Любовные мемуары Джона Ватсона

«А если закрыть глаза на все мелочи, то останется лишь немое восхищение»

***

      Утро встретило Джона вполне спокойно, мужчина по-прежнему не чувствовал никаких изменений, однако, по неведомым даже ему самому причинам, он всё же не рискнул смотреть комментарии в блоге. Казалось, что он действительно нашел отличный способ освободить свою душу от груза тайной любви, не неся за это никакой ответственности.       Иронично, что тревожность в самом деле отступила. Это означало, что все проблемы в жизни доктора были вызваны одним единственным человеком. Теперь Джон понимал, что имел в виду Шерлок называя его «излишне драматичным».       Ватсон испытывал некую неловкость и, наверное, ему было стыдно за себя. Всё же он был взрослым мужчиной, пережившим войну. Даже глупо, что после всего пройденного, его главной проблемой стала невзаимная влюбленность. Мужчина чувствовал себя девочкой-подростком из тех глупых фильмов, которые так отчаянно ненавидел Шерлок. Еще более ироничным было ещё то, что даже методы решения проблем Джон выбрал как раз в духе подобных фильмов.       Наверное, если бы Шерлок узнал обо всём этом, то немедленно бы отправил доктора на всевозможные обследования и, подобно заботливой мамочке, заставил бы брата оплатить ему лучший реабилитационный центр, чтобы они вернули Джону рассудок и возможность здраво мыслить.       От одной мысли об этом Джону хотелось неистово смеяться. Было достаточно сложно представить Шерлока в подобном амплуа, но мужчина смог. У него перед глазами стояла картина, где Шерлок обивает пороги всех больниц, убеждая врачей, что просмотр подростковых сериалов оказывает на людей более негативное воздействие, чем самые тяжелые наркотики.       Из этих мыслей мужчину вывел непрерывный поток сообщений на телефоне, что показалась ему довольно странным, ведь на часах ещё не было и половины восьмого, а большинство людей из окружения Джона всё же любили поспать подольше. Должно быть случилось что-то важное, не терпящее отлагательств. Однако, в таком случае звонок был бы бы в разы уместнее, да и надёжнее, ведь мужчина мог не услышать звук сообщения. В таком случае, это не было какой-то чрезвычайной ситуацией. Человек на том конце провода не хотел разбудить или отвлечь Джона от важных дел, но также не переставал писать из-за возможных переживаний. Это навело Джона на мысли о Хелен и, взяв телефон в руки, он понял, что не ошибся.       Где-то глубоко в душе мужчина испытал гордость за себя. Всё-таки постоянно находясь рядом с такими людьми, как Шерлок или его брат, волей-неволей, но начинаешь чувствовать собственную неполноценность. Будто снова становишься ребёнком, которого никто и никогда не станет воспринимать всерьез, а любая попытка помочь перерастает в насмешки и унижения. Жить с этим было тяжело, но у Джона получалось отлично. Ведь если закрыть глаза на все минусы, то останется лишь немое восхищение этими людьми.       Джон наблюдал, слушал и перенимал. Он учился у Шерлока, а тот вполне услужливо делился своими знаниями. На самом деле, если отбросить все мелочи, то Шерлок не был плохим человеком: он пострадал от своей гениальности не меньше, чем все остальные. Очень трудно оставаться хорошим и доброжелательным человеком, когда на протяжении всей твоей жизни люди впадают в агрессию из-за того, что ты чем-то отличаешься. Когда это случается, то ты просто перестаешь ждать другой реакции и начинаешь отвечать тем же, но если бы люди хоть раз попытались понять детектива, они бы непременно поняли, что он был бы не против научить их тому, что он знает и умеет сам. Вероятно, до появления Джона никто и не пытался этого сделать, что довольно прискорбно, но Джон был рад стать особенным хоть в чём-то.       Пусть его и задевали язвительные комментарии Шерлока и эта пресловутая фраза про «видишь, но не наблюдаешь», но иногда, будучи запертым в собственной комнате, он тихо радовался тому, что мог определить отправителя сообщения ещё до того, как возьмёт в руки телефон. Ватсон понимал, что это не идет ни в малейшее сравнение с тем, что делали братья Холмс, но всё равно позволял себе радоваться своим маленьким триумфам. Хелен: О господи, Джон. Я видела твой пост. Не могу поверить, что ты действительно это сделал. Хелен: Прости меня. Знаю, что не должна тебя осуждать. Хелен: Просто я очень за тебя переживаю. Хелен: Ты должно быть ещё спишь, а я тебе мешаю, прости меня. Хелен: Надеюсь, что с тобой всё хорошо. Напиши мне, когда проснешься, ладно? Хелен: У меня сегодня много клиентов, но я могла бы скорректировать своё расписание, если захочешь встретиться. Хелен: Ты можешь позвонить и написать мне в любое время, Джон.

Джон:Я в порядке.

Хелен: Что Шерлок сказал о той записи в блоге?

Джон: Шерлок не читает мой блог.

Джон:Я уже говорил об этом раньше.

Хелен: Он читает его, Джон. Не будь дураком, конечно же он его читает.

Джон:Я не хочу повторять наш вчерашний разговор, Хелен.

Хелен: Прости меня.

Джон:Я не злюсь. Со мной все хорошо, правда.

Хелен: Просто дай мне знать, если нужна будет помощь.

Джон: Хорошо.

      После разговора с Хелен Джон посмотрел на часы и ужаснулся. Мужчина немного отставал от привычного графика, из-за чего рисковал опоздать на работу, чего в последнее время он старался избегать. На самом деле, примерно полгода назад Джон обнаружил в себе навыки планирования: он начал составлять расписания, правильно распределять время и, как ни странно, это пошло ему на пользу и помогало справляться с проблемами. Ранее Джону не удавалось всё контролировать, поэтому он пытался взять под контроль хотя бы отведенное планированию время, хоть поначалу это казалось невозможным с их с Шерлоком постоянными расследованиями.       Джон не стал терять ни минуты, и после стандартных процедур по приведению себя в порядок мужчина спустился вниз, чтобы позавтракать перед работой. Там он встретил Шерлока, который с безумным видом просматривал папку с документами. В целом, всё было как обычно, но ровно до тех пор, пока Шерлок не убрал все документы со стола. Джона очень насторожил этот факт, ведь ни в одной из всех возможных вселенных Шерлок бы не стал откладывать дело, которым так увлечен, чтобы… Позавтракать? — Восемь двадцать четыре, — произнес детектив, глядя на обескураженного доктора. — Что прости? — переспросил Джон, немного отойдя от шока. — Восемь часов двадцать четыре минуты, — уточнил он, будто этих слов было достаточно, чтобы прояснить ситуацию. — С чего вдруг ты решил сообщить мне время? — с абсолютным непониманием спросил мужчина. — Ты спускаешься завтракать в семь пятьдесят три с максимальной погрешностью в две минуты, — пояснил Шерлок. — А сегодня я завтракаю в восемь двадцать четыре. Не понимаю, в чем проблема? — спросил Ватсон. — А я думаю, что ты как раз знаешь в чём проблема. Как вообще можно не знать, почему ты опоздал почти на полчаса? Чем ты занимался всё это время? — спросил Шерлок с нотками агрессии. — Опоздал? Может тебя это удивит, но люди не обязаны завтракать в одно и тоже время. Ты не можешь отчитывать меня за опоздания, — разозлился Джон. — Но ты завтракаешь… Всегда… Ты просыпаешься в семь утра, завтракаешь в семь пятьдесят три, в восемь тридцать поправляешь свой галстук и уходишь на работу, а затем возвращаешься домой в двадцать один сорок семь. Почему ты решил всё это сломать? — почти с отчаянием говорил Шерлок. Джон впервые видел друга в таком состоянии. Он готов был поклясться, что слышал в его голосе немую мольбу… Мольбу остановиться, мольбу не привносить в их жизнь никаких изменений… Мольбу не опаздывать на совместный завтрак и приходить домой не позднее двадцати одного сорока семи. По телу пробежала мелкая дрожь, а в голове образовался ком. — Почему для тебя это так важно? — сказать увереннее не получилось, Джон не был готов к такому потоку эмоций, он не знал, как ему реагировать. — С этого всё начинается. Бабочка взмахивает крылом и мир рушится… — отстраненно произнёс мужчина. — Ты не веришь в эту теорию… — напомнил Джон и Шерлок ухмыльнулся. — В неё веришь ты. Правда? — спросил детектив, конечно заранее зная ответ. — Это всего лишь завтрак… — виновато произнёс Джон, потому что если он будет слышать такую боль в голосе друга каждый раз, когда пропускает или опаздывает на завтрак, то однажды Ватсон восстанет из мертвых, чтобы позавтракать в семь пятьдесят три с двухминутной погрешностью. — «Всего лишь завтрак» станет началом конца, — еле слышно произнёс Холмс, а затем подошёл вплотную к Джону, от чего у последнего перехватило дыхание, и аккуратно поправил его галстук, после чего продолжил. — Тебе пора на работу, — Джон посмотрел на часы и попытался сделать хотя бы по три вдоха в минуту.       На старых наручных часах Джона восемь часов тридцать минут, а это значит, что Ватсон больше не может позволить себе стоять в оцепенении от близости Холмса, потому что мир должен быть спасен прежде, чем бабочка сможет его уничтожить.