Заправка им.Купидона

Лёгковой автомобиль, как тень, скользил,

Вливаясь в шоссе, где пейзажи манили.

Кирпичные домики, скрыты забором,

В зелени деревьев, как в сказке, тонули.

На заднем сиденье, у окна, парень,

С чёлкой и взглядом, что вдаль устремлён.

Рядом — очкарик, болтает увлечённо,

А русый смеётся, в рассказ погружён.

Музыка громко из магнитолы лилась,

Но брюнет убавил, прервав разговор.

— Ребята, пока заправляемся тут,

Сходите в туалет, купите воды впрок.

— Наконец-то, — вздохнул темноволосый, —

Два часа терплю, как на пытке стою.

— А зачем ты сок целую пачку выдул? —

Спросил русый, смеясь, — Не жалей, я пойму.

— Жарко ведь, — оправдывался парень, —

Ладно тебе, не ворчи, ты сам много пил.

— Не ссорьтесь, — сказал очкарик, —

Купим ещё воды, всем хватит, хватит сил.

***

Часом ранее, в маркете пустом

Бородатый мужчина нюхал, морщась.

— Чем так воняет? Опять духи твои? —

Он к кассирше обратился, злясь.

— Это не я, — закатила глаза Катя, —

Из подсобки, наверное, снова тухляк.

— Не борщ, а дохлятина с краской воняет, —

Сказал он, — Крыса сдохла, вот и катак.

— Дезинсектора давно надо вызвать, —

Катя вздохнула, — Ты вечно скупой.

— Знаю я, что делать, — спокойно ответил, —

И вышел покурить, оставшись собой.

Катя, взяв банку с густой красной жижей,

На улицу вышла, закрывши свой нос.

У туалета мужчина с молотком

Стоял, починяя дверь, как вопрос.

— Ой, ты дверь чинишь? — спросила Катя, —

Вылей вот это, банку потом выбрось.

— А что это? — спросил он, — Воняет знатно.

— Не знаю, — сказала она, — Не спорь.

В магазин с шумом вошли два парня,

Катя взглянула, продолжив стучать.

Русый собрал вяленое мясо в корзину,

Но Катя сказала: — Верни всё назад.

— Ой, извините, — он аккуратно расставил,

Оставив четыре, как будто в укор.

Очкарик смеялся, держа воду в руках,

— Три надо, — сказал он, — Не будь ты вор.

— Это я себе две, — ухмыльнулся русый, —

А вегетарианцу — орехи, яблоки впрок.

— Делай что хочешь, — сказал очкарик, —

Главное, чтоб в бюджет мы легли, как в срок.

Темноволосый к туалету подошёл,

Открыл дверь, и вонь ударила в нос.

Он вдохнул, задержал дыхание, вошёл,

Но через десять минут вышел, как труп.

Кашляя, задыхаясь, он огляделся,

Увидел банку, что к стене прислонена.

Наклонился, осмотрел, и тут же отпрянул,

К шиповнику побежал, где трава зелёна.

— Уж лучше в кусты, чем в туалет этот ад, —

Подумал он, но, собравшись, вернулся.

Внутри пламя вспыхнуло, спичка упала,

И фанерный туалет вмиг загорелся.

— Что ты наделал? — кричал русый,

— Теперь тушить придётся, вот это номер!

— Не кричи на него, — сказал брюнет, —

Достал огнетушитель, к огню бросился смело.

Пламя пылало, вода не спасала,

Песок слежался, его разбивали.

С горем пополам огонь потушили,

Даур получил подзатыльник, сел в машину.

Русый к хозяину подошёл, чтоб договориться,

Седовласый в подсобке валидол глотал.

Брюнет и очкарик, в копоти и песке,

Умывались в раковине, где кран перевёрнут стоял.

— Ты герой, Вась, — сказал брюнет, —

— И ты тоже, Макс, — ответил очкарик.

— Брось, я просто действовал по ситуации, —

Сказал Макс, — Но это даже возбудило меня.

— Только без намёков на гейство, — сказал Вася, —

Но губы их слились в поцелуе горячем.

Хозяин, войдя, увидел их страсть,

Закрыл дверь, пробормотав: — Гомосеки, блядь.

А радио играло, как будто в поддержку,

Песню, что страсть их в словах отражала.

И в этом огне, в этом хаосе ночи,

Они нашли то, что сердцам не хватало.

***

«Может физика жестока Только химия права…».