Мятежные души

      Пустой кабинет директора, ободранные обои и сломанный стул — всё что осталось здесь от Розалинды. Как же Фаре хотелось, чтобы от неё здесь не осталось ничего.       Путаница в голове и запах смерти всё ещё преследовали фею, то и дело заставляя изо всех сил сдерживать себя, свои слёзы и магические силы, чей всплеск мог случится в любой момент. Астер Делл. Эти два слова врежутся в память на всю жизнь, и всю жизнь она будет чувствовать себя убийцей. Она прекрасно знала, что этой женщине верить нельзя, но кто же знал, что даже и в делах борьбы с сожжёнными.       Даулинг лишь пришла проверить, как ведётся работа по переустройству помещения, однако топталась на одном месте, судорожно пытаясь привести мысли в порядок. Она была настолько невнимательно сейчас, что совсем не заметила приход Сильвы. Он хотел только заглянуть внутрь, но увидел здесь её и не смог просто уйти. Зайдя, не хотел напугать её, однако всё-же дал о себе знать, сказав:       — Ты правильно сделала, что решила поменять тут всё.       Фея вздрогнула от неожиданности, но поворачиваться не спешила. Она была уверена, что сейчас её лицо выражает не самую лучшую эмоцию, и никто, в том числе и мужчина, не должен увидеть этого. Она скрестила руки на груди и в ответ произнесла лишь:       — Да…       Понимая эмоции Фары, Сол хотел как-то поддержать её, но просто подошёл и, приобняв за плечи, уткнулся носом в её волосы, собранные в сдержанную причёску. Женщина почувствовала его тепло и вновь расслабилась. С ним ей становится в разы легче, хоть и не понятно почему. Она позволила себе прижаться спиной к его груди. Ей хотелось забыть обо всём, быть с ним, в его руках. Будто прочитав её мыли, он обнял её за талию и наклонился к шее. Горячее дыхание на холодной коже разогнало мурашки по всему её телу.       Последнее время они чаще оставались вдвоём. Так им обоим было легче. Спали в одной постели, чтобы не снились кошмары, и обнимали друг друга каждый раз крепко, словно в последний раз, чтобы снова и снова убеждаться в существовании друг друга. Чтобы знать, что есть ради чего жить. Ради кого. Между ними сейчас существует та самая идиллия, которой они жаждали уже давно. Их связь, что раньше была сильна, словно корабельный канат, сейчас тонка, словно ниточка, однако-же не менее крепка. Отпустить друг друга сейчас просто немыслимо.       Брюнет оставил лёгкий поцелуй на её шее. Она улыбнулась и, отстранившись, повернулась к нему лицом. Он улыбнулся в ответ, и Даулинг взяла его за руки. В этот момент в кабинет заглянул и Бен. Он сначала смутился, увидев друзей наедине, но когда они повернулись к нему и жестом показали своё желание о том, чтобы он остался, поднялся по ступенькам и с улыбкой произнёс:       — Не ожидал вас здесь увидеть.       — По многим причинам, — добавил Сильва, переведя взгляд на женщину.       Она вопросительно взглянула на обоих и, изображая вычурную уверенность, сказала:       — Вообще-то этой мой кабинет, а то что вы вошли без стука не культурно, мистер Сильва и мистер Харви.       Фара сложила руки на груди, из-зо всех сил стараясь выглядеть строго, но позже не смогла сдержать улыбку, и все в помещении засмеялись.       Тут ей вспомнился момент из прошлого, когда они просто смеялись, стоя в коридоре Алфеи, и совершенно не о чём не думали. Кажется, это было так давно, и эти тёплые воспоминания уже стали отдаваться внутри в виде тихой грусти. Она не могла сказать точно, но, находясь в компании этих двоих сейчас, чувствовала лёгкость, беспечность и невинность молодой души.       Порыв некой нежности подтолкнул её обнять своих старых друзей. Казалось бы, объятья это такая обычная вещь, но в их прошлой жизни практически не было места сентиментам, и этот момент был наполнен искренними светлыми эмоциями, будто они снова дети, которые ещё не знают, кто такие сожжённые и что такое боль. Женщина уткнулась головой в плечи мужчин, невесомо поглаживая затылки подушечками пальцев. Бен и Сол были удивлены, однако тоже прониклись этим добрым чувством общности, аккуратно обняв её в ответ. От радости за то, что они все вместе здесь и сейчас, она произнесла:       — Спасибо вам обоим…

***

      Вечером Даулинг уже по-обычаю пришла к Сильве. Осторожный стук в дверь, её скрип и негромкое приглашение внутрь — это уже как приевшийся, надоедливый распорядок дня, однако-же всё это не вызывает неприятных эмоций, лишь только тепло внутри от светлой улыбки любимого человека, что всегда рад тебя видеть.       — Знаешь, я много думала о прошлом, — произнесла Фара, присаживаясь на край кровати.       — И что надумала? — спросил Сол, опускаясь рядом с ней.       Фея положила ладонь на его колено и поймала его взгляд. Смотря то на одну, то на другую серо-голубую радужку, она проговорила:       — Мы всю жизнь были вместе. С самого детства. И раньше из-за этого мне казалось, что мы сковываем друг друга, — ей самой было неприятно говорить об этом, но она понимала, что мужчине это слышать намного дискомфортней, и скорее продолжила. — Но только сейчас я поняла, насколько ошибалась и насколько была эгоистична. Ведь только с тобой я чувствую себя свободнее. Прости меня…       Она отвела взгляд, непроизвольно сжав колено темноволосого, что всё ещё смотрел на неё. Слышать от неё нечто подобное, ещё было чем-то новым для него. Столько мыслей в его голове вызывало это «прости», потому что он сам был не безгрешен. Он накрыл её кисть своей, прокручивая разные варианты того, что скажет.       — Если ты простишь меня, — наконец, произнёс он. — За всё то, что я не сказал тебе и что не сделал. Я строил из себя сильного воина, а на деле боялся даже заговорить о наших отношениях.       Даулинг подняла на него глаза и стала опровергать его слова:       — Я была слишком жестка…       — Я был слишком мягок…       После небольшой паузы она хотела продолжить, но не нашла слов, сказав лишь:       — Но…       — Признай, мы оба наломали дров, — проговорил Сильва, улыбнувшись вновь.       Женщина не понимала, как он может так легко говорить об этом. Неужели то, что было раньше между ними практически не имеет для него веса? Или его размышления и правда имеют больше смысла? Стоит ли причинять себе боль нынешнюю, вспоминая былую? Конечно-же нет. Но как?       — А знаешь, — продолжил он, — я тебя прощаю. И перестань винить себя во всех смертных грехах.       Её тронула эта забота, что проскальзывала в каждом его слове.       — И я тебя прощаю, — произнесла она и заключила его в объятья.       Фара обнимала так крепко, словно в последний раз, а мужчина в очередной раз поражался её чувствительности и импульсивности. Их отношения всегда были для него чем-то непонятным, и она была для него неоднозначной, но сейчас он осознал, что всё так и должно было быть. Они не стали бы теми, кем стали. Такая странная и столь длинная история любви могла появится только у них. И сейчас, понимая, что женщина плачет в его руках, он вновь не понимал, что делать. Её чувства всегда были для него загадкой, в отличие от того, как просто она могла ощутить его эмоции.       — Ты не представляешь, как я люблю тебя, — будто прочитав его мысли, проговорила она, уткнувшись ему в плечо, то и дело шмыгая носом.       — Зато я знаю, что мои чувства к тебе несоизмеримы ни с чем, — поглаживая её по волосам, прошептал он.       Сол воспользовался моментом и лёг на спину, не выпуская её из рук. Теперь она просто лежала на нём, слушая биение его сердца и постепенно успокаиваясь. Так тепло ей не было давно, будто всё вокруг неё покрылось корочкой льда. Кроме него.       Даулинг провела ладонью от его груди до края футболки, приподняв её и забираясь рукой под тонкую ткань. Ещё не высохшими от слёз глазами она посмотрела на его лицо и встретилась с его нежным взглядом, после чего приподнялась и оставила невесомый поцелуй на его губах, однако-же потом снова прильнула к ним, не отрываясь более. Целовала так аккуратно, так осторожно, будто в первый раз, и Сильва отвечал не менее чувственно. Она всем телом прижалась к нему, словно готовая слиться с его телом, однако в этом не было и намёка на пошлость. Душа к душе. Сердце и к сердцу. И одни на двоих эмоции. Умиротворение. Сминание губ, облизывание зубов и дёсен, сбитое дыхание и быстрый ход крови по венам — единственное, что имело значение, но кареглазой пришлось отстранится, хотя бы на пару миллиметров от его лица, чтобы сказать, то, что так и рвётся наружу:       — Я не представляю, как можно испытавать что-то, если это не связано с тобой. Ты даёшь мне всё, чего мне не хватает без тебя. Я хочу быть с тобой рядом, стать с тобой единым целым… Навсегда…       Она вновь оставила лёгкий скорый поцелуй в краешке его губ и продолжила:       — Я не могу иначе… Уже никак.       Её слова, наполненные искренними чувствами, снова заставили его сердце затрепетать. Сол смотрел в её глаза и видел в их темноте самые светлые эмоции. Покраснения вокруг глаз ещё выдавали недавние слёзы, но счастливый блеск затмевал их совсем.       Брюнет так хотел что-то сказать, хотел быть таким же многословным, но словарный запас словно иссяк в ту же секунду, когда она в очередной раз прижалась к нему, положив голову в районе ключицы, размеренно дыша. Такая тишина прекрасна. И все лучшие признания в любви не сравнимы с ней в количестве чувств и слов, вкладываемых в них. Однако она всё-же была нарушена нежным шёпотом Сильвы:       — Мы давно единое целое…       После стольких лет они всё-таки смогли соединиться. Их мятежные души обрели долгожданный покой, который терять они уже точно не собираются. Все вопросы и недосказанности они спойно оставят в прошлом, сейчас оберегать друг друга — их единственная цель. Ничего более не нужно…