Мир, в котором мы живем

      Алексей       В середине августа меня жутко потянуло в Пустошь. Вот открыл глаза ночью: слева Настя, справа Света, а в голове…       Нет. Не голоса. Хотя я бы мало удивился. Но некий зов точно звучит. Вот так и хотелось именно ночью этой сорваться и в Пустошь отправится. Зачем?       Даже не знаю. Но надо!       Поэтому вскочил, девчонок разбудил. Что, чего, почему? А в голове это желание в Пустошь, и не отстает. Да еще знаю точно, что и Настю нужно взять с собой. Хорошо, что она не в первом Посту, не беременна она. Так бы вряд ли взял бы с собой.       Представляете? В три часа ночи мы в «Гелендвагене» по городу, а потом и по ночным дорогам! Думал, не выпустят с КПП, но даже спрашивать не стали. Шлагбаум подняли, шипы убрали и едьте куда хотите!       При этом я за рулем! А Настюха спит на переднем сиденье. Вы можете такое представить, чтобы я был за рулем? Причем поехал на шестидесяти, когда мы в Пустошь въехали! Как гонщик, честное слово!       И ехали, и ехали до момента, пока солнце встало.       И тут машина сама ход потеряла! Не сразу затормозила, а медленно, как будто кто-то ее специально остановил, но не причиняя нам вреда. И это я Проводник? Одна машина у меня заглохла!       Впрочем, это, видимо, были какие-то технические штучки — показать, что приехали мы к первой цели.       Почему к первой?       Потому что тут дорога нормальная заканчивалась, тупик, так сказать. Но оказалось, что путешествие должно быть продолжено. И не просто продолжено, а на спине огромного таракана!       Испугаться мы испугались, это факт, когда он появился. Но вел себя вполне дружелюбно и даже прилег, чтобы мы на его спину забрались.       Как забраться-то?       Оказывается, просто! В его панцире совершенно неожиданно появились ступеньки, благодаря которым мы и забрались на спину. А на самой спине, вот не поверите, стали наросты образовываться для того, чтобы мы сесть смогли. Правда, Настя ко мне прижалась спиной, было ей непривычно. А мне? Я ее обнял, прижал к себе. Тут наши ноги хитин, или что там у него, обволок, так что мы не упасть и даже особо шевелиться не могли. И даже специальное забрало прозрачное образовалось вокруг нас. Зачем?       Оказывается, таракан развил такую скорость, что наши шестьдесят километров в час превратились в жалкое движение улитки. Но при этом можно было обозревать все вокруг, не боясь встречного ветра.       А посмотреть было на что.       Но я об этом как-нибудь в другой раз.       А сейчас…       Несмотря на огромную скорость, которую развило наше транспортное средство, достигли мы цели только к вечеру, после захода солнца. Часы мои показывали без нескольких минут девять. Но тут, видимо, было позже, я что-то знал о часовых поясах, но сказать точно, сколько времени, не смог бы.       Таракан остановился на небольшой площади, которую почти всю и занял, дав нам лишь небольшой пятачок, чтобы мы спустились. А потом исчез, как и появился.       Прекрасно!       А идти-то куда?       Как только подумал, то тут же где-то за спиной засветилась арка прохода.       Ну, видимо, туда.       И мы пошли на свет. При этом Настя профессионально так пистолет из кобуры выдернула и вперед меня двинулась.       Минут пять длилось наше путешествие к третьей и уже окончательной цели. И была эта квадратно-прямоугольная и очень большая комната. Но совершенно пустая, только с одним входом, через который мы сюда вошли. И больше ничего, совершенно голые стены.       — Чувствуешь? — проговорила Настя.       Я принюхался. Любопытно, но пахло шершунчиками! Этих тварей тут еще не хватало!       Настя так огляделась и совершенно неожиданно охнула и стала заваливаться назад. Я еле успел ее подхватить, и понял, что она без сознания, отключилась.       Я аккуратно уложил ее на чистый пол. Выпрямился. Думал, взять пистолет из ее руки или нет. Но пока думал, позади меня послышался шорох. Не от входа, а с противоположной стороны.       А потом услышал:       — Здравствуй, Алексей!       Я мог, конечно, ошибаться, хотя я неплохо различаю голоса, но удивленно обернувшись, понял, что прав. Не ошибся я слухом.       — Светка?