Признание

Насмехаться — дурная примета, иль вам неведомо? Языком распыляются слухи румяной дымкой: предположим, вы нынче богачка, а завтра бедная приживалка в обносках безродной простолюдинки. Жизнь меня одарила позорным клеймом и кличкою, что не вымолвишь вслух, даже исподволь не прошепчешь. А у вас под вуалью — надменное, злое личико; остов скул южным солнцем причудливо изрешечен, губы вплавлены в бархат, гранат и густую патоку, яд ухмылок разбавлен каштановым терпким мёдом. Под ресницами синь смертоносных апрельских паводков — словом, клад, а не женщина, тут уж мой глаз намётан. Мне по нраву ваш тон и осанка не в меру гордая, белый выступ запястий под мягкой летучей тканью. Отыскать бы вам ровню хоть в этом ленивом городе, да боюсь, что на поиски времени не достанет — даже годы спустя я едва ль обрету искомую под навесами людных кофеен, в чаду базаров, но пока вашу грацию приторной до оскомины не сочту, на других даже искоса не позарюсь. Я немногим отстал от сараевских бойких щёголей: ладно скроен, добротно пошит и удачей взыскан. Сколько мыслей и мелких хитринок ютится в логове под заломленной феской и ухарской чёрной кистью! Шелковистый кокетливый ус щедро сажей вычернен, слог струится за слогом в цепочке обманной речи; я был твёрже султанского слова, кремня, обычая, но при вас становлюсь непростительно гуттаперчив. Мною видано много, да всё это молью трачено — мякоть лисьего меха, гвоздика и померанец, глянцевитые ядрышки кедра, пески горячие и разбойничья честь, не запятнанная покамест. Столько встретил я пляшущих гурий и ушлых дервишей, золочёной иглой кривотолков кроил лихое, — мудрено ли, что вы усмехаетесь недоверчиво, хоть и знаете, что за любовь я воздам с лихвою: украду изумрудные гроздья и ларчик яшмовый, привезу желтокрылых симургов в узорной клетке, в роковой джигитовке паду от клинка разящего и свяжу прихотливый ваш нрав по-морскому крепко. И пускай за глаза меня чествуют наговорами: мол, пропойца, растлитель, сорвиголова и скаред. Разделите со мной всё, чем только владею, поровну — может быть, поумнею, а там, глядишь, и состарюсь.