На базаре

      Сквозь опущенные веки просачиваются тепло и желтый солнечный свет, преобразуемый рецепторами в крошечные блики-пятиугольники. В ушах стоит слегка вибрирующий гул сотен, нет, тысяч человеческих голосов, то нарастающий, то убывающий, словно накатывающая на берег морская волна. То тут, то там раздается вдруг звяканье посуды, звон монет, резкий окрик торговца или раздраженный всхрап лошади, выбивающиеся из общего гула, но в то же время и являющиеся его частью. Однако ярче и прекраснее всего этого, конечно, запахи. Слева призывно скворчит и потрескивает жарящееся на огромной сковороде сало, жирное, нежное, белое, но уже, должно быть, схватившееся аппетитной золотистой корочкой – м-м! А в паре лавок отсюда источает чудеснейший аромат только что испеченный пивной хлеб – ржаной и пшеничный, формы кирпичика и пухлый, с льняным семенем и с маком, горячий и уже чуть теплый… А это что? Неужто тот малый наконец открыл свежий бочонок медовухи? Ну, так и есть! А где-то в соседних рядах, похоже, жарят на огне бараньи ребрышки с пивом и специями... Да уж не рай ли это, в самом деле? Однако…       Хэйзеру пришлось-таки открыть глаза и отрешиться на время от любования запахами и звуками базара, потому как покой его был совершенно неожиданно и довольно грубо нарушен. Со стороны Хэйзер, должно быть, казался довольно неповоротливым, разомлевшим на солнышке немолодым мужчиной, но на деле все оказалось иначе. Он дождался, пока малец-воришка потянется к узелку, висевшему у него на поясе, а затем одним резким движением развернулся и схватил его за запястье. И все это – не вставая с теплой деревянной скамьи, местечко на которой ему так повезло отхватить.       Малец же в первую секунду от такого поворота событий опешил, но потом насупился, напрягся и принялся вырываться что есть мочи. Только вот ничего у него не получалось – хватка у Хэйзера была аккуратной, но ох какой крепкой. Теплая мозолистая рука сжимала тонкое белое запястье мальчика, а с добродушного смуглого лица на него изучающе взирали проницательные серые глаза. После нескольких попыток сбежать воришка наконец сдался – или лишь сделал подобный вид – и отвернулся, уставившись на свои ноги.       – Отпустите, – прошептал он с довольно сильным акцентом, и Хэйзер, не разобрав в таком шуме почти ни звука, естественно, все понял.       Однако выполнять просьбу мальчика не спешил. Светлокожий, светловолосый, с дерзким и даже гордым взглядом – он явно был не из этих мест. Интересно, как он попал сюда. Ах, быть может, сбежал от работорговцев. Худой как щепка, в щеки и ладони въелась грязь, колени разбиты, из одежды – какие-то тряпки, а в отросших волосах и вовсе, кажется, развивается какой-то отдельный вид фауны… Впрочем, и без этих деталей Хэйзер не собирался его осуждать или наказывать. В конце концов, а как тут еще выжить, если не воровать у тех, кто имеет хоть что-то? Только вот парнишка изначально кое в чем ошибся, и его, пожалуй, следовало бы научить уму-разуму.       – Отпустить-то отпущу, – весело улыбнулся ему Хэйзер. – Да только вот глупости такие ты делать не перестанешь, верно?       – Не ваше дело! – мгновенно вспылил мальчишка, зыркнув исподлобья презрительным взглядом. Разумеется, он ничего не понял.       – Да ты послушай, малец! – заговорщически приблизился к нему Хэйзер. – Ты воруешь-то не у тех! Я ведь того же, что и ты, рода-племени. Да и кем, черт возьми, надо быть, чтобы суметь своровать у самого мастерского фокусника на свете, м?       Мальчишке на это сказать, судя по всему, было нечего, он был весь внимание ¬– и в то же время был сильно напряжен, готовясь сорваться с места в любой момент и пытаясь понять, к чему клонит этот странный рыжий незнакомец. Больше всего ему не нравилось, что вон тот торгаш за прилавком уже начинает бросать на них подозрительные взгляды, да и те двое пастухов странно на них косятся… Лишнее внимание – это плохо. Оставалось лишь надеяться, что, в случае чего, можно будет выставить виноватым этого самого мужика.       – Вот, то-то же! – продолжал, тем временем, Хэйзер. – А воровать надо у богатых, малец, смекаешь? Мы-то всегда настороже, всегда бдительны, а зажиточный люд зачастую бывает разнежен, легкомыслен, рассеян… Вот на этом их ловить и нужно. Таких людей по лицу, по одежде, да даже по походке узнать можно. Учись в людях разбираться. Уяснил?       Мальчишка к тому времени уже смотрел на Хэйзера во все глаза, с удивлением, но по-прежнему недоверчиво и презрительно – множество чувств и мыслей плескалось в его светло-голубых глазах. Хэйзер улыбался ему. Он еще раз повторил свой последний вопрос, но вновь не получил ответа. Только парнишка вдруг вскинул взгляд куда-то ему за спину, вновь весь напрягся, ощетинился и дернулся прочь – и на этот раз Хэйзер не стал его удерживать. Тот, правда, от столь внезапного освобождения едва не шлепнулся на землю, но все же удержался на ногах и смог с честью покинуть место своего несвершившегося преступления.       – Ай, пес с тобой, – махнул Хэйзер рукой мальчишке вслед и усмехнулся. – По глазам вижу, что понял.       С этими словами он обернулся наконец и увидел того, чье приближение заставило мальчика вновь напрячься. Илу – а это был именно он – остановился в двух шагах от скамьи, глядя убежавшему парнишке вслед. В глазах – а точнее, в единственном глазу, видном сейчас из-под челки – у него стоял немой вопрос, а руки были заняты удержанием целого вороха вкусностей – жареных бананов, фруктов во фритюре, булочек на пару с начинкой из местных сладких бобов, персиков в шоколаде, слив в сахаре и – откуда здесь это? – рыбных чипсов. Хэйзера почти ничто из этого в съедобном плане не интересовало, но вот спутник его за все это душу готов был продать.       – Воришку поймал, – пояснил он, поднимаясь со скамьи и почесывая макушку (ох, купаться пора!). – Он ничегошеньки в своем деле не смыслил, представляешь? Ну, я его научил, что к чему.       – Конец этому рынку… – тихо, но многозначительно заметил Илу, но что Хэйзер лишь довольно рассмеялся.       – Ну что, ты уже наелся сладостей, или готов откушать местной каши со шкварками? – поинтересовался он и, получив утвердительный кивок на вторую часть своего вопроса, указал Илу на соседнюю лавку, из которой все еще пахло жаренным салом, но к которой выстроилась еще не такая большая очередь. – Пахнет просто чудесно, согласись? Хоть и жара, но я такой едой все равно не побрезгую.       И Илу вновь согласно кивнул, распихивая по карманам сладости и прижимая к груди теперь лишь небольшую тряпичную куклу – своего потрепанного самодельного друга-талисман. Завтра с этой и еще с несколькими куклами он вновь устроит представление и соберет денег на еще одну порцию сладостей и на хороший ужин. А Хэйзер своими фокусами и еще чем заработает им на обед и на пару хороших кружек медовухи. И потом они направятся в следующий город, а оттуда – в следующий, и такими будут их дни, таким будет их путь, который они сами для себя выбрали и который вольны сменить или оставить в любую минуту.