По возвращении

Чужие секреты

Спустя месяц после возвращения

— Полетели? — Бант уже сидела в спидере, оставив Оби Вану место пилота. — Я уж боялась, что ты не согласишься со мной пиво пить. — Почему?       Он сел за штурвал и поднял спидер в воздух, выводя его с одной из парковок Храма, расположенных на Среднем уровне. — Потому что ты пурист и зануда, — ответила Бант. — Да, — согласился Оби Ван, который не считал это недостатком. — Но не до такой степени. — К тому же ты теперь почти рыцарь, — продолжила она шутливо, но тут же стала почти серьезной: — Что там было-то в вашей миссии? Мне Луминара сказала, что вы туда сначала тайно улетели. Это правда? — Бант, не надо, я не готов все это обсуждать. Я это даже с мастером еще толком не обсудил. — Ты приехал какой-то странный… Мне нельзя узнать, что случилось? — Ничего не случилось. Я просто понял пару важных вещей, ничего особенного.       Бант тихо фыркнула и отвернулась. Оби Ван встроился в нижний транспортный поток. — Не обижайся. Пожалуйста. — Ты даже не спросил, что именно я хотела обсудить, сразу набросился и заявил, что не хочешь разговаривать. А это значит, что тут есть о чем разговаривать. Ты считаешь что-то важным, но не хочешь говорить. Интересно, чем я заслужила подобную скрытность? — Ничем, — устало откликнулся Оби Ван. — А что ты хотела обсудить? — Я вовсе не собиралась лезть к тебе в душу, как ты тут вообразил. И ничего такого важного обсуждать тоже не собиралась! Я думала, мы просто весело поболтаем, ты расскажешь, как там у вас все прошло, я тебе расскажу, что там на Рилоте… — Бант… Это все как-то сложно, я не знаю, как рассказать. — Раньше с тобой после миссий такого не было. — Значит, это были ненастоящие миссии. Какой смысл в миссии, если ты ничему не научился? — Ты все жутко усложняешь! Я каждый раз забываю, почему с тобой невозможно разговаривать.       «Так не разговаривай!» — подумал Оби Ван. — Это странный способ вернуться к жанру легкой беседы, — сказал он вслух. — Да, — согласилась Бант. — Давай лучше ты расскажешь, что там на Рилоте. — Нет уж. Ты прошел Испытания, а я об этом ничего не знаю. Тебе не кажется, что это как минимум нечестно. — Да нет, — пожал плечами Оби Ван. — Почему ты решила, что я их прошел, и что они были? — В смысле? Ты что? Это все знают. — Да? Значит, все, кроме меня. — Тебя же посвящают на днях. — Я об этом не слышал. — Да ну хватит! Что ты из себя строишь! Я даже готова не обижаться на то, что ты мне ничего не рассказал. — Это великодушно, — прокомментировал Оби Ван, но Бант его не слушала, потому что все-таки обижалась. -… но мне кажется, я имею право знать, как все прошло, что это было… Да что с тобой?! Это же здорово! Это же… Должен же ты понимать, что мне просто интересно! Я думала…       Она явно хотела сказать «Я думала, мы дружим», но видимо, решила, что это уже будет слишком торжественно. Или наоборот, слишком по-детски. — Что ты хочешь узнать? — Ну раз ты такой весь скрытный… Хочу знать, что ты там такое сделал, что тебя посвящают в джедаи. — Не знаю, — мрачно ответил Оби Ван. — Да ну это не смешно. Перестань! Я чувствую себя полной идиоткой, когда сижу и выпытываю у тебя то, что ты сам должен был бы хотеть мне рассказать. Что за ерунда? — Я не знаю. И я не шучу. Я не знаю, откуда ты узнала, я не знаю, что именно ты узнала, и что ты хочешь знать… — Ты из меня делаешь какого-то следователя, а я… Почему ты делаешь вид, что спрашивать о миссии — преступление? Слушай, я не хочу на тебя обижаться (ты какой-то странный и дерганный), но это становится все труднее. — Хочешь, вернемся? — Это худшее, что ты мог сказать. — Бант… — Все равно все узнают… Почему ты не хочешь говорить? — Вот когда узнают, тогда и узнают. Бант, это не мой секрет. — Значит, там еще и секрет… Очень мило. — Может, и нет. Я не уверен. Если и секрет, то не мой. — Видимо, твоего мастера. — Что?       Он в удивлении посмотрел на нее, не узнавая. Глаза сузились, она смотрела на него злобно и… ревниво? — Разумеется, это секрет твоего мастера, и ты его никому не выдашь, — сказала она холодно, и снова посмотрела в окно. — Спасибо, я все поняла. — Бант, ты чего? — Ничего. Все нормально. — Ты… Бант. Если хочешь знать, секрет вовсе не мастера, это секрет магистра Йоды, если это вообще секрет. Я думал, ты поймешь меня и не будешь выпытывать… Если б я мог тебе рассказать, я бы рассказал, но… — Йоды?.. У магистра Йоды есть секреты, которые он доверяет хранить чужим падаванам?.. — Нет, не доверяет. Я же сказал, что не уверен в том, что это секрет. Но это неважно. (Отсылка к «После бытвы за Тид IV.2 Хождение в народ», но в принципе Оби Ван мог сделать вывод о том, что появление ситхов - это тайна, на основе одних только слов Йоды и Винду на Советах, показанных в фильме) — Да? И что же важно? — холодно переспросила Бант. — Важно другое.       Они добрались до кантины, и Оби Ван посадил спидер на парковку. — Если бы это и вправду был секрет мастера, почему ты считаешь, что я должен был бы рассказать его? — Не считаю и не должен был бы. — Тогда о чем мы вообще тут разговариваем? — Уже ни о чем. Если у тебя так все жутко тайно, мог бы с самого начала сказать, что это секрет магистра Йоды, я бы тут же отстала. — Я так и сказал: что не могу это обсуждать. Во-первых. Во-вторых, в строгом смысле это не его секрет, потому что я не уверен, секрет ли это. Но я не об этом говорю, ты не ответила на вопрос. Ты, правда, считаешь, что… — Ох… О чем тут еще спорить? Ничего я не считаю, но ты мне многое прояснил. — Да? Странно, что тебе это было неясно с самого начала.       «А вот теперь скажи, что меня стоило еще в детстве выставить из Ордена, как они и собирались». — Мне тоже странно, — Бант пожала плечами. — Но теперь это неважно. Пойдем, мы же собирались посидеть и поболтать. — Думаешь, стоит? — Оби Ван с сомнением посмотрел в сторону кантины. — Да, конечно.       В переполненной кантине было шумно, но над их столиком висела мрачная тишина. Невысказанные слова роились в этой тишине, как мелкие кусачие мошки.       Фарровый (хотя его делали не из фарров) сидр в баре закончился и по рекомендации бармена они взяли себе по Фоксу. Выпили и теперь сидели над пустыми стаканами, не глядя друг на друга и ничего не говоря. Вернее, это Бант смотрела в сторону, а Оби Ван как раз рассматривал Бант. В каком-то смысле он видел ее в первый раз. То, что она сказала по дороге про мастера, вернее, то, как она это сказала, открывало ее с некой новой стороны. Это было странно, даже шокирующе. Оби Ван и предположить не мог, что он для нее значит столько, чтоб ревновать его. И к кому?! К его же мастеру… Это бред. Но бред бредом, а все говорило за то, что он прав.       Отведя взгляд от Бант, он принялся рассматривать массивный стакан из-под Фокса. На краю стакана играли блики, на дне осталась маленькая красноватая лужица. На вид «лисье» пиво было ничего, но вкус оставлял желать лучшего. Фокс был какой-то плоский, не было в нем глубины. Оби Ван размышлял о пиве, надеясь, что Бант куда-нибудь денется, исчезнет, и ему не придется говорить то, что он собирался сказать. Но сказать было надо. Он прошел к стойке и заказал цираки. — Послушай, — сказал он, ставя на стол маленький четырехгранный стаканчик, — для меня это действительно важный вопрос. Я бы даже сказал принципиальный. Ты что-то имеешь против моего мастера… — Нет, — быстро сказала Бант. — Это было бы глупо. — Я предлагал сюда не ходить. Я тебя предупреждал, поэтому теперь послушай. — Не перекладывай на меня ответственность. — Ладно. Давай так. Спасибо, что ты настояла и дала мне возможность внести ясность. Если ты в какой-то степени соревнуешься с мастером за меня… — Это чушь. Ты себя слышишь? — Это правда. Я слушал тебя более чем внимательно. Это случалось и раньше, но я предпочитал не обращать внимания. Возможно, зря. Ты сказала, что я «многое прояснил», а имела в виду, что теперь убедилась, что мастер и всё, что его касается, важнее для меня, чем то, что касается тебя. Так вот я хотел сказать, что ты совершенно права, и это действительно так. Если это доставляет тебе неудобства, мне очень жаль, но тут ничего не поделаешь. Спидер я оставлю.       Во время его пространной речи Бант сидела, откинувшись на спинку стула, и, скрестив руки на груди, смотрела в сторону. Он пододвинул к ней стакан с цираки. Прошивший напиток свет от настенного светильника, под которым они сидели, упал синими пятнышками на карточку-стартер с эмблемой Храма. До Храма можно добраться и пешком. — Спасибо за откровенность, Кеноби, — сказала ему в спину Бант.

Тьма

- Он всегда обо мне заботился, понимаешь? - Эдди захлебывался от рыданий, так что стрелок с трудом его понимал. - Всегда. Почему я не сумел позаботиться о нем, всего один раз, после всего, что он для меня сделал? С.Кинг. Темная башня: Извлечение троих. Глава 5.

[Ученик уже есть у тебя.] [Оби Ван готов.]

      Эта сцена настойчиво всплывает и всплывает в памяти. Не дает покоя. Но что в ней такого? Что не так? Слова и фразы звенят в голове, носятся там, бьются друг об друга. «Выключите кто-нибудь мою голову! Срочно…»

[Да, я готов пройти Испытания.]

      «Ты понимаешь, почему мастер так поступил?» «Да». «Он был прав?» «Да». «Значит, ничего не произошло?» «Да…»       Но что-то все-таки произошло.       «Может, стоит уже просто признать, что ты облажался по-крупному, а вместо того, чтобы отвечать за свои действия, обижаешься на мастера за свои косяки?»

[Ты был прекрасным учеником.]

      «Вот спасибо».       Откуда эта ирония? У него были какие-то ожидания? Мастер их не оправдал? Звучит просто отлично! А какое вообще право он имел на ожидания? Это вообще что такое? Кто он такой для ожиданий? Да и кроме всего прочего мастер же четко сказал, что ничего не изменилось.

[Тогда его буду учить я. Энакин будет моим падаваном.]

      Некоторые фразы имеют неприятное свойство звучать нейтрально, но с течением времени отращивать клыки и когти, чтоб потом впиваться в мозг.       Он что против того, чтоб Энакин учился у мастера? Нет. Да у него и нет права на мнение по этому вопросу. Энакин отличный чувак и заслуживает лучшей жизни, чем та, которая ему светила на Татуине.       Может, он против того, чтоб стать рыцарем? Да, пожалуй. Но с тем же успехом можно протестовать против роста волос под мышками и на подбородке. Бред. Тогда в чем проблема?

[Оби Ван готов.] [У меня ему уже учиться нечему.]

      Вот от этого их, кажется, и предостерегают всю жизнь. От привязанностей. Привязанность ведет к страху. Страх рождает гнев. Гнев рождает ненависть. Ненависть — путь на Тёмную сторону. А что такое Темная сторона? На душе темно, это точно. Но вряд ли речь об этом. По крайней мере желания кого-нибудь срочно убить красным сэйбером Оби Ван не ощущал…       В набившей оскомину цепочке «страх — гнев — ненависть — Темная сторона», он пока на стадии страха. Он боится. Боится того, что может увидеть, когда сил держать оборону не останется. Когда ворота распахнутся. Он боится вновь увидеть то, что мелькнуло, когда он их захлопывал: «Ты меня предал». Но в чем? Что это за бред? В чем вообще проблема?       К тому же Оби Ван сам совершенно согласен с тем, как мастер действовал. Ну, может, не во всем, но это детали. Если смотреть чисто логически, объективно, то мастер совершенно прав. Что тут такого? Нормальный разговор. Разумное решение. А как надо-то было поступить? Чего бы он собственно хотел?       О, он прекрасно знает, чего бы он хотел. Он бы хотел умереть в младенчестве и вообще не стоять перед такими вопросами. Сколько, интересно, детей из тех, что попадают в Храм, умирает, не дожив до пяти лет? Наверняка же такое случается… И есть ли эта информация в свободном доступе? Может, сходить в Архив и узнать?       Еще он, возможно, хотел бы остаться на Бендомире… Но вот это уже точно черная неблагодарность! К черту такие мысли. Тем более что жить приходится сейчас. А может, не к черту? Ведь все проблемы-то из-за него. Если б Оби Ван не занимал место падавана, у мастера не было бы проблем с тем, чтоб взять Энакина. А не будь этих проблем, не возникло бы и проблем с ситхом.       «Мастер не одолел бы ситха один». Чушь! Прекрасно бы «одолел»! Единственное, что ему мешало: недовольный Оби Ван в арьергарде. Падаван, который не давал ему покоя своей бессвязной критикой и невнятными истериками. Как все было бы красиво и гладко, если б он не висел у мастера на шее. Во всей этой истории он просто лишнее звено.       Ситх исчез. Растворился без следа, что бы там ни говорил мастер. А все почему? Да потому что Оби Ван все что-то тянул, ждал чего-то и не спустился в шахту в тот же день, чтоб осмотреть тело, найти комлинк, что помогло бы найти корабль… Ничего этого он не сделал. Все его детективные усилия сейчас выглядели еще более жалкими, чем казались там, на Набу.       Это глобальный результат. Но есть еще локальный. Очень узко локализованный. Результатом той битвы явилось то, что сейчас происходило со здоровьем мастера. Эти мысли были хуже, чем мысли о неудачных поисках ситха. Ведь мастер был ранен собственно потому, что Оби Ван накануне этой битвы сутки трепал ему нервы…       Оби Ван подозревал, что симптомы, предсказанные набуанским хирургом, все-таки дали о себе знать. Вернее, он подозревал, что дают о себе знать не только те, которые он наблюдал собственными глазами. Иногда — когда мастер выглядел особенно усталым — ему хотелось схватить его и трясти, пока он не прекратит это упрямство и не займется своим здоровьем. Но самым ужасным было то, что он на самом деле и не сопротивлялся.       Там на Набу, вручая ему послание хирурга Фрей Денберие, Оби Ван ожидал, что мастер пошлет ко всем чертям и ее, и ее рекомендации, и его самого, но он послушал запись, кивнул и кинул кристалл в поясную сумку.       Это как раз могло ничего не значить, но когда спустя неделю после прибытия на Корусант, после того, как перспективы Энакина начали выглядеть если не радужными, то хотя бы не безнадежными, Оби Ван решился напомнить мастеру о сердечных делах, Квай Гон отреагировал еще более неожиданно. — Тебе надо сходить разобраться с сердцем… — сказал ему Оби Ван, готовясь встретить возможное раздражение или недовольство. — Хорошо, — ответил мастер каким-то пустым скучным голосом.       Таким голосом он разговаривал все чаще. Это звучало жутко, причиняло боль. Но ничуть не менее больно было то, что он последовал рекомендациям: отправился к кардиологу и поставил протез. И это не помогло. Теперь у него был аргумент — неоспоримый аргумент — против всех доводов в пользу любого лечения, которое Оби Ван мог придумать. К тому же Оби Ван не знал, на чем мастер сэкономил. И мастер ли.       Итак, у мастера проблемы с сердцем, проблемы с Храмом, проблемы с ситхом. А все из-за кого? Да-да. Вы угадали…       Некстати вспомнилось, как они подлетали к Набу. Красноватый свет в рубке. Обзор заполнил круглый неймодианский флагман. «Нельзя идти воевать, находясь в ссоре с мастером», — подумал он тогда. И был, как выяснилось, прав. К черту такую правоту! Формально он, конечно, извинился. Вроде как инцидент был исчерпан. Мастер его простил, если вообще сердился… А толку? Все это не помогло. Оби Ван был практически уверен, что то, как неуклюже он дрался с ситхом, как медленно двигался (в результате чего и оказался заперт в идиотском силовом поле!), было результатом этой ссоры. Он сам разрушил свою связь с мастером, разрезал соединявшую их нить. Чего теперь удивляться?       «И что ты предлагаешь? Самоубийство?» «Не совсем, хотя это звучит заманчиво». «Дешевый треп». «Как сказать. Никто не говорит, что надо делать это быстро. Можно просто ждать — оно само получится».       Как вариант: просто заняться делом. «У тебя слишком легкая жизнь, вот ты и бесишься с жиру. Люди, которым приходится выживать, не имеют времени копаться в своих мелких переживаниях и прекрасно живут, радуясь каждому новому дню». «Ты сам-то в это веришь?» «Неважно. Суть в том, что надо что-то делать. Полезное. Можно, например, найти-таки этого ситха».

Вести с полей

Еще два месяца спустя. Оби Вана на днях посвятили таки в джедаи. Он теперь переваривает новость.

      В глубинных секциях храмового Архива было тихо и безлюдно. Оби Ван просматривал голокнигу «Путь Лта» в десяти футах над уровнем пола, под ногами мирно жужжала платформа библиотечного подъемника. Не то чтобы он собирался ее читать, мысли разбегались и читать толком не получалось, но тут внимание его привлек следующий абзац: «Двенадцать лет он шел по трудному пути к совершенству, стремился к лучшим из известных ему идеалов, пытался достичь истинного блаженства. А миссия на Рхлее показала только его духовное обнищание». Это было удивительно точно. — Что ты тут делаешь? — спросил голос снизу, не дав Оби Вану узнать, что же такого произошло в ходе миссии на Рхлее. — Отдыхаю, — ответил Оби Ван, вставляя информационную пластину на место и оборачиваясь.       Снизу, улыбаясь фирменной скептической улыбкой, на него смотрел Квинлан Вос. — Как съездили? — спросил он. — Да нормально. В целом — информативно, а в частностях — наводит на размышления. — Это на Внешнем кольце? — Нет. На Среднем. Сектор Чоммера. Система Набу, если это хоть кому-то о чем-то говорит. — Набу? Про них в новостях было. — Да? И что там? — Суд будет. Там была встреча с журналистами, что-то такое. Говорят, они напали на Торговую федерацию. — ЧЕГО? — Они напали на один из кораблей Торговой федерации, но на такой, на котором у них была армия, или кусок армии, в общем и корабль не маленький, и напихали они там всего, а эти затаились в засаде и напали на пролетающий мимо корабль. Там записи показывали — ужас. Прямо взорвалось все… Теперь они должны будут выплатить какие-то невыговариваемые суммы: возместить корабль, все, что там было, ну и ущерб от гибели экипажа. Как-то так.       Пока Квин говорил, подъемник спустил Оби Вана на пол. — Не могу сказать, что эти набуанцы — самые приятные ребята в моей жизни, — сказал он, — но никто не заслуживает такого дерьма… — Какого? — удивился Вос. — Говорят, они заявляли, что они пацифисты и все такое, а сами грохнули какое-то дикое количество дорогих военных дроидов. Там не очень понятно, как это им удалось, но… — Полный бред. Федерация их блокировала, а потом оккупировала этими самыми «дорогими военными дроидами», перетасовала все мирное население, порушила там что-то… Не знаю, как там их сельское хозяйство теперь, а ведь они — аграрная система, у них это главное было. — Ну слушай, я ж мог и перепутать… — Как ты думаешь, можно вот просто прийти в суд свидетелем? Если я что-то знаю и хочу рассказать. — Не знаю… Наверное, можно. Но я уверен, что джедаям это совсем не так просто… — В смысле? — Сам подумай. Так и суд не нужен: пришел джедай, сказал правду — все и так ясно. — Ну… Правда-то правдой, но правда она относительна, так что все равно разбираться надо… Ладно. «Не просто» — не значит «нельзя». Мы же вроде как тоже граждане Республики. — Это кто тебе сказал? Никакие мы не граждане. — Да ну нет, не может быть. Конечно, граждане. — Пойди почитай что-нибудь, тут как раз наверняка есть что. — Ну допустим, ты прав… — Так ты почитай. Что-нибудь теоретическое «Джедаи в Республике». Что-нибудь такое. — Я почитаю, не беспокойся. Но есть же у меня хоть какие-то права. — Ну… Наверное, есть. Я думаю, надо получить какое-нибудь особое «разрешение», вот и все. А может, и вообще ничего не нужно, я ж не знаю. — Как же было удобно, когда единственное, что тебе было нужно — разрешение мастера… — Это да. Но мастерам-то при этом приходится получать всякие разрешения. — Каким-то, наверное, приходится.       Квин посмотрел на него с отвратительно понимающей улыбкой. — Так и ты не получай тогда. — Есть некоторая разница, — Оби Ван уже жалел, что затронул этот вопрос; в его планы вовсе не входило обсуждать мастера со скептически настроенным Квином. — Ладно, черт с ним. Так и у кого, ты думаешь, надо брать это «разрешение»? — Да я понятия не имею. Ты что серьезно хочешь вмешаться? — Да нет. Это я чисто теоретически интересуюсь. — Тогда поинтересуйся чисто теоретически в судебном департаменте. У них даже приемная есть, говорят. Но я б на твоем месте не спешил. Вряд ли ты сможешь рассчитать последствия. — Речь истинного мудреца. Разумеется, не смогу. Но я не политик. И не стратег. Я просто… — Ты просто джедай, ага. Осторожно, с тебя сейчас пафос кусками начнет отваливаться. — Приклею. Но ты понимаешь, что я же там был?! — Почитай сначала, что они говорят. Вдруг я тебе все переврал. — Непременно. Все равно спасибо, что сказал.

***

— Ты ходил в суд? — спросил мастер.       Они сидели в столовой Храма, здесь по обыкновению было спокойно, несмотря на большое количество народа, места хватало всем даже для уединения и приватной беседы. — Да… — Оби Ван поднял взгляд от тарелки, в последнее время он не был уверен в том, что правильно понимает интонации мастера, поэтому он попробовал наугад: — Я должен был посоветоваться с тобой, но… — Но? — Это было глупо, да? — Глупо. Но не так глупо, как ты сейчас изобразил. — Надеюсь только, что я ничего не испортил… — Она сама прекрасно все испортит. Королева Амидала, я имею в виду. На мой взгляд, лучший для нее выход — добиться как можно большей автономности, объединившись с гунганами. Хотя… Пожалуй, для этого у них все-таки не хватит ресурсов: люди привыкли к определенным удобствам, которых трудно достичь в изоляции… Суд ей не выиграть. Даже с нашим вмешательством. — Мы вмешаемся? — переспросил Оби Ван. — Пока не знаю. Понимаешь, тут что вмешивайся, что не вмешивайся, играешь на руку тем, кто вовсе не на стороне справедливости. Тут все ходы провальные, включая и отсутствие хода.

Освещение в прессе

Три месяца спустя

[Трансляция из зала суда] Ведущий: Очередное заседание грандиозного процесса. Места постепенно заполняются. Чтобы получить место в этом зале многие готовы на все, вплоть до продажи пары внутренних органов. Все внимание обращено в центр. Напоминаем, что правительство системы Набу, возглавляемое ее высочеством Амидалой, избранной королевой Набу, выдвинуло множественные обвинения против руководства Торговой федерации. Главным пунктом стало предполагаемое несанкционированное вторжение армии дроидов на территорию Набу и причинение материального и морального ущерба гражданскому населению. Нашим репортерам удалось получить небольшой комментарий от ее высочества королевы Амидалы. [Освещение меняется, в кадре чуть слева Амидала] Репортер: Ваше высочество, это правда, что вы отказались от услуг адвоката и намерены сами вести дело? Амидала: И да, и нет. Разумеется, мои адвокаты и юридические советники продолжают работу, однако в зале суда выступать от имени Набу буду я. Правда восторжествует! [Снова ведущий в зале суда] Как видели те, кто смотрел наши предыдущие выпуски, правда почти готова восторжествовать. Набу грозит обвинение в вероломном нападении и нанесении существенного материального ущерба Торговой федерации, заботами которой Центральные миры снабжаются всем необходимым. Мы имели возможность убедиться, что позиции Торговой федерации с течением времени не меняются. Приведем несколько отрывков из записи пресс-конференции, любезно проведенной представителями Торговой федерации вскоре после начала процесса. На вопросы журналистов ответил Хап Нуд, глава пресс-службы Торговой федерации на Корусанте. [За длинным столом четыре неймодианца в четырех разных головных уборах, перед ними таблички «Рун Хаако», «Лотт Дод», «Хап Нуд» и «Мо Гранней»] Репортер 1: Господин Нуд, прошел слух, что вы намерены отрицать предъявленные вам обвинения в установлении планетарной блокады. Это правда? Хап Нуд [говорит почти без свойственного неймодианцам акцента, сказывается долгий опыт работы в пресс-службе]: Слухи есть слухи, они легко преувеличивают и не влекут за собой никакой ответственности. Репортер 1: Однако наличие блокады подтверждают джедаи! А они никогда не лгут. Как вы можете это прокомментировать? Хап Нуд: Джедаи говорят правду, но могут неверно истолковать увиденное. Репортер 2: Господин джедай утверждает, что на момент его прибытия в систему планета Набу была блокирована кораблями Торговой федерации, это правда? Хап Нуд: Господин джедай, должно быть, имеет в виду «окружена»? Зная о склонности жителей Набу к немотивированным агрессивным действиям, мы приняли меры по обеспечению безопасности вице-короля Нута Ганрея во время переговоров. Репортер 2: Какие у вас есть основания, кроме слухов, чтобы настаивать на агрессивных намерениях правительства Набу? Хап Нуд: Прежде чем начать личные переговоры с королевой, мы долгое время вели их дистанционно. Заявления королевы во время этих предварительных бесед носило отнюдь не мирный характер. Позвольте продемонстрировать. [Запись разговора на мостике Саак’ак] Королева Амидала: Осторожнее, наместник! На этот раз Федерация зашла слишком далеко. Нут Ганрей: Мы ничего бы не сделали без одобрения Сената. Ваши претензии безосновательны. Королева Амидала (с угрозой в голосе): Увидим. [Конец записи] Репортер 3: Джедаи также утверждают, что на флагманском корабле была сконцентрирована значительная военная сила. Как вы можете это пояснить? Хап Нуд: Мы не отрицаем, что наши корабли имеют значительную защиту. Согласно постановлению Сената мы имеем право владеть армией для обеспечения безопасности при перевозке грузов. Особенно это касается некоторых областей Среднего кольца. Репортер 3: Однако, по словам джедаев, ваша армия оккупировала Набу. Хап Нуд: Вы хотели сказать, армия высадилась на Набу. Мы этого не отрицаем. Как уже было сказано, об агрессивности жителей этой системы ходят легенды, поэтому мы сочли целесообразным обеспечить максимальную защиту вице-короля Нута Ганрея во время переговоров с королевой Амидалой. Это себя полностью оправдало впоследствии, когда силы Набу совершили вероломное, немотивированное нападение на станцию, в ходе которого погибли ни в чем неповинные техники. Репортер 4: Участников движения «За права джедаев» так же интересует ситуация с попыткой отравить джедая Квай Гона Джинна и его ученика на вашем корабле в ходе переговоров о прекращении блокады. Хап Нуд: Попытка отравления, о которой вы говорите, была не более чем досадным недоразумением: произошла утечка чистящего средства на основе диоксиса, использующегося для регулярной дезинфекции на всех кораблях, экипаж которых состоит из неймодианцев. Мне бы сейчас не хотелось углубляться в физиологические детали, однако уверяю вас, что подобная дезинфекция совершенно необходима. По результатам этого инцидента мы начали проверку всех систем дезинфекции на наших кораблях. Что касается возможного ущерба, мы готовы к диалогу с Храмом джедаев по этому вопросу. Репортер 2: Королева Амидала высказывала возмущение вашими насильственными действиями в ее адрес. Она утверждает, что вы выдвигали требования, призванные нарушить суверенитет ее государства. Хап Нуд: Королева не будет отрицать, что единственным нашим требованием, хотя мы бы обозначили это как просьбу, было подписание торгового договора, обеспечивающего на наш взгляд крайне выгодные условия для Набу. Высокий суд имел возможность ознакомиться с его пунктами, но я просил предоставить его также и прессе. Репортер 2: Королева утверждает, что в суде вы продемонстрировали не тот договор, который предлагали ей. Хап Нуд: Разумеется тот. Королева может ошибаться, так как, к сожалению, решительно отказалась его читать, несмотря на все наши усилия. Позвольте продемонстрировать доказательства. [Далее следуют две записи с камер видеонаблюдения из королевского Дворца в Тиде] [1. Тронный зал] Королева крупным планом: «Я не буду это даже читать!» [2. Центральная лестница во Дворце] Королева крупным планом: «Я не подпишу этого соглашения» Репортер 2: Правительство Набу также утверждает, что вы держали в плену губернатора Сио Биббла. Хап Нуд: Ни в коем случае. Губернатор Биббл был нашим главным союзникам в поисках пропавшей королевы Амидалы. У нас были все основания полагать, что ее украли с враждебными целями. Репортер 2: Губернатор Сио Биббл настаивает на том, что его держали под стражей. Хап Нуд: Совершенно верно, хотя правильнее было бы сказать, что ему была обеспечена должная безопасность. После похищения королевы мы не могли допустить, чтобы та же участь постигла и губернатора. Репортер 2: Он также утверждает, что ваши войска притесняли мирное население. Хап Нуд: Если бы на Набу были установлены системы отслеживания излучений, они показали бы, что с нашей стороны не прозвучало ни одного выстрела. Похищение королевы крайне обеспокоило нас. Это означало, что на планете орудуют неизвестные преступники, а значит, наш долг помочь защитить от них мирное население. Если наши методы нарушили привычную периферийную этику, мы крайне сожалеем и приносим жителям Набу свои извинения вместе с заверением, что целью наших действий была их безопасность.

Lost and confused*

*потерянный и сбитый с толку

Светит день холодный и недужный, Я брожу свободный и ненужный. О.Мандельштам

Спустя еще месяц

      Квай Гон и Оби Ван в тягостном молчании прогуливались по берегу одного из прудов в Зале Тысячи фонтанов. Они ждали Пло Куна, с которым Квай Гон собирался еще раз поговорить об Энакине и условиях его обучения в Храме. — Скажи что-нибудь, — предложил мастер, когда они во второй раз обошли пруд. — Мы ведь так ничего и не выяснили…       Начав говорить, Оби Ван сообразил, что заводить сейчас разговор о набуанской миссии и ситхе было, наверное, не очень-то уместно; у мастера хватало, о чем подумать, и без этого. Тем не менее Квай Гон сразу понял, о чем идет речь, даже до того, как Оби Ван успел закончить мысль. — Надеюсь, ты не собираешься искать этого ситха самостоятельно? — Ну… — Оби Ван замялся, застигнутый врасплох и изобличенный в своих глупых планах.       «А что? Надо же как-то использовать свою свободу!» — Прекрасно, — сказал мастер, правильно истолковавший его замешательство. — И зачем тебе это? — То есть «зачем»? — Месть, извини за банальность, должна быть холодной. — А если это любопытство? — Дурного толка такое любопытство.       Мастер сказал это как-то слишком серьезно. — Да ладно… — сказал Оби Ван, давая задний ход. — Мне было бы, конечно, очень интересно узнать, кто же это был. Но это так, разговоры одни. Что я могу-то? Ничего. Я теперь кодексом связан по рукам и ногам. — Теперь? — мастер смотрел на него с каким-то странным выражением, и Оби Ван уже пожалел о своих словах. — А что принципиально изменилось?       Оби Ван задумался, но ничего путного не придумал. — Знаешь, — сказал он в порыве бесшабашности, — это, наверное, глупо и странно, но примерно всё. — Очень интересно. А поподробнее можно? — Не уверен.       Чем дальше, тем сильнее он жалел о том, что завел этот скользкий разговор. Вот уж что надо употреблять холодным, так это не месть, а такие вот разговоры. — Ну… Начать хотя бы с того, что мои действия теперь — не твоя ответственность. Меня теперь не прикрывает твой авторитет… — Обижаешься на меня? — спросил мастер в лоб.       В любом случае разговора этого было не избежать. Да и не стоило его избегать. Но вот получше подготовиться, безусловно, стоило. — Не совсем, — медленно проговорил Оби Ван, собираясь с мыслями. — Скорее, на мироустройство. Это сейчас так пафосно прозвучит, но я совершенно потерял себя, собственную личность что ли. Вернее, я знал, что ее и не было, но… Это уже не только пафосно, но и поэтично, но я был чем-то вроде отраженного света…       Говоря это, он смотрел в землю, стыдясь этих глупых и торжественных, но притом и слишком личных слов. — Моего, надо понимать… — задумчиво проговорил мастер.       Оби Ван не ответил. Все и так было понятно. — То есть если бы на ближайшие четыре года ты остался падаваном, было бы лучше? — Да нет, — Оби Ван пожал плечами. — Я неудачно выразился. Раньше или позже — в общем-то разницы никакой. Старый план больше не работает, а нового у меня нет…       Про себя он добавил: «И никто за меня его теперь не составит», но не был уверен, что мастер считал его послание, потому что он ответил совершенно нейтрально: — Ты отлично подготовлен, я это уже говорил. И вообще ты был мне отличным учеником, — мастер повернулся, чтоб увидеть его реакцию. — Нет? Неубедительно? — Дело не в этом, — Оби Ван чувствовал, что его несет, но ему было уже все равно: — Просто это не совсем то, что я хотел услышать.       «Как ты разговариваешь?!» — Вот как? Прости, что разочаровал, — сказал мастер; к счастью, теперь он улыбался. — Извини. Просто мне кажется, ты лучше всех знаешь, что я для всего этого не приспособлен. — Допустим, — теперь мастер снова стал серьезен. — Даже если не разбирать, что ты имеешь в виду под «этим всем». А для чего приспособлен?       «Вот видишь! Он даже готов поговорить с тобой об этом. А ведь он тебе ничего не должен!» — Не знаю. Раньше я думал, что пойму это позже, найду, так сказать, нечто свое… Я думал, что лучше всего у меня получается ждать и приспосабливаться к обстоятельствам. Но теперь я не уверен. А главное, я не уверен, что это хорошо. — Думаю, можно спокойно следовать старому плану и, как бы банально, это ни звучало — отдохнуть. Каждый имеет право немного отдохнуть после праведных трудов. — Кроме тебя, да? — угрюмо спросил Оби Ван. — Раз уж мы заговорили обо мне. Давай вернемся и к «этому всему»? А я, по-твоему, приспособлен к этому? — Да нет. Не то чтобы. То есть, как сказать… Ты часть того, как все должно было бы быть устроено в идеале. Ты знаешь, что правильно, а что нет. Как это ни глупо звучит, но ты знаешь, что хорошо, а что плохо. Твоя версия всегда, в конечном счете, оказывается правильной. — Просто ты зомбированный. Но все равно спасибо. — Подожди, — непочтительно прервал Оби Ван мастера. — Все это время я пытался понять, как же ты все-таки умудряешься выживать во «всем этом». — И как? — Я так и не понял. Моя последняя версия (которая ничего абсолютно не объясняет): ты просто делаешь свою работу, не обращая внимания на высокие материи и низкие склоки. И это очень здорово. И даже понятно. Собственно, когда я стал так смотреть на происходящее, мне изрядно полегчало. Когда я перестал искать высокий смысл. И я стал стараться делать так же. — Чувствуется какое-то «но». — Да, это «но» — моя суперспособность всегда оказываться неправым, всегда интуитивно выбирать неверное направление. Причем использовать это тоже не получается. Например, взять и сделать наоборот, чем кажется правильным. Тогда это тоже оказывается неправильным. Смешно, правда? — Забавно, — ответил мастер без тени улыбки. — Я подумаю, над тем, что ты сказал, а потом мы что-нибудь придумаем вместе.       «А вот это еще хуже, потому что я тебе теперь не очень-то верю… Какое теперь может быть ‘вместе’?» «Заткнись! — заорал внутренний голос. — Как ты смеешь не верить?» «Мне это никакого удовольствия не приносит, — ответил ему Оби Ван. — Если б это от меня зависело, я бы верил».       «Он же собирается тебе помочь! Говорит ободряющие слова! Так какого рожна тебе еще надо?!» «Не знаю. А если даже я не знаю, что мне надо, то мастер-то откуда должен это знать?» — Да, конечно, — сказал он вслух, чувствуя, что сам загнал себя в одиночество. — Спасибо.       Последнее слово он постарался сказать как можно теплее, игнорируя крики «Свинья неблагодарная!» со стороны внутреннего голоса.       На дорожке показался Пло Кун.

Юношеский максимализм

Еще полгода спустя

— Если победишь, что ты сделаешь? — Я не понимаю. — Станешь чемпионом в 16 лет. Что ты будешь делать с оставшейся жизнью? — Я, правда, не понимаю. Бет Хармон — Георгию Гиреву сериал «Ход королевы» (2020), эпизод 4

— Они приняли решение! — радостно сообщила Бант, сжав Оби Вана в объятиях. — Я прошла Испытания! Вернее, мне засчитали миссию на Коррибане. Меня посвятят на следующей неделе!       «Добавь еще, что ты в отличие от некоторых сообщила мне первому…» Но к чести Бант она этого не сказала. — Ты уже рыцарь, теперь и я. Почти одновременно. Это же классно! — Класснее некуда, — кисло подтвердил Оби Ван. — Что думаешь делать?       Оби Ван пожал плечами: — Ничего не думаю. О чем тут думать? А ты? — Ушлют куда-нибудь. Скажу тебе честно, я твоего пессимизма не разделяю. — Так это и хорошо. Лучше не надо. Я за то, чтоб всем было легче. — Не надо этого сарказма. — Я серьезно. — Так вот я твоего пессимизма не разделяю, поэтому меня происходящее радует. Хочется уже попробовать где-нибудь проявиться. Хотя бы мелочь какую-нибудь поручат, но это уже буду я. — А стоит ли? — То есть? — Ну зачем все это? Какой смысл? — Тебе сначала начать? Все учение джедаев? — Да. Можешь и сначала. Хотя лучше как-нибудь вкратце сформулируй… — Мы оплот справедливости. — А что это? — Не смешно. — Нет, правда. Что это? Откуда ее брать и где искать, чтоб охранять? — Ну хватит. Внутри себя искать. Ты ж ее чувствуешь. — Справедливость? Неа. Ни в малейшей степени. Несправедливость — да, бывает. А вот со справедливостью проблемы. — Так ведь это одно и то же. Что ты надо мной издеваешься? Чувствуешь несправедливость — исправляй, получится справедливость. — Да нет. Скорее всего, новая несправедливость получится. Я вообще в жизни ни одной справедливости не видел. — Ты еще маленький. — Отлично! Это все объясняет. А твой мастер видел? Вот если по-честному, как думаешь?       «Вообще это отличный вопрос, чтоб задать его собственному мастеру. С этого и начну», — добавил Оби Ван про себя. — Откуда я знаю? Ну мы всегда старались все разрулить по справедливости. — А ты потом смотрела, что там у них дальше вышло, как пошло? — Да нет. Но теперь посмотрю, ладно. Это тебя так миссия на Набу или куда там подкосила? — Не знаю. Наверное. — Сейчас ты опять мне будешь рассказывать, что не можешь не свои секреты выдавать.       Он на секунду задумался. — Да нет. Та часть, которая про справедливость — это открытая информация. Даже где-то в новостях была… — Ну мне прям повезло… — саркастически протянула Бант, но в глазах ее было одно лишь неприкрытое любопытство.       Оби Ван попытался вкратце пересказать ситуацию: их вызвали спасти Набу от Федерации, но Федерация повела себя с неожиданной агрессией. Тогда они попытались разрулить это через обращение в Сенат. Это тоже не сложилось. Тогда они вернулись с королевой на Набу, где она привлекла на свою сторону аборигенов, которых, как выяснилось в процессе, колонисты-люди оттеснили с их исконных территорий, отрезали от части ресурсов и еще неизвестно как притесняли по-тихому. — Вот и получается, что мы защищаем одного агрессора от другого агрессора — побольше, — пожаловался Оби Ван. — Но что делать с местными? — То же мне проблема! Их же можно примирить между собой. С правительством-то контакт есть? Вот и все. Устроить им там гармонию, взаимопроникновение культур поплотнее и порядок. — Отличный план. Допустим даже, что нам с мастером разрешили бы задержаться там лет на двадцать, чтоб поменять их представления о происходящем и все такое, но! Что это даст в результате? Гармоничное существование подразумевает в их случае полную экономическую автономность. В принципе это реально, но тогда никто не будет защищать их от внешних угроз. А это то, за что они сейчас так держатся, что готовы на все. Проблемы-то у них сейчас внешние, знаешь, почему? Потому что их королева нарушила все мыслимые правила, соблюдая, как ей казалось, только внутренние интересы своей планеты, то есть выступила за автономизацию. Вот теперь ее и мутузят более крупные ребята. По поручению которых мы, между прочим, к ним туда и вломились! Так вот. Если устраивать там внутреннюю гармонию, то прощай Республика и здравствуй простой захват внешними силами. И этими внешними силами будет всё та же Республика. Параллельно отбиваться от внешнего врага (к которому будет при этом стремиться все население, заметь, потому что у врага прогресс-комфорт-культура-вот это вот все) и примирять вражду внутри? Достойная задача… И тут возникает вопрос, в чьих интересах действовать? — В интересах всех, конечно. — Да? Я вот себя знаю. По справедливости, я бы стал действовать в интересах аборигенов, потому что уже сколько лет над ними там издеваются. Но это было бы несправедливо. Поэтому я бы так делать не стал. — При чем тут аборигены или колонисты? Я ж тебе говорю, что надо примирить аборигенов с колонистами. — Они не враждуют. — Не путай меня. Ты говоришь, там одни притесняют других, вот это и надо убрать. Ты джедай, поэтому тебе это как раз и по силам, ты видишь более крупно. — Да… Крупнее некуда. — Слушай, это же вообще отличная задача! Поехали туда! Мы там все исправим! — Что значит «поехали»? Кто нас туда пустит? — Совет! Ты им все объяснишь, как мне, и они тут же тебя туда направят. — Я про другое. Нас туда не пустят местные власти. Они считают, что мы там свое дело уже сделали, а других проблем у них нет. — Да кто их будет спрашивать! В этом и есть миссия джедаев. Почему я должна тебе это объяснять? Мы туда приедем и правительству не скажем, как тебе? — Плохо. Ты же хочешь влиять на их внутреннюю политику. — А мы начнем с другого конца. Поменяем восприятие колонистов, а внутренняя политика сама поменяется, когда поменяется мнение граждан. У них же там не диктатура, я надеюсь? — Нет. Демократия с элементами БДСМ. — Что? — Извини. Это шутка такая, не обращай внимания. С элементами монархии. — Не очень смешно. — Я же сказал, извини. Она для меня такая давняя, что совсем стерлась. — Никогда от тебя ее не слышала. — Мы не так уж много общались, особенно в последнее время. — Да и не удивительно, после того, что ты наговорил. — Ты сказала, что это неважно. — Да, неважно. Давай про монархию. — Так это ты мне рассказывала, как спасти эту заблудшую систему. Начнем с того, чтоб победить ксенофобию, правильно? — Точно. — Давай тогда начнем здесь, где сидим. — Где? — На Корусанте. Тут тоже ксенофобии хватает. — Какая тут ксенофобия? Ты с ума сошел! Тут же центр Галактики, тут всем есть место и никто никого не обижает, — сказала Бант с некоторым вызовом. — Правда? — Ну то есть обижает, но не из-за принадлежности к той или иной расе. — Ты спидер когда-нибудь разбивала? — Нет. — Тогда ладно. — А как это связано с ксенофобией? — А у аварийных служб это распространенное недомогание. Ксенофобия и антропоцентризм. Только официально этого всего нет. И дела до этого тоже никому нет. — Но это же два совершенно разнородных примера. Первый — с этими аборигенами и колонистами совсем простой. Там все кристально ясно. А вот второй… Да, я согласна, если все так, как ты говоришь, то это непаханое поле… Ну тогда надо искать детей, чтоб было больше джедаев! А ты говоришь, непонятно, чем заняться! — радостно подколола его Бант. — Я этого не говорил. Я сказал, что система миссий бессмысленна и не согласуется с тем, чему нас учат. По крайней мере, я хотел сказать именно это, но возможно, у меня не получилось. — Не получилось, — согласилась Бант. — Что же тут не согласуется? — Ты бывала на нижних уровнях? — Да. Там мусор и преступность, — заявила Бант, уже чувствуя, куда он клонит. — И это говорит джедай! Может, стоит перестать бросать туда мусор, тогда и преступности будет поменьше? — Ну ты и идеалист… Здесь у нас по крайней мере некое подобие баланса. В Галактике полно мест, где и этого нет. — Ну конечно! Священный баланс. Что может быть прекрасней! А тебе не кажется, что это идиотизм какой-то поклоняться балансу? — У тебя подростковый кризис? — Нет, у меня экзистенциальный. — Аа. Ну тогда продолжай. — Ты посмотри вокруг. Люди живут в уверенности, что если будет совсем худо, то придут джедаи и всех спасут. И сами они ничего не делают, потому что считают, что раз джедаев нет, все еще не так уж и плохо. — Ну. Довольно логично, согласись. — Было бы логично, если бы джедаи действительно спасали всех, кому по-настоящему плохо. — Они спасают, кого могут… — Бант, наконец, начала оправдываться, и Оби Ван почувствовал некоторое удовлетворение. — То, что меня это не устраивает — лишнее доказательство того, что я идеалист. Реалисты в твоем лице говорят таким как я: «Нельзя спасти всех». — А по-твоему можно? — Нет. «Спасти всех» — это популистский лозунг канцлера Палпатина. Нам остается только ждать и смотреть, что из всего этого выйдет. Да и потом совершенно непонятно, как кого-то спасать. А главное — от чего. Это возвращает нас обратно к разговору о справедливости. — Нет-нет-нет, ты со справедливостью меня не сбивай, я уже поняла, что ты просто придуриваешься. «Нельзя спасти всех» не означает, что нельзя спасти никого. У нас полно работы, мы не можем сидеть и ждать. — Да, только не ты будешь решать, какую именно работу делать. — Почему? Я буду. Любой джедай может внести предложение в Совет и… — …и получить отказ, а также приказ отправиться куда-нибудь помогать Республике расширяться.       На памяти пришло не меньше полудюжины случаев, когда мастер вносил разные предложения в Совет, а в результате отправлялся на миссии на подобие набуанской: изначально-то они поехали туда федератов пугать своим джедайским авторитетом. — Ничего такого Республика не делает! Ты знаешь, каких усилий стоит системе войти в Республику? Она должна удовлетворять миллиону требований! — Да, конечно. Это и есть расширение. Разрекламировать себя так, чтоб для расширения не надо было даже напрягаться. — Ну то же самое можно сформулировать гораздо более комплиментарно по отношению к Республике. Она многое дает взамен! Да и вообще удовлетворять этим требованиям объективно лучше для самих же жителей этих систем. — Это ты расскажи гунганам. — Кому? — Да аборигенам этим. У них вот, кажется, совсем другие взгляды. — Так и не надо их тогда в Республику брать! Не хотят и не надо. — Но люди-колонисты хотят. Вот тебе и конфликт. Я просто плохо объясняю. Люди хотят быть частью Республики, получать все плюшки, а взамен готовы отдавать ресурсы своей планеты. Вроде бы туда им и дорога, но гунганы — аборигены — хотят сохранить и преукрасить свою планету, а не дать ее вычерпать до дна кому-то извне. Это взаимоисключающие интересы, тебе не кажется? — Ну на первый взгляд, конечно, да… — нехотя согласилась Бант. — Мне справедливой кажется точка зрения аборигенов. Вообще бездумная растрата ресурсов не звучит как что-то рациональное. Можно было бы работать над тем, чтоб склонить людей на сторону гунганов, но тогда о Республике придется забыть, а значит их просто поработит Торговая федерация, потому что рабство запрещено только в Республике. — Рабство неэффективно! Это даже и Федерация знает. — Рабство очень разное. Можно и эффективное сделать, если с умом подойти, а рабам не говорить, что они рабы. — Тут бы примеров надо. — Да. Нет у меня примеров, но вот хаттам нравится. — Да мало ли что им там нравится… — Им достаточно такой эффективности. — Так они ничего не делают! Ни в чем не участвуют. — Правильно. Вот им и не надо особой эффективности, вот что я имею в виду. — Да, но ты говоришь, их Федерация захватит. А Федерации нужна эффективность! — Как мне сказал там один пилот: «У них свое представление об эффективности». То соглашение, из-за которого мы и поехали изначально на Набу, очень напоминало добровольное порабощение. — А что там было? — В основном беспошлинный провоз товаров и вывоз ресурсов. — Ну это же не рабство… — Смотря как организовать. Но мы еще все увидим, я думаю. Знаешь, судя по тому, как идет судебный процесс… — Ты следишь за ним?       Оби Ван почувствовал, что краснеет. — Да… — сказал он. — А что это плохо? — Нет. Просто странно. Так и что там с процессом? — Его выигрывает Федерация. Они получат свое, так что мы увидим, какой именно вид рабства они там разведут. — А ты что не можешь в суде рассказать про этот беспредел?! — Какой беспредел? — Ну вот про то, что это добровольное порабощение. — Могу. Но для них порабощение должно содержать слово «рабство» иначе это не порабощение и не нарушение закона. — Ну, а объяснить, как мне? — Нет. Я не смог. — Ты там был?       Оби Ван кивнул. — Я пообещал, пришлось прийти. — И мастер твой был? — Да. Но он не хотел. — Конечно. Ему, наверное, все равно.       Оби Ван посмотрел на нее с упреком, одновременно коря себя за то, что после этих слов не встает и не уходит. — Ладно, ладно. Извини. Я помню, что ты говорил. Но я не понимаю, почему тогда выигрывает Федерация, если в защиту Набу выступают джедаи. — Потому что джедаи могут говорить только правду. Их слова являются абсолютным доказательством и немедленно используются стороной защиты в свою пользу. — Так и прекрасно! — Сторона защиты — это Торговая федерация, — заметил Оби Ван мрачно. — А… Ну да… А как же они тогда их используют. — Довольно остроумно, это все, что я могу сказать. Чем длиннее говоришь и чем больше рассуждаешь, тем хуже все становится. Иногда мне кажется, что они проигрывают из-за нас, но мастер говорит, что они изначально были обречены. Быть на стороне обреченных — вот единственное утешение, которое тут есть. — Да нет, так не может быть! — Извини, что заронил тебе в душу сомнения. Я опасный.