Легенда о любви

Есть одна легенда, о любви Ангела и Демона…

***

      Звонкий голосок разливается прямо над самым ухом, напевая знакомую мелодию — их мелодию.       «Постоянно запоминает мои зарисовки. Слишком хороша для меня… Я не…»       Каково было его удивление, когда моментально он почувствовал хлесткий удар по своему плечу, сопровождающийся невольными возмущениями и некими поскуливаниями. Его малышка слишком окрепла после их последнего полета под бескрайним небом, усыпанным мерцающими огнями.       — Эй, Кеид! Ты же знаешь, что это не так, — как не удивительно, мысли Ке не укрылись от этой макушки с пепельными прядями в глубочайшем дне его сознания, оставляя за собой лишь тишину, а как раз напротив, — моя первая любовь это ты, мои мысли о тебе и, черт, ты об этом знаешь, хоть и отрицаешь.       Некое подобие еле заметной улыбки показалось на мягком, хотя некогда серьезном, лице. В долю секунды Демон был прижат чем-то мягким к спинке дивана, — белоснежные крылья, что так правильно обволакивали тело старшего, не давая ни малейшего пути отступления. Хотя зачем сопротивляться этому светлому существу, зная что она никак не навредит тебе, а лишь согреет и утопит в своих безмерных чувствах. Белесые, пушистые, как маленькие облака, перья обвили крепкое тело Кеида, затягивая в эту мутную пелену безграничной любви. А совсем небольшие пухленькие ручонки зарылись в мягкие и такие темные, будто тягучая смоль, волосы, перебирая небольшие прядки.       «Ты знаешь, как я тебя люблю?», — только успело промелькнуть у того в голове, как он услышал тихий, робкий шепот.       — Знаю…

***

…Они жили вместе в облике людей…

***

      — Кеид~и, смотри какие они милые, прям как ты, когда не хочешь чтобы я потискал твои щечки, — девченка всего-то хихикнула, прикрывая свою улыбку небольшой ладошкой, а у Кеида уже все нутро вывернулось на изнанку от этой невиданной милоты, — Ке, хочу этого пушистика к нам домой, — Демон прекрасно понимает, что сейчас сделает его маленькая подлиза, «о, Боже, только не это, только не снова», на лице младшей появилась небольшая ухмылка, но и так же быстро исчезла, — пожаалуйста, — мгновение и тягучий голосок кроет.       Эти милые и доселе невинные голубые глазки захлопали, изводя старшего, пробирая тело холодными мурашками. Хоть тот и являлся одним из сильнейших демонов, но эта черта малышки убивала его, сносила с ног, заставляла делать все, что та захочет — лишь бы угодить такому до безобразия милому существу. Спиной Кеид начал ощущать колкие взгляды, а отменный нечеловеческий слух стал доносить обрывками слова прохожих:       — Смотри, какие они милые, небось…       — О этот дьявольский взгляд…       — Даже я бы, определенно, не устоял перед этим милейшим взглядом.       — Спорим тот, что в темной куртке, не сделает того, о чем его попросила светленькая…       Глубокий вдох и в миг плечи опустились, давая некое негласное согласие.       «Я ведь не пожалею о этом?» — закатывает тот глаза.       Следует твердый отрицательный кивок и, буквально, через пару минут в пухленьких ручках сидит маленький, словно ночь, комочек шерсти, пригретый теплой стороной пальто.

Спустя какое-то время

      — Кесси, его не будут звать Сахарком, я сказал НЕТ, — холодно и грубо, но сейчас Демону откровенно плевать, с этим он разберется потом, а сейчас главное не допустить фатальной ошибки.       — Тебя не спрашивали, злой гном переросток, — юркий язычек показался вместе с искривленной недовольной мордочкой Кесс, — его будут звать Сахарок и ты мне ничего не сделаешь, — она на секунду запнулася, обдумывая последующие слова, а после расплылася в ухмылке, — или ты не любишь своего маленького Ангелочка, — секунда, и глаза начинают наполняться слезами, одна из которых прокатилась по мягкой пухленькой щеке, оставляя за собой влажный солоноватый след.       От этой картины, сердце Кеида больно защемило, а глаза раскрылись шире, превращаясь в «большие бездонные блюдца» — как любила называть их Кесси. Как он мог довести до слез свою хрупкую сладенькую булочку?       — Ладно, ладно, — быстро меняет свое решение старший и крепко прижимает к своей груди, буквально недавно плачущего, а теперь уже улыбающегося во все 32, Ангела, — Сахарок, так Сахарок и не важно, что шерстка черная и, тем более, не важно, что ты мне придумала такое прозвище, совершенно же не важно, что именно так ты и назвала меня в первый раз, когда увидела, ничего, — говорит он тихо, ласково, поглаживая спинку той.       — Хи-хи, люблю тебя, — Кесс вырывается из его объятий, коротко целует в губы и радостная скачет на диван, хватая кота на руки и теперь обращаясь к нему, — ну что, Сахарок, давай играть?

***

…Демон любил играть на фортепиано, а Ангел — танцевать под его музыку…

***

      Нежные мотивы, наполненные живыми эмоциями, разносились по всему залу, отталкиваясь от стен и потолков, создавая эхо. Тихие незначительные партии перерастают в мощные, более высокие, вызывающую львиную долю волнения и восхищения у слушателя. Все те переживания, что мог испытывать Дьявол, всегда имели место быть. Каждый новый исписанный лист источал неповторимую энергию, все те чувства, которые вкладывал старший в слова и их смысл. Каждая новая нота взбудораживала. Каждая новая партия приводила в восторг своей искренностью и незабываемым шармом. Каждая строка была написана для кого-то особенного… Для кого-то чистого и неповторимого… Для любимого и обожаемого всеми фибрами темной души… Для того, кто верил в него с самого начала… Для него…       Сейчас же эти тонкие костлявые кисти перебирают клавиши полюбившегося музыкального инструмента, проскакивая меж сложными партиями и варьируя тональности. Глаза подняты, мышечная память выполняет все за них, ведь сейчас он никак не мог отвести глаз от самого прекрасного создания, которого он когда-либо встречал — своего Ангела.       Белая шелковая рубашка-разлетайка, шелковые белые брюки свободного кроя и черный шарф, из которого торчали мягкие перья — все слишком идеально в образе его малышки. Уставшая, но и одновременно полная сил, Кесси выполняла всю связку от начала до конца, иногда забывая дышать, ведь эта атмосферная музыка, эти ломанные движения, этот любимый пианист — они все пленили ее. Пара капель пота скатились по ее мягкой, пылающей от недавних действ, коже. Четкие плавные движения пытались передать всю услышанную музыку, всю испытанную боль через язык тела и это, определенно, выходило безупречно. Стук аккуратных каблуков Ангела дополнял каждую сыгранную партию композиции Кеида. Звуки так же резко прекратились как и начались, а звон каблуков ослаб. Слышно лишь сбитое дыхание танцовщицы, которая камнем упала на пол из-за ослабевших мышц.       Демон тихонько, не проронив ни слова, подошел к возлюбленной, поднял ту на руки и посадил себе на колени, сам же присел на один из многочисленных стульев в зрительском зале. Руки старшего так правильно легли на талию, чуть сжимая и притягивая все ближе, пока Кесс не упёрлась своей грудью о мощный торс Юнги.       — Ты знаешь, как я… — старший не успевает закончить, как его перебивает тихий, такой родной голос Ангела.       — Знаю… — этот мнимый шепот убивает, сносит все мысли на повал, — я тоже.       Кесси складывает свои изящные руки на шее Демона, притягивая того вплотную, не оставляя ни единого сантиметра меж ними. Зрительный контакт, что уже изрядно затянулся, прерываясь лишь тогда, когда девушка резко впивается в нежные слегка шершавые губы Кеида, мягко сминая, облизывая и покусывая поочередно каждую. Вся нежность, все те эмоции, что Ангел испытывала танцуя, сейчас отдавались с двойной силой и возвращались бумерангом.       Неизвестно сколько времени пролетело. Возможно, всего-то около пяти минут, а может и все пятнадцать. Сейчас они были за гранями временного пространства, разделяя сладкий момент на двоих. Ничто не могло помешать наслаждаться друг другом, упиваться всеми теми эмоциями, которые они испытывали находясь вблизи.       — Твоя музыка прекрасна, Кеид, — шепчет в губы девчушка, прижимаясь лбами и глубоко вздымая грудь.       — Молчи, Кесс, весь момент испортила, — пустил смешок Демон, оглаживая мощную спину спутницы, — вот надо было тебе что-то ляпнуть, — счастливая улыбка во всю красовалась на любимом лице, заставляя в ответ поднять уголки губ и спустить пару заливистых смешков.

***

…Но однажды случилось несчастье…

***

      — Вы знаете что они опасны? — встрепенулся кто-то из компании, сидящей где-то в заброшенном подвале многоэтажки.       — Тебе то откуда знать, ты их что, видел воочию? Или ты просто хочешь убить невинных людей? — прозвучал грубый голос откуда-то справа.       — Я сам их видел. Эти огромные крылья, способные придушить любого, сияние что исходило от них — это точно не люди, а самые настоящие демоны! Как вы не можете этого понять?! — возмущенно басит мужчина, стоящий практически в центре круга. — Мы положим конец нашим бедам, избавившись от этого бремени. Избавимся от нечисти!!! — громко крикнул последние слова, подняв пивную банку над головой.       — ИЗБАВИМСЯ!!!       — НАКАЖЕМ!!!       — НЕ ПОМИЛУЕМ!!!       Недобрая ухмылка расползлась по вытянутому лицу, заросшему небольшой щетиной, заставляя продрогнуть лишь взглянув на нее. Глаза сверкнули красным пламенем, которого никто не заметил, а пальцы сжались на кружке, лопая ее на мелкие осколки.       Безумство.       — Убьем, — растягивает тот гипнотически-ледяным голосом, смакуя близкую победу.

***

…Люди…

***

      — Кеид, ну пошли сегодня в ТЦ, ну пожаалуйста, — Кесс уже битый час упрашивает Демона пройтись с ней по магазинам, но пока все безрезультатно, ведь старший даже бровью не повел ни на одну из провокаций Ангела.       — Киси, ты ведь знаешь, что этот твой щенячий взгляд на меня уже не действует. Слишком привычно, — скорее победно говорит Кеид, улыбаясь лишь уголком губ.       Сложив руки на груди, девушка надула свои и так пухлые губки, тем самым заставляя зверя внутри Кеида выть и вилять хвостиком от этой милейшей картины. В груди девчонки невыносимо остро кольнуло, но та не придал этому большого значения, продолжая донимать Демона. Сосредоточенно думая, как же принудить свою пару пойти с ним, Кесси и не замечает, как в открытую начинает пялиться и проговаривать свои мысли вслух. Но из раздумий его вывел слегка насмешливый голос старшего.       — Нет-нет, Кесс, связать меня прочной веревкой и тащить насильно у тебя, однозначно, не выйдет, — Демон лишь на секунду замолкает, переводя взгляд на милашку и расплываясь в широченной улыбке.       Секунда и на ошеломленном лице девушки проступает ярко-алый румянец, а оленьи глазки невинно захлопали, тем самым еще пуще умиляя Демона. Не то чтобы Кесси было стыдно за свои слова, напротив, она хотел всего, связанного с ЕЕ Демоном, но такая реакция Кеида на ее слова заставила бедного Ангелочка краснеть, прикрываясь миниатюрными ладошками.       — Кесси, чертова дьяволица, какая ты сладкая, — чуть ли не мурлычет старший, сгребая в свои теплые объятья Ангела, — знаешь, один поход в это мной ненавистное место нам, скорее всего, не навредит, — тепло звучат слова того прям над самым ушком.       Секунда… Две…и на всю квартиру раздается громкий радостный писк, сопровождающийся кучей объятий, сладких слов благодарности и мягких поцелуев-бабочек, рассыпанных по всему лицу.       — Если бы я знал, что меня ждет ТАКАЯ бурная реакция, я бы «поломался» чуть подольше, — ухмыляясь басил Демон, следя за, выступившим вновь, румянцем.       — Боже, Кеид, когда ты замолчишь? — слегка толкает старшего в плечо и скрывается своим личиком в изгибе шеи. Вроде бы и риторический вопрос, который просто вылетел сам по себе, но незамедлительно прилетает тот самый ответ, который отложится в памяти обоих на огромное количество времени.       — Только тогда, когда нас не станет, — чисто и лаконично, но так глубоко и душевно. Легкая улыбка сопровождала эту фразу, а на сердце разливалось такое знакомое, испытанное не единожды, теплое чувство — любовь.

Спустя какое-то время

      Пара уже блуждала коридорами витрин, рассматривая новые новогодние шары, выставленные на продажу буквально пару часов назад. Новогодняя атмосфера поднимала и заряжала прекраснейшим настроением Ангела, от чего каждая душа, проходящая рядом с ним, невольно заряжалась позитивом и продолжала свой путь с искренней улыбкой на лице — Демон же был не исключением.       Вся затея ему не нравилась еще с самого начала, но сейчас это недовольство улетучилось, оставляя за собой только огласки воспоминаний.       В миг Ангел чувствует, что руки на своей талии, которые так приятно сжимают мягкие бока, поднимают его хрупкое тело над паркетом и укладывают на плечо, при этом значительно с характерным звуком прихлопнув по аппетитным ягодицам. Даже сопротивление не помогало, а наоборот, способствовало лишь усилению хватки.       — Кеид, — пискнула та, но злосчастная улыбка все же расцвела на его лице, — что ты творишь, поставь меня обратно!       Демон лишь пустил хриплый смешок на эти милые попытки остановить его. Он видел, как все люди смотрели на них и восторгались такой открытости — гордость, вот что чувствовал в тот момент старший. Эта малышка только его и никто не посмеет к ней и пальцем прикоснуться.       «Что ты со мной творишь, маленький дьяволенок?»       Секунда и девушка оказывается прижатой к холодной стене, создающий жутко-приятный контраст с горячим телом. Томный выдох слетает с пухлых губ, а невинный взгляд, в котором кипело желание, был направлен в глаза, пылающие красным гранатом. Руки старшего сжимали кисти над головой, не давая никакого намека на отступление, да и Ангел не собирался вырываться, ведь отказываться от такого веселья — грех, а она ведь послушная девочка. Раскрасневшееся лицо, глубокие выдохи, нехватка воздуха, давление — он срывается.       Демон напористо целует, покусывая нижние уста. Старший отпускает руки Ангела и заводит свои за спину, устраиваясь на тонкой талии и, до хруста в пальцах, сжимает ее. Пользуясь своим положением, Демон углубляет поцелуй, сплетая их языки в жарком танце.       Из-за похоти, затмившей пеленой глаза, пара не заметила, как постепенно в коридоре, где они стояли, не осталось ни единой души, лишь отсутствие шума привлекло их огласки внимания.       Возбуждение в воздухе постепенно сходило на нет, отрезвляя восприятие обоих, а все чувства обострились, позволяя улавливать малейший шорох. Неизвестный вскрик послышался где-то за дверью служебной кладовой, находившейся буквально в нескольких метрах от пары. Взгляды Ангела и Демона пересеклись и, кивнув друг другу, те ринулись на звук.       Кесс снова почувствовала покалывания в области груди, но, так же как и утром, не придала этому большого значения (или не хотела верить своим догадкам).       «Кеид, я сама. Зайдешь после меня, а то еще напугаешь невинного человека» — мысленно передала девушка команду.       — Кесси, ты в своем ум… — Демон начал шептать раздраженным голосом, но не успел закончить, как Ангел прошмыгнул в эту ненавистную дверь. — Черт.       Вскрик повторился, но уже не тот, который слышался прежде.       — Кесс, — лишь одними губами прошептал старший и кинулся к двери, которая как на зло не поддавалась, — нет… нет, нет, ну же, — Кеид приложил чуть больше своей силы, но все было неизменно. Глаза постепенно стали наливаться «черным ядом», а руки непроизвольно сжиматься в кулаки. С ноги Демон хотел попытаться выбить дверь и уже был готов это сделать, но та неожиданно со скрипом приоткрылась.       Дергая за ручку и открывая полностью, Кеид проходит во внутрь всего на пару шагов, всматриваясь в непроглядную темень. Парня что-то отталкивает от двери, заставляя упасть на колени, пока дверь, в свою очередь, захлопнулась с громким режущим слух звуком. Все бы ничего, если бы не картина, которая предстала перед старшим…       — Не может быть, это все ложь… — шепчет себе под нос Демон, сердце которого обливается кровью.       Его Ангел был другим, чужим… Некогда белые крылья стали чернее смолы, они не блестели тем, жизненно необходимым Кеиду, светом, а лишь втягивали в себя все ядовито зверское, что могло существовать рядом с ними. Светлые волосы, которые Кесс перекрасила буквально на прошлой неделе, — кислотно-синего оттенка. Бежевые тона, так полюбившегося костюма, померкли, оставляя за собой место глубокому черному. А тот золотавый нимб, олицетворяющий его праведность и чистоту, теперь зиял вороным со стекающими с него смоляными каплями.       Наблюдать за ней было больно, но Кеид не смел отвести глаз. Он должен видеть все, как бы ему не хотелось. Уже давным-давно черная, душа Демона металась по всему пространству комнатки, обеспокоенно и яростно пытаясь обратить внимание своего чужого Ангела на себя.       Плавной львиной походкой девушка направилась к какому-то смутно знакомому силуэту, витавшему над землей. Расправив свои родные чужие крылья, она взлетел к самому потолку. Приблизившись к тени, что так же продолжала парить не проявляя никаких признаков существования — дожидаясь, Ангел обвил руки вокруг тонкой шеи, притягивая того как можно ближе. Их губы сомкнулись в жарком, скорее, зверском поцелуе.       Демон изрядно вздрогнул, когда подсознание подкинуло ему одну мысль. Он понял почему этот прозрачный силуэт казался ему до жути знакомым. Его охватили противоречащие чувства. «Она не могла опять явится, а может все-таки…». Кеид не хотел верить в то, что его старая знакомая, некогда лучшая подруга, станет опять ввязываться в новые авантюры с чужими чувствами.       — Баал, прекращай свои игрища, довольно! — крикнул старший, закрывая глаза, пытаясь таким образом отогнать наведенья, которые посылал старый знакомый, и, кажись, у него это вышло.       В миг все исчезло, оставляя за собой подобие белой дымки, которая, в свою очередь стелилась большими пушистыми клубками по полу, создавая, таким образом, более нагнетающую атмосферу, которая изрядно давила на Демона. Из всей, ранее видимой Кеиом, картины остался только еле заметный полупрозрачный силуэт, с каждой секундой приобретающий все более четкие очертания.       — Хах, мой милый жалкий Астарот, сколько раз я просила тебя — не «Баал», а Ваал, мне так больше нравится, — хмыкнул голос, казавшийся Кеиду слишком близко.       Старший резко распахивает глаза и видит пред собой высокую фигуристую девушку с ярко-черными волнистыми волосами. Однотонный кожаный костюм обволакивал тело той, заставляя давиться слюной при виде этих сочных изгибов, манящих прикоснуться к себе. В ее внешности было идеально абсолютно все: начиная от больших изогнутых рогов цвета горького шоколада, заканчивая изящными пальцами, которые сравнимы лишь с руками искусного музыканта — все… не вызывающее у Кеида ни единой эмоции, ни единого шороха в теле, слишком приторно, слишком шаблонно.       — Что ты здесь забыла, Одри? Тебе было не достаточно нашей последней «встречи» или ты решила опять взяться за свое гиблое дело? Так вот, знай, этого не случится никогда! Ты — лишь прошлое, что днями на пролет преследует меня, оставь меня и Кесси в покое! — гневно восклицает Демон, глаза которого наливаются кровью.       Девушка лишь хмыкает на слова старшего, складывая руки на груди и переводя взгляд куда-то за спину Демона. Замечания, услышанные от Кеида, ее всегда раздражали и выводили из себя, но не сейчас. Шумно набрав воздуха в легкие, Одри лишь усмехнулась, приподняв бровь.       — НЕ СМЕЙ… — криком начинает она, но быстро тушит свой пыл, — не смей называть меня этим простолюдинским именем, никогда не любила, когда меня так называли не в силах запомнить мое настоящее имя, — Баал направил взгляд прямо в глаза Кеида и уже продолжил с безумной улыбкой на лице. — Оу, прости, — с поддельным сожалением начала черноволосая, — я совсем забыла о твоей игрушке, которую ты зовешь Кесси, — произнесла она имя, брезгливо скорчив лицо, — она такая милая, не находишь? — безумно улыбнулась Одри.       Сердце Демона забилось в еще более ускоренном темпе, практически выскакивая из груди. От неосведомленности и огромного волнения, сказывающихся на его воображении, он обрывисто дышал, но продолжал так же свирепо буравить дыру в Одри.       — Что ты с ней сделала, — срывается на рык Кеид. Его глаза опять изменились. Правый — ярко-алый, левый — смоляной. Крылья стали больше, перья из мягких и дарящих тепло переросли в жесткие, режущие все, что к ним прикоснется, на верхнем суставе крыла пророс коготь, который мог изрядно покалечить. Демон менялся на глазах от, разрывающей его грудь, жажды крови. Астарот пытается подорваться с места, но все его попытки тщетны. Он был будто намертво прикован невидимыми глазу цепями. Попробовав выдернуть руку, он почувствовал мимолетное жжение. — Хах, использовать на мне запрещенный прием с подавлением? Впечатляет, — хмыкнул старший, натянув свою ехидную улыбочку, — такой же гнилой прием как и ты, — успевает лишь бросить Демон, как из-за угла, в котором стояли непонятные приборы и много половых тряпок, выволокли Ангела, его Ангела.       Кеид тонет. Он просто забывается от вида, который предстает перед ним. Дыхание начинает предательски подводить, а сердце стучать еще скорее. Люди, которые были очарованы Баалом, не понимающие что они творят и кто перед ними, буквально выволакивают потрепанного Ангела. Несколько рук держали мощные крылья, сочащиеся кровью. Пушистые перышки, что до недавнего светились ярким белым цветом, непорочностью, любовью — теперь были запятнаны алой жидкостью. Голова девушки была опущена так, что не видно и глаз, но Демон чувствовал. Он знал, что его Ангелу сейчас больно. Потертые вещи, успевшие прорваться в некоторых местах, лишь отягощали его вид.       — Ой, а вот и гвоздь программы, — всплеснула руками Одри, хихикая. Она размеренными широкими шагами подошла к девчонке и, резко с силой ухватив ее за подбородок, подняла голову, обнажая все эмоции той одним лишь движением. Заплаканные красные глаза, слезы, стекающие по мягким щекам и капающие на пол, оставляя за собой небольшую лужицу, лицо, искривленное в гримасе боли и разочарования — все это было невыносимо видеть, это было невыносимо чувствовать… — Скажи красавица, неправда ли, Астарот? — Од подняла одну бровь, при этом натянуто безумно улыбаясь. — Это, — она толкнула Ангела так, что та не устояла на коленях и уже завалилась бы на бок, если бы не руки, придерживающие ее, — определенно лучшее мое творение.       — Одри, отпусти ее сейчас же, — властный рев дрожью прошелся в каждом присудствующем, — не трогай ее!       Жевалки заиграли на лице старшего, губы были искусаны, а грудная клетка вздымалась с невиданной скоростью. Пара секунд и разъяренный бык сорвался бы с цепи, бросаясь на Баала, как на красную тряпку, но тихий надорванный голос останавливает его.       — Кеид, — ели шепчет Ангел, — хватит… — по молочной щеке стекает последняя кровавая слеза, а глаза немного прикрываются, подрагивая.       Демон затаил дыхание. Он не шелохнется, пока не услышит своего Ангела вновь. Он не сделает ничего, пока его Ангел ему не скажет, пока не отпустит поводья, натянутые на шее и не позволяющие делать что-либо. Руки Кеида начинают незаметно подрагивать, но даже этого не скрыть от Кесси.       — Успокойся, Кеид, я чувствую твои руки… — шепчет та, все еще не открыв глаз. — Все так и должно быть, — тяжелый вздох проносится эхом по крытому помещению, — ты ничего не изменишь, я знаю это… — Ангел хрипит, закашливается. Боль в груди все сильнее, она обволакивает Кесс, пульсирует, давит, заставляет задыхаться, терять сознание, впадать в отчуждение и чувствовать… чувствовать всю злость Демона, чувствовать все те эмоции, что прячет его сущность, чувствовать, что конец уже близок… Все это проворачивается внутри Ангела, заставляя умирать ее снова и снова, но снаружи — он все еще сидит с закрытыми глазами, дыша равномерно и прислушиваясь.       — Кесс, — шепчет едва слышно Кеид, продолжая также сидеть и смотреть в одну точку.       Громкие хлопки раздаются где-то в стороне, увеличивая свой темп. Астарот резко поворачивает голову и видит аплодирующую Одри, которая беззвучно смеется.       — Браво, какая же, все-таки, чудесная история: страдающий от неизвестного Демон и Ангел, находящийся на грани жизни и смерти — прекрасная пара, — уголки губ приподнимаются еще выше так, что улыбка становиться до жути безумной, а глаза уже полыхают от представления предстоящего. — А для любой прекрасной пары — прекрасный конец, — гласит Одри и мешкотными шагами плывет к девушке, смотря на ту сумасшедшим взглядом.       С каждым шагом того, Кеил приходил в бешенство…       С каждым шагом в груди происходили кульбиты…       С каждым шагом дыхание замирало…       С каждым шагом вены на шее вздувались, норовя лопнуть от давления…       С каждым шагом грудная клетка вздымалась все чаще…       С каждым шагом ногти впивались в сжатые ладони все сильнее…       С каждым шагом зверь, который покорно сидел на привязи, норовил разодрать чужака на бездушные куски плоти…       С каждым шагом до срыва оставались считанные необрезанные нити…       С каждым шагом…       Вскрик Ангела…       Крах…

***

…Убили Ангела…

***

      Скрип когтей по бетонному полу, скрежет зубов и Кеид срывается. Оковы подавления ослабли и Демон смог вырваться, сразу же накидываясь на Одри, которая только начала идти навстречу Кесс. Он с разбегу прыгает на Баала, помогая себе крыльями для более мощного толчка. Одри немного отскакивает в сторону и просто останавливается, ожидая дальнейших действий. Кеид разворачивается в его сторону и с оскалом на лице налетает на девушку, но какого было его изумление, когда оболочка Одри испарилась оставляя за собой лишь легкую черную дымку, а Демон, в свою очередь, пролетел сквозь, останавливаясь лицом впритык к стене. Развернувшись он обнаруживает перед собой более десятка подделок, среди которых определенно есть настоящая Одри… Но как же он ошибался…       — Играешь не по правилам, Одди, в твоем стиле, — кричит в пустоту Астарот, но в голове уже слышит голосок, схожий с шипением змеи «Для меня не существует правил — я их диктую» и с окончанием фразы двойники увеличиваются в геометрической прогрессии.       Пока Демон атакует десятки копий, Одри пробирается спокойным шагом к Кесс со спины, хватая ее за загривок и откидывая голову назад, открывая себе прекрасный вид на разбитое творение искусства. Кровавые потеки уже подсохли, но Баал решет чуть больше украсить Ангела, делая завершающие штрихи перед основным событием этого вечера. Своими острыми коготками он проводит по щеке, пуская тоненькую струйку алой крови, после по шее, делая своеобразный кровавый ошейник, и в завершение слизывает своим языком тот ненавистный потек, который попал на прекрасные пухлые губы и портил всю картину.       — Прекрасна, — все что говорит ему Одри, а после страстно впивается в губы, кусая и в некоторых местах прокусывая плоть своими зубами. Кесси брыкалась и пыталась отстраниться, но все тщетно.       «Кеид, Кеид брось их… Повернись ко мне, Кеид!!! Он здесь. Он рядом со мной! Настоящая Одри рядом со мной!!!» — снаружи он отбивался от рук Баала, а внутри она кричал, зовя на помощь.       Как только Демон слышит Кесси, он начинает растерянно бегать глазами в поисках своего Ангела и когда взгляд цепляется за его фигуру, он замечает Баала, стоящего поодаль и держащего что-то сверкающее в правой руке…       «Не может быть…»       Он срывается с места, проталкиваясь сквозь двойников, которые очень мешали быстро добежать и помочь. Руки этих существ задерживают его и тянут во внутрь обратно, не позволяя приблизиться. Астарот не выдерживает, взмахивает крыльями, откидывая все оболочки и стирая их в прах, и мчится на помощь, но замирает буквально в пару шагах, падая на колени и открывая рот в немом крике…       Его малышка… Его маленький комочек света и тепла… Его проводник в этом гнусном миру… Его незаменимый… Его любимый, чистый и невинный Ангел… Он задыхается, при виде этой страшной картины, он впадает в панику, он бросается к нему и придерживает на руках, ложа ее голову на свои колени. Слишком больно…       Сверкающим предметом в руках Одри, как Кеид и подозревал, оказался серебряный священный клинок, раздобыть который можно было только предав своего близкого ли отдать чужую душу в обмен на него, поэтому не хотелось и представлять на что мог пойти Баал, чтобы провернуть все это. Сейчас этот клинок был загнан глубоко в сердце Ангела, рукоять была вся в алой крови, как и руки Кесс, которые пытались хоть немного придерживать рану закрытой.       — Ой, рука дрогнула, — роняет Одри и заливается безумным смехом.       Кеид его не слышит, сейчас он заперт внутри себя, под толщей воды смешанной с кровью своего Ангела. Он не хочет признавать происходящее, не хочет видеть страдания своей любимой, не хочет, чтобы Кесси было больно, не хочет, чтобы его Ангел умирал…       Земля уходит из-под ног, а сознание Демона не хочет принимать тот факт, что сейчас прощается с жизнью его возлюбленная. Зверь, сидевший внутри Юнги на привязи, скулит и царапается тихо в уголочке, пытаясь как-то утешить себя тем, что это все иллюзии Одри, но ведь все реально… Демон рушится внутри вместе с тем, как утекает жизнь девушки. Пульс почти не слышен…       Где-то в глубине раздается мягкий и такой обожаемый голос, который всегда заставлял расслабиться и влюбляться снова и снова. Этот нежный голосок пробивается сквозь затуманенное сознание и отпечатывается там навсегда. Знакомые слова выжигаются на сердце…       Arctic Monkeys — I Wanna Be Yours       Такая родная, такая близкая и обожаемая… Из мыслей Кесси, которая была буквально на грани, Кеид слышит прекрасную песню — их песню.       Ту, в которую была вложена частица души обоих…       Ту, что сопровождала их везде и всюду…       Ту, которая может быть важнее любых речей…       Ту, которая стала для пары спутницей их совместной жизни…       Ту, которая с ними от начала и до конца…       Ту, которая остается с ними даже при смерти…       «Wanna be yours       Wanna be yours»       Ангел произносит последние слова вслух до жути хрипящим голосом, вкладывая в них всю любовь, все те чувства, которые она смогла пережить, находясь бок о бок с его Демоном.       «Wanna be yours»       Слышится в ответ… Кеид заканчивает так же — вслух, прижимая к себе Кесс все ближе и сильнее.       — Я тебя люблю, Мой Ангел, — одними лишь губами шепчет Демон, не в силах уже что-либо исправить.       — Я знаю… — шепчет та, срывая голос. Веки с каждой секундой становятся все тяжелее и глаза, которые до недавнего времени светили чистотой и невинностью, окончательно закрываются. Уголок пухлых губ поднимается вверх, скорее в измученной и ободряющей улыбке, по щеке скатывается последняя кроваво-красная слеза, оставляющая за собой мокрый алый след, а грудь перестает вздыматься.       Последний вздох…       Конец…

***

      Вы когда-нибудь видели плачущего демона?       Могли ли представить, что такое сильное и закаленное существо может проявлять знаки слабости?       Задумывались ли вы над причиной этого?       Нет?       А стоило бы

***

      Капли слез градом катились по бледному лицу Кеида, падая на грудь бездыханную Кесс. Чувство потери и осознания захлестнули в свой омут, не давая выкарабкаться обратно. Он не может поверить… Он не хочет в это верить…       Руки перестают чувствовать плоть, начиная мелко дрожать. Тело Кесси перестает иметь явные очертания, а по прохождению пары секунд остается в виде лепестков, оседающих на прохладном полу и Демоне, который все это время был с ним. Кеид нежно, еле-еле касаясь, проводит руками по лепесткам, собирая их в охапку.       Синие розы — любимые цветы Кесс. Такой прекрасный куст рос в палисаднике недалеко от дома пары и круглый год цвел красивыми синими цветами. После случившегося тяжелого ранения, лепестки на части цветков стали опадать, чему очень сильно удивлялись прохожие, которые привыкли к этому вечному цветку, а после смерти Ангела — бутоны упали. Вторая же часть начала вянуть, оставляя лишь поморщенные цветения.       Знак разлуки…       Знак потерянной Любви…

***

…Демон не выдержал…

***

      Время тянулось, а Демон все еще сидел на одном месте, не смея шелохнуться. Все казалось для него слишком нереальным. Услышав какие-то привычно-шумные голоса где-то позади, Кеид, шмыгнув носом в последний раз, поднял голову и огляделся вокруг. Как ни странно, он не обнаружил ничего, а точнее практически пустое помещение, кишащее привычной для таких мест сыростью.       Приглядевшись внимательнее, Демон замечает несколько тел, лежащих где-то около стены. «Похоже Одри решила, как обычно, оставить своих марионеток на попечение судьбы, — Кеид вновь пробежался глазами по всем углам, но так и не обнаружил присутствие еще кого-то, — похоже Баал опять смылся, я не удивлен…»       Взор старшего опять падает на землю, на которой лежали синие лепестки роз, руки тянутся сгрести их все до единого, что он и делает. Собрав их в широкие ладони, он прижимает горсть к сердцу, будто отдавая всю свою любовь этой частице, которая осталась после его возлюбленной. Он будто чувствует, как что-то обволакивает его внутри, сжимая сердце будто пытаясь удержать его от разрыва, пытаясь отгородить его от поли, пытался сдержать ненавистные осколки на месте.       Прийдя в чувство и отряхнувшись от грязи, Демон не задумываясь перемещается в значимое только для них двоих место — обрыв на окраине города, который кишил воспоминаниями, их воспоминаниями…

Flashback

      Я спокойно сидел около обрыва под старым деревом, которое частично спасало от солнечной погоды. Не замечая ничего, я наблюдал за быстро плывущими мягкими кучевыми облаками — это расслабляло меня. Может в тот момент я убегал от своих «друзей», которые приставали ко мне в Аду и не давали вздохнуть спокойно, но на Земле мне становилось легче. Не знаю почему это происходило, но, как только я сюда перемещался, к этому самому месту меня вел необычный запах лаванды. Как ни странно, в этой округе, помимо дерева с огромной кроной, кажись это был дуб, ничего не росло. Сплошные коряги и насадки каких-то синих сухих кустарников. Поэтому такое явление заставило меня задуматься…       Кажется пару часов назад я просто прикрыл глаза, так как слепило злощасное солнце, но сейчас меня разбудил дождь. Чертов мирок с его погодными условиями. Глаза мои так и остались закрытыми, но сырость и прохладный ветер заставили меня поежиться. Крона дерева немного приостанавливала капли, но никак не защищала полностью. Сыро мокро, но не капает на меня. Интересно… Будто я под навесом.       Я приоткрыл один глаз, все еще сидя в той же позе, в которой и уснул, и устремил свой взгляд в кого-то мне неизвестного. Приподнявшись и всмотревшись лучше, я заметил, что сейчас меня накрывали огромные белые крылья, которые и стали мне спасением от непогоды, подозреваю, что если я проведу по ним рукой они будут до жути мягкими. А передо мной стоял милый Ангел, который так сладко улыбался.       «Надо же, как странно, она стоит передо мной впервые, а меня так тянет к ней…»       — Лаванда? — хах, какой же я дурак был, ведь додумался же сказонуть такое.       — Привет, Сахарок, я давно за тобой наблюдаю — ты кажешься милым, — она тогда мне протянул свою миниатюрную ладошку, как же я умилился в тот момент. Стоп, Сахарок?! Так и знал, что нужно было утопить в озере тех оболтусов, которые мне подсунули белый краситель вместо моего любимого шампуня.       — Будем знакомы, — ухмыльнулся я на ее слова и вмиг растаял, как же ее улыбка прекрасна. Похоже я тут на долго.

End Flashback

***

…И в скором времени, он сошел с ума и отправился к своему Ангелу.

***

      jxdn — Angels & Demons       «Как и тогда… Только тогда мы впервые встретились, а сейчас в последний раз разлучаемся… От начала и до конца вместе.»       Демон устремил свой взгляд вдаль, рассматривая заснеженные поля, которые тянулись на бескрайное количество километров. Перед глазами будто появлялись их образы: вот первый полет над этим местом, далее чертовски милые разговоры, которыми Ангел донимал старшего, первый поцелуй, все те значимые моменты, которые были в этом месте, сейчас видятся перед глазами.       «Даже сейчас я вижу тебя…       Даже сейчас я не смогу отпустить…       Даже сейчас ты останешься со мной…»       Кеид устремляет взгляд вперед, поднимая горсть, в которой все это время находились лепестки, подставляя руку под поток воздуха и разжимает пальцы. Он развивает лепестки по ветру, который уносит их на своих парах куда-то вдаль.       Демон сидит на краю того самого обрыва, впав в себя. Он слишком погружен в мысли, чтобы обещать на что-либо внимание.       «Все люди думают о любви.       Одни потому, что она делает его счастливым. Другие потому, что принесла вечную боль и разочарование.       Кто-то потому, что ее нет. А кому-то потому, что она нужна…       Но все… Абсолютно все…       Не может ведь это быть удручающим совпадением…»       Он сидит на краю… На краю обрыва, ведущего в никуда, на грани… На грани любви, которая продолжает обволакивает его белыми пушистыми крыльями. Как поэтично задумываться в смерти тогда, когда теряешь.

«Мудрец в продолжение всей жизни познает то, что другие познают лишь при смерти, т.е. он знает, что вся жизнь есть смерть.»

      — Media vita sumus in morte, — шепчет Демон, провожая лепестки взглядом. — Она всегда знала это…       Кеид устремляет свой взгляд в небо. Расправив свои мощные крылья, он размашистыми взмахами взлетает к облакам, не опуская головы, а наоборот продолжая всматриваться в одну точку. Достигнув пика, взлетев над той самой пропастью, Демон резким движением разворачивается в воздухе, вдохнув полной грудью, летит камнем вниз. Скорость становится все больше. Контроль больше невозможен. Он отрекся…       Смоляные крылья, которые несли в себе наибольшую силу, сжигаются на пути к земле. Прикрыв глаза, последнее, что проносится у Демона в мыслях:       «Скоро мы встретимся вновь…»       — Люблю тебя…       С последним словом он на огромной скорости разбивается в скалистые выступы на дне пропасти.       Куст синих роз опадает полностью, оставляя за собой лишь один цветущий бутон, как олицетворение живущей и по сей день любви… Любви, которую нельзя сломать… Любви, которая останется с ними навечно…