой, оберегая от очередного дуновения и, наконец, прикуривает. Зажав сигарету меж средним и указательным пальцами, он затягивается; выдыхая дым и щурясь, вглядывается в городской пейзаж, созерцает прямоугольники высотных домов.       Бередя застарелые душевные раны, отдающиеся эхом войны, Эрвин не замечает, как дверь за его спиной снова отодвигается.       — Пора бы тебе бросить эту гадкую привычку, — хмуро произносит Леви, облокачиваясь спиной о стену. Он нарочито неприязненно разгоняет сигаретный дым рукой.       Эрвин беззвучно усмехается, повернув голову так, чтобы видеть собеседника боковым зрением, машинально стряхивает с сигареты пепел. Тихо звучащим голосом, зачастую, с нотками раздражения, Леви выражает заботу о любимом человеке. Смит давно уже подметил эту характерную черту, и она довольно скоро начала вызывать улыбку. Да и не только она — все особенности Леви, начиная с манеры держать чашку за бортики, что родилась посредством печальной истории, и заканчивая способностью Аккермана смягчаться, оставаясь наедине с близким человеком.       — Долго собираешься многозначительно лыбиться? Эрвин? — спрашивает Леви подойдя ближе. Он опирается локтями на бортик балкона и вдыхает свежий воздух, радуясь, что табачный дым уже успел рассеяться. — У тебя сигарета потухнуть успела.       — Извини, я задумался, — вскользь посмотрев на Леви, Эрвин снова обращается к урбанистическому виду, что заволакивает дождевыми облаками.       Поднеся сигарету к губам, Смит ищет по карманам спички, но Леви опережает его и, рассыпав искры, зажигалка вновь расцвечивает кончик начатой сигареты.       — Зачем тебе зажигалка? Ты же не куришь, — Эрвин вопросительно приподнимает брови.       — Не курю. Но вот ты — да.       Аккерман совсем не поощряет вредную привычку, но ухитряется проявить заботу даже в незначительной мелочи, чувствуя, что любимому человеку нужно расслабиться.