Больше не придурок

      Маркус считает, что быть придурком проще всего.       В момент, когда все катится к чертям, в спину летят слова: «Неудивительно, он же придурок». Иногда ему кажется, что это в каком-то роде стало ритуалом. Но вместо диких танцев с бубном под луной приходится слушать упреки родителей. Маркус давно научился правильно на них реагировать: вяло кивать в ответ на каждую реплику и незаметно закатывать глаза.       Быть придурком входит в дурную привычку, как и курение травки. Густой дым наполняет легкие, а мнимое чувство свободы залечивает душу от цепких когтей внутренних демонов. Поэтому Маркус прогуливает уроки, спорит с родителями и отвечает на поцелуй соседской девчонки. Ему не нравится, что ее губы дарят те же ощущения, что и дурь — кружат голову, и сердце стучит в районе висков. Бейкер хочет остановить ее, но что-то не дает ему это сделать, уничтожая последние крупицы здравого смысла. Нервы сворачиваются в один большой клубок. Это начинает раздражать: хватит с него зависимостей. В попытках стереть вкус поцелуя, Маркус впивается в губы другой, жмется ближе, позволяя пустоте вернуться на свое законное место. Он ощущает себя марионеткой, нити которой спутались в узлы. Его преследует странное чувство, что это еще не конец. «Плевать. Обычная девчонка» — слова, которые становятся мантрой.       День в школе проходит быстро. Три из семи уроков Маркус торчит на заднем дворе школы, вдыхая клубы необходимого дурмана. Под боком Падма лепечет о вечеринке на выходных, а мысли возвращаются к улице, где его дом и оставленный на губах поцелуй. Бейкер вспоминает ее взгляд, полный напускной дерзости, и не понимает, почему эта картина безустанно крутится в его голове, а затем краем уха слышит визги сестры — близнеца. Они говорят о парнях, игриво поддразнивая друг друга и заговорщически хихикая. Раздражение накрывает его с новой силой: хочется накричать на эту чертову девчонку, но больше всего на самого себя. «Пошла ты. Слышишь? Пошла ты». Маркус знает, что она ничего не услышит, зато гнев сменяет облегчение, и вдруг кажется, что наконец пришло освобождение.       А потом он вваливается через окно в ее спальню и понимает, что спасения нет, он целиком и полностью погряз в ней. Бейкер ощущает, как внутри него поднимается буря. Она впивается в него глазами, в которых волнами плещется злость, и он вкушает ее с наслаждением. Хочется скулить от того, какой властью она обладает над его сердцем. В нем плавится желание заразить ее своим безумием, занять каждую мысль собой. Демоны внутри него требуют получить свое. И Маркус покоряется им. Жадно целует эту чертову девчонку, в голове теперь пусто, остались только ощущения. Она сдается и приникает к нему с едва сдерживаемой страстью, прижигая оставленные после себя раны. Маркус думает, что это проделки его мозга, одурманенного травкой: мираж, который рассеется через пару минут. Боясь, что потеряет ощущение почти счастья от этой иллюзии, Бейкер крепче сжимает в своих руках чертову Джинни Миллер. В голове набатом звучит ее имя. Джинни Миллер. Джинни Миллер. Джинни Миллер.       Языки нетерпеливо сталкиваются, нападая и отражая удары, лаская и даря утешение. Бой, в котором нет победителей и проигравших. Танец, в котором они становятся продолжением друг друга. Джинни в подтверждение гортанно стонет ему в рот, отчего Маркус мысленно рассыпается в молитвах, прося о милосердии. Это все еще похоже на сон, что так часто приходил к нему в темные ночи. Он замедляется, глотая воздух полной грудью и выдыхает с облегчением, потому что осознает, что это реальность. И она впервые его устраивает.       Ее губы оставляют следы на острых ключицах - Маркус хочет запечатлеть их там навсегда. Руки лихорадочно блуждают по мягким изгибам, и он вдруг расплывается в улыбке, кончиками пальцев ощущая жар под ее кожей. Они медленно сгорают, все вокруг превращается в прах. Маркус ставит колено между ее бедер, легкая дрожь бьет по всему телу. Фокусируется на ее карих глазах, время замирает. Один, два, три. Мгновение, все приходит в движение вновь, в голове начинается обратный отсчет. Он зажмуривается и громко выдыхает, на задворках сознания доносится едва различимое мычание. Бейкер изучает ее взглядом и видит слезы, собравшиеся в уголках глаз. Отчего-то хочется успокоить, забрать всю боль. И Маркус с нежностью накрывает мягкие губы Джинни, крадя десятки маленьких поцелуев и один глубокий, который высасывает душу.       Удовольствие утекает сквозь пальцы, его заменяет неловкость. А он все еще остается придурком. Несет какую-то чушь, кусками вырывая свое сердце. Хочется добавить еще ненужных слов, но Маркус просто разворачивается и уходит.       Следующие дни растягиваются в недели. Игнорирование кажется лучшим выходом из ситуации, в которую он сам себя загнал. Маркусу это дается легче, чем тригонометрия. Значит, все в порядке, или когда-нибудь будет.        Осознание, что все его старания бесплодны, приходит, когда чертова Джинни Миллер соглашается стать девушкой Хантера. Они такие милые и сладкие, что блевать тянет, а спрятанная между бровей морщина углубляется, делая его лицо бесконечно хмурым.       Маркус знает, что он придурок, но ему больше не хочется им быть. Он пытается хоть что-то исправить в своей неправильно текущей жизни и начинает с нее. Держится на расстоянии и хорошо справляется с ролью друга - спасибо школьному театру в начальных классах. Он не перестает чувствовать боль, разрядами проходящую сквозь все тело, но смирение начинает оседать где-то в районе желудка. Ему остается только исподтишка наблюдать за этой чертовой занозой в сердце. И тупым Хантером.       Джинни Миллер выглядит счастливой, и Маркус хочет порадоваться за нее, но не может. Заламывает пальцы, ощущая, что его ломает так же. Он заставляет себя прекратить искать встречи с чертовой Джинни Миллер. Демоны поднимают восстание, но впервые Маркус чувствует контроль над ними. Потому что рядом с ней он больше не эгоист.       «Останемся друзьями, ладно?» Он закрывает глаза, делая очередную затяжку.